Ученики Виленского Гаона — о Машиахе

Итак, это то, что говорит Рамбам: вся Тора и все пророки свидетельствовали о Машиахе, но мы не будем знать, как именно это будет и когда произойдёт, пока это не реализуется в жизни. Более того, я хочу процитировать вам Талмуд — то, что там написано. Хорошо, что я сейчас сижу далеко: в меня не будут бросать гнилые помидоры. Это то, что рабанит Хава Куперман просила меня добавить перед книгой, которую мы написали.

Так написано в трактате Ктубот Вавилонского Талмуда, лист 111, где идёт речь о клятвах, которыми поклялись народ Израиля и народы мира о нашем пребывании в последнем изгнании. Мы учим это из строки Шир а-Ширим, которую составил самый мудрый человек на свете, Шломо: «Заклинаю вас, дочери Йерушалаима, оленями и газелями: не будите, не пробуждайте любовь, пока она не пробудится сама». Сказал раби Зейра от имени раби Леви: мы поклялись не отодвигать окончательное избавление, — объясняет Раши: — чтобы мы не отодвигали избавление своими грехами. Либо, как бы это ни было для нас парадоксально, чтобы мы не форсировали своё избавление — чтобы не умножали чрезмерно молитвы о нём, пока оно не наступит с небес.

Вот чем я хотел с вами поделиться. Я был на уроке одного современного, очень знающего раввина, который рассказывал о тайнах, заключённых в этом отрывке и являющихся ключом к пониманию всех событий, что происходят в нашей жизни. Все мудрецы считают, что мы — либо последнее, либо одно из последних поколений перед приходом Машиаха. И вот интересно, где написано о том, что наш праотец Яаков хотел раскрыть своим сыновьям то, что произойдёт в последние дни.

У меня нет сейчас перед глазами той брошюры, которую я написал и издал, — скажу по памяти. Написано в трактате Псахим, лист 56, — то, что написано в последней главе книги Берешит, которую весь еврейский народ будет читать в ближайшую субботу: «И жил Яаков в земле Египетской» — последний год жизни нашего праотца Яакова. И вот он говорит: соберитесь, сыновья Яакова, и послушайте вашего отца Исраэля. Комментарий, основанный на Вавилонском Талмуде, добавляет его слова: «Я хочу рассказать вам, что будет в конце дней». Яаков хотел раскрыть своим сыновьям то, что произойдёт в конце дней, — и отошла от него Шхина, божественное присутствие. Раши говорит: и тогда он начал благословлять своих сыновей.

Иерусалимский Талмуд говорит, что, может быть, подумал Яаков, в сердце у одного из вас нет такой же веры и упования на Творца, как у меня. И тогда его сыновья открыли уста и сказали ему: «Слушай, Исраэль, отец наш: точно так же, как в твоём сердце Он один, так и в наших сердцах Он один». Услышав это, обрадовался Яаков и произнёс то, что ангелы произносят на небесах.

Дальше Вавилонский Талмуд говорит: мудрецы задали вопрос — что же нам делать? Ведь в Торе, в главе Ваэтханан, после этих слов не написано «Барух Шем Кевод Малхуто ле-олам ва-эд» — «благословенно имя славы Царства Его во веки веков». Но сказал раби Абин: Моше по указанию Творца не записал эти слова. И постановили: в течение всего года мы будем произносить их шёпотом, и только в Йом Кипур — во весь голос, потому что в этот день мы подобны ангелам: не едим, не пьём, не носим кожаной обуви. И нужно лишь раскаяться.

А приводит Бааль а-Турим: почему он не открыл им конец дней? Потому что в именах двенадцати сыновей нет сочетания букв куф и цадик — то есть слова «кец», конец. И точно так же нет вместе букв хет и тет — «хет», грех. Так почему же он не открыл им конец дней — ответа мы не получили. В чём же была причина?

Раскрывает святая книга Зоар: наш праотец Яаков получил имя Исраэль — избранный из праотцов. Тора называет его «иш там» — цельный человек. Всё, что он хотел, он открыл, а потом скрыл. О чём идёт речь? Несомненно, он не хотел рассказать, в каком году, в каком тысячелетии придёт царь Машиах. Прошло уже больше трёх тысяч лет — а он всё не пришёл.

Что же он хотел открыть? Объясняет один из мудрецов нашего поколения, подобно тому, что сказал Рамбам в предисловии к «Морэ невухим»: чем мудрец отличается от немудрого человека? Этот мир, говорят наши мудрецы, похож на ночь: тьма, ничего не видно. Человек идёт по дороге и ничего не видит, не знает, где овраг, где пропасть. И вдруг — гром и молния, и молния освещает всё, и он видит: вот здесь пропасть, а здесь яма, а здесь дорога. И снова тьма — но он уже ориентируется. Точно так же человек: например, у себя дома он потерял бриллиант. У нас в Израиле часто бывает афсакат хашмаль, отключение электричества, — тьма, и он ищет на ощупь. Вдруг на какое-то время зажёгся свет — он увидел этот бриллиант. Снова выключили свет — но он уже представляет себе, хотя бы приблизительно, где искать.

Что же раскрыл Яаков своим сыновьям? Это был высший пик проявления единства Творца в мире. У него было двенадцать сыновей: от двух жён, Рахели и Леи, и от двух служанок, которых жёны ему дали, — Билhи и Зилпы. Двенадцать сыновей плюс сам Яаков — тринадцать. А числовое значение слова «эхад», один: алеф — один, хет — восемь, далет — четыре, вместе — тринадцать. Это Творец в Своей безграничности и непостижимости.

А теперь посмотрим на открытие, которое делает Гаон из Вильны, чтобы понять корень рассказа Торы о сотворении мира. Во многих местах написано, что наш мир рассчитан на шесть тысяч лет, а сейчас — пять тысяч семьсот восемьдесят шестой год. Значит, сколько осталось? Шесть тысяч минус пять тысяч семьсот восемьдесят шесть — двести четырнадцать лет до завершения шестого тысячелетия.

Вот как эти шесть тысяч лет распределяются по книгам Торы, по описанным в них событиям. Первая глава, сотворение мира, соответствует первому тысячелетию истории, а остальная часть книги Берешит — второму тысячелетию. Книга Шмот — третьему тысячелетию, книга Ваикра — четвёртому, книга Бамидбар — пятому. И наконец, книга Дварим — слова, которые Моше произнёс в конце сорокового года, в последние тридцать шесть дней своей жизни, — соответствует нашему шестому тысячелетию.

Гаон объясняет, что каждая из десяти глав книги Дварим соответствует одному столетию шестого тысячелетия всей истории мира. И хотя в книге Дварим на самом деле одиннадцать глав, главы Ницавим и Ваелех считаются одной. Глава Ки Таво соответствует периоду катастрофы европейского еврейства — я цитирую именно эту главу.