Создатель стучится в наши сердца, чтобы впустить Его

Интересно: Тора, которую даёт нам Творец, — в каком-то смысле подарок, а в каком-то смысле сделка. Творец говорит: «лекач тов» — «Я дал вам хорошую сделку, вы приобрели хорошее». А что значит «хорошее»? Это хорошо и для продавца, и для покупателя, а ведь обычно бывает наоборот: хорошо покупателю, а продавец потом жалеет, что продал. Здесь же Творец доволен. И вместе с тем Он говорит: это не только приобретение — это ещё и подарок.

Так царь Давид в псалме говорит о Торе: слова Творца чисты, как чистое серебро — серебро, полностью очищенное, в котором нет примесей; поставь его в огонь — и огонь сжигает все примеси. Так и Тора — чистое серебро. И она же, как сказано, желаннее чистого золота.

Есть человек, который приобретает поля, но не сады, или сады, но не поля, — а в Торе есть всё. Если человек имеет страсти, желания, то, приобретая Тору, он словно отбирает у себя эти страсти — потому что в ней есть Алаха, которая стоит против гордыни и вожделения человека, и есть Агада, или Мидраш, — против его страстей, его желаний. Всё желанное — золото, серебро, сады, виноградники — есть в Торе, и когда человек учит её, он связан со всем этим: все его страсти как бы уже удовлетворены, и лишних желаний у него больше нет.

Интересно: когда человек что-то покупает, он платит немало посреднику, брокеру, — и по тому, сколько он платит, можно понять, что он приобрёл. Кто же был посредником в том, что мы получили Тору? Моше рабейну. Когда мы получили Тору, лицо Моше рабейну сияло — вот какая это была важная, неповторимая сделка: человек, стоявший между еврейским народом и Творцом, передавшим Тору, стал сиять, стал как бы сверхчеловеком, настолько, что на его лицо нельзя было смотреть.

Это можно сравнить с царём, у которого только одна дочь: он отдаёт её замуж за другого царя, и тот увозит её в своё царство. Что делать отцу? Он говорит: я не могу запретить тебе взять её с собой, она твоя жена, — но всё же она моя дочь, я не могу с ней расстаться. Сделай мне одолжение: в любом месте, куда ты пойдёшь, устрой для меня комнату, чтобы я мог там жить, — ведь я не могу разлучиться с моей дочерью. То же самое говорит Творец еврейскому народу: Я дал вам Тору и не могу от неё отделиться; Я не могу сказать вам не брать её, ведь Я сам хочу, чтобы вы её учили, — так сделайте же для Меня дом, чтобы Я мог там находиться. Поэтому в недельной главе Трума Творец говорит нам: сделайте Мне святилище — миниатюрный Храм, чтобы Я мог там пребывать.

Мы знаем: в Шир hа-Ширим сказано — «я сплю, но моё сердце не спит; вот голос возлюбленного моего, который стучится». О чём здесь речь? Еврейский народ говорит о себе: я заснул. От чего я заснул? От того, чтобы ожидать конца времён. Ведь мы должны жить в ожидании конца времён, помня, что этот мир — всего лишь коридор, а мы идём к вечности, где нас ждёт самое большое счастье: собери всё счастье всех людей, которые когда-либо жили, — и то, что ждёт каждого из нас, будет в миллиарды раз больше, потому что счастье — вещь духовная, его невозможно испытать в физическом теле, и речь идёт именно о счастье вечных душ, связанных с Творцом.

Если бы мы жили с осознанием того, что каждую секунду Творец смотрит на нас и знает наши мысли и наши действия, мы жили бы в трепете и любви перед Ним. Но мы заснули — мы спим. И всё же то, что называется «моим сердцем», — оно не спит: Творец не спит и приведёт Машиаха, когда придёт нужное время. Об этом же говорит царь Давид в псалме: Творец — это моя скала, моё сердце, мой удел навеки.

«Я сплю» — это можно понять и в отношении исполнения заповедей: как я их исполняю? Сонно, вполсилы, — потому что я понимаю, что за каждое действие и за каждую мысль будет награда или наказание, и это меня усыпляет. Но заслуга моих братьев меня хранит — вот что значит «моё сердце не спит»: наши братья называются нашим сердцем. Так же я сплю из-за того, что произошло с золотым тельцом, — но моё сердце не спит, и заповедью Творец стучит в мою дверь: открой Мне твоё сердце, впусти Меня в свою жизнь, говорит Творец, — сделай для Меня мишкан, маленькую комнату, Я хочу быть в тебе. «Вэйикху ли трума» — возьмите для Меня приношение.

Всё, что Творец сделал на небесах, Он сделал и на земле — параллельно. Сказано: серафимы стоят на службе у Творца, — и в Мишкане у нас есть вертикальные планки, которые так же стоят, как стоят ангелы. Интересно, что если пересчитать все предметы, которые были в Мишкане, получится шестьсот тринадцать — то есть всё, что было в Мишкане, соответствует заповедям: всё, что создал Творец на небесах, имеет полную параллель на земле, и в Мишкане не было ничего лишнего — всё физическое имеет свою духовную параллель.

Так же и керувим: они были над ковчегом — два керувим с крыльями, смотревшие друг на друга, — а на небесах керувим — это ангелы, которые так и называются, керувим. То же с офаним: внизу, в Мишкане, тоже были своего рода колёса, а «офан» и значит «колесо» — колесо небесной колесницы; офаним — это тоже ангелы, и они выполняют свою функцию, как колёса выполняют функцию у колесницы. Так же и в Храме, в Мишкане, у нас есть святая святых — предельная святость, если можно так сказать.

Мы знаем: легионы ангелов служат Творцу, как сказано — они бегут служить Творцу. Но есть и другие легионы, которые служат Творцу, — это еврейский народ.

Раз Тора находится в этом мире вместе с народом, которому она дана, — не потому ли Творец хочет иметь Свой Храм именно из-за того, что есть евреи? Ведь только из-за того, что Творец выдал замуж Свою дочь, Он и говорит: сделайте Мне место, потому что Я не могу отделиться от Моей дочери. А если бы Он не отдал дочь замуж, сказал бы Он такое? Нас называют сыновьями Творца, первенцем, — но одного этого недостаточно: без Торы Творец не говорит «сделайте для Меня место, чтобы Я жил с вами». Если бы не было Торы, Творец не сказал бы: сделайте Мне мишкан. Именно потому, что у вас есть Моя Тора, Я не могу от неё отделиться, — говорит Творец, — откройте для Меня сердце, Я хочу быть с вами.

Смотрите, какой отсюда напрашивается вывод: мы получили Тору на горе Синай, после этого был грех золотого тельца, и только после этого Творец велел нам сделать мишкан. А до этого, при выходе из Египта, у нас было только хесед — добрые дела; можно сказать, что мир тогда мог стоять на одной ноге добрых дел. Затем Творец дал Тору — появилась вторая нога, но на двух ногах мир держится неустойчиво, шатко; мы согрешили с золотым тельцом и упали ниже, чем самый низкий уровень тумы — духовной нечистоты, — несмотря на то что доброта досталась нам от праотцов Авраама, Ицхака и Яакова, с которой мы жили ещё в Египте, помогая другим евреям. Быть добрым евреем и делать добрые дела — этого одного недостаточно. Поэтому Творец даёт нам служение в Мишкане, службу коэнов, — третью ногу, чтобы всё стало устойчиво: Тора, служение и добрые дела — три ноги, на которых мир теперь стоит стабильно.

На Песах мы говорим: «hа лахма анья» — вот хлеб бедности, который ели наши братья в Египте; кто голоден — пусть придёт и ест. О ком здесь речь, кого мы приглашаем? Речь идёт о самой основе Песаха: Песах основан на хеседе, на доброте, — потому что во время исхода из Египта у нас были только добрые дела, больше ничего: не было ещё ни храмовой службы, ни мишкана, ни Торы. Поэтому весь седер мы начинаем со слов: у кого ничего нет, пожалуйста, заходите, вот наш хлеб бедности, мы готовы им поделиться.

Мы пали до сорок девятого уровня тумы. К Аврааму пришли два ангела. Авраам был колесницей для Творца: он познал Творца, служил Ему, и Творец открылся ему, — хотя Торы тогда ещё не было. Авраам знал Творца, и наши праотцы были колесницей для Творца — Творец, конечно же, был с Авраамом.