Вечный огонь

Добрый вечер, уважаемые друзья. Сегодня я зашёл в синагогу с простым вопросом: почему мы не приносим сегодня пасхальную жертву? И, знаете, не получил достойного ответа — один пытался свалить на другого. В итоге я понял, что единственная причина, по которой мы сегодня не приносим пасхальную жертву, — это то, что мы боимся арабов. Больше причины нет.

Скажем, если мы все ритуально нечисты — а именно из-за нечистоты части общины исторически приносили Песах Шени, второй Песах, через месяц после основного дня праздника, — то если нечисты все, можно приносить основную жертву Песах в положенное время. Для этого нужно только подняться на Храмовую гору и совершить там две вещи: окропить кровью то место, где стоял жертвенник, — мы примерно знаем, где он стоял, — и сжечь на этом месте внутренности животного. Остальное можно есть уже в Иерушалаиме, в Старом городе. И действительно, есть люди, которые пытаются пронести на Храмовую гору козлёнка или ягнёнка, и полиция их ловит.

Как сказал Моше Даян: Храмовая гора в наших руках. Если бы мы по своей глупости не отдали управление ею Вакуфу и иорданцам, мы могли бы спокойно приносить там жертву Песах. Так что в итоге единственное, что нам мешает, — это страх. Дай Бог, чтобы этот страх у нас исчез.

Это, впрочем, относится ко всем общинным жертвам, а не только к пасхальной. К жертве Песах это относится даже в особой мере: по мнению большинства, для неё вообще не требуется Храм — ведь про неё, в отличие от многих других жертв, не сказано «реах нихоах ла-Ашем», благоуханный запах Господу, а значит, для неё достаточно одного жертвенника. Некоторые ещё считают, что коhены сегодня не могут служить в Храме, потому что мы не знаем точно тайны тхелет — краски, которой красилась одна из нитей в одежде Коэн Гадоль и в цицит: тхелет добывали из какой-то улитки, но точный вид этой улитки сегодня доподлинно неизвестен, хотя есть отдельные общины, которые всё же носят тхелет.

Мы проходим на этой неделе главу Цав — «прикажи». Написано, что коhены поднимали hа-дешен, пепел, который оставался от жертвы на жертвеннике. На жертвеннике постоянно горел огонь: он спускался с небес — это было чудо, которое можно было видеть и в переносном Мишкане в пустыне, и позже в Храме, — но коhены всё равно разжигали огонь и сами, потому что не полагаются на чудо. А пепел коhены сбрасывали в восточной части, где было отверстие в небо, — и там пепел как будто исчезал, поглощался землёй: это было ещё одно постоянное чудо, ведь иначе там давно выросла бы целая гора пепла.

Существовало правило: кто первым приходил утром и первым успевал начать службу, тот и убирал этот пепел. Но однажды из-за этого началась беготня — каждый хотел успеть первым, — один коhен толкнул другого, и тот упал и сломал ногу. После этого ввели жребий: кто будет убирать пепел с жертвенника. Это похоже на то, что было в Кельмской ешиве — есть такие две литовские ешивы, Кельм и Слободка, где особенно учили мусар: там тоже разыгрывали жребий, кому убирать бейт мидраш. Обычно уборка достаётся наёмному уборщику или слуге, но там это считалось честью, за которую боролись, — поэтому и разыгрывали жребий.

Одна из жертв называлась тода — жертва благодарности, она относится к категории мирных жертв, шламим. Её должен был принести всякий, с кем произошло чудо: те, кто пересекли море, те, кто прошли через пустыню, вышедшие из тюрьмы или исцелившийся больной. Человек приносил из дома жертву тода — саму жертву шламим — и вместе с ней сорок хлебов, десять каждого из четырёх видов. Обычную жертву шламим можно есть два дня и ночь между ними, а жертву тода — только до утра, хотя на практике, для подстраховки, её ели до полуночи. Из сорока хлебов коhены забирали по одному от каждого вида, а остальные тридцать шесть хозяин должен был доесть сам — и поэтому он приводил с собой друзей, чтобы они помогли ему съесть эти хлеба и чтобы он мог рассказать им о чуде, которое с ним произошло, — и тем самым прославить Небеса.

В Торе написано: «И сделал Аарон всё, что повелел Бог через Моше». Речь идёт о первых семи днях, в течение которых Моше готовил Аарона и его сыновей к службе в Мишкане. Стоит обратить внимание на эти слова: конечно, такие великие люди, как Аарон, делают всё так, как им сказано, — иначе и быть не может. Но подчёркивается это потому, что Аарон сам был не меньшим пророком, чем Моше, и мог бы, казалось бы, немного огорчиться, что всё, что касается лично его, Бог передаёт через Моше. Поэтому Тора отдельно подчёркивает: Аарон сделал с радостью всё, что было ему передано, ничего не меняя. У нас вообще есть обязанность слушать слова мудрецов так, как будто мы слышим их от Самого Бога. Нет такого вопроса в мире, на который не нашлось бы ответа в нашей Торе, — нужно только внимательно, глубоко посмотреть, и найдёшь.

Есть такой рассказ: в одном небольшом местечке в Белоруссии жил малшин — доносчик. Есть благословение в Амиде: «ве-ла-малшиним аль тъhи тиква» — «да не будет никакой надежды у доносчиков». Его составил Шмуэль hа-Катан, великий мудрец Мишны, — сам человек очень скромный. Евреи считали доносчиков злодеями: нет ничего позорнее, чем быть малшином, — и, зная, что этот человек доносчик, люди его остерегались и старались держаться от него подальше.

В последний день, когда он уже умирал, он позвал Хевра Кадиша — тех, кто хоронит евреев, — и сказал: «Я совершил очень много грехов в своей жизни. Прошу, чтобы в искупление моих грехов меня похоронили не так, как обычно хоронят евреев, а так, как хоронят ослов», — это называется кворат хамор. Люди пришли посоветоваться: с одной стороны, есть заповедь исполнять последнюю волю умирающего, но если, скажем, он просит, чтобы его тело сожгли, эту волю не исполняют — только такую, которая не противоречит Торе. Когда об этой просьбе услышали в Хевра Кадиша, там сказали: ни в коем случае так хоронить нельзя, это называется позорным захоронением, и нельзя хоронить так даже доносчика. На следующее утро его похоронили как положено, по еврейскому обычаю.

А на следующее утро к Хевра Кадиша пришла тайная полиция и потребовала раскопать могилу. Объяснения, что нельзя раскапывать свежую могилу, не помогли — раскопали. Увидев, что он похоронен как обычный еврей, полиция ушла. А позже выяснилось: перед смертью этот человек написал донос, что евреи и Хевра Кадиша специально похоронят его не так, как хоронят обычных евреев, — из мести. На самом деле он сам всё это подстроил, надеясь, что у Хевра Кадиша возникнут проблемы и их посадят в тюрьму. Если бы Хевра Кадиша тогда не поступила по закону, они действительно могли бы поплатиться за это очень дорого.