Всевышний обогащает без горечи

У меня сегодня особый день в жизни: я получил от Творца ещё десять лет в подарок. Тора говорит о семидесяти годах, которые даны каждому из нас, а благословение — до ста двадцати, но это скорее образ. По-настоящему семьдесят лет — то, что отпущено человеку, а когда есть особые силы души и тела — тогда восемьдесят. И сегодня у меня день рождения, до ста двадцати. Омейн, омейн. И пусть у вас тоже сбудутся все благословения, которыми вы благословляете других.

Интересно, что мы как раз касаемся темы, о которой пишет Саба ми-Кельм — это сто двадцать седьмое письмо, где говорится, что благословения Бога обогащают. Мы сейчас как раз занимаемся темой заботы о материальных нуждах человека в его жизни, и начнём немного издалека.

В сто двадцать седьмом письме сказано, что еврейский народ начинает урок о том, как относиться к богатству, ещё с выхода из Египта. Когда евреи вышли из Египта двенадцатью потоками, море стояло стеной, а дно было сухим и ровным. Творец выполнил обещание, данное Аврааму, что мы выйдем из Египта. Но в этом же обещании был вынесен декрет, что нас будут угнетать четыреста лет — и нам, ради заслуг наших праматерей, это сократили, и мы получили двести десять лет. Бог выполнил своё обещание Аврааму об исправлении.

Напомню, о чём шла речь: Авраам спросил у Бога, когда понял, что его победа над четырьмя царями — это не браха, не чудо, полученное в подарок, а результат его верности Творцу, его самопожертвования — исправить грех первого человека и распространить веру в Единого Бога в языческом мире. В награду за готовность пойти в печь, за готовность принести в жертву своего единственного сына — хотя это было совершенно абсурдное указание, противоречащее всем путям, которые Бог открыл Аврааму. И когда Авраам спросил Бога: «Ты установил, что у человека есть свобода выбора, и я удостоился таких чудес — вышел живым из огня, победил четырёх царей. Но Ты же установил, что нет праведника, который бы не ошибался и не грешил. Так чем же удостоятся мои потомки, если они согрешат?» И либо Бог дал ответ, либо это Авраам сам выбрал — тут разные мнения в мидрашах, — что искупление грехов будет через страдание и изгнание, а не через огонь Геинома.

И Бог открывает ему и говорит, что для того, чтобы подготовить избранный народ служить Творцу, продолжить исправление греха первого человека и распространить по всему миру знание о Едином Боге, — они пойдут на четыреста лет: сначала в пустыню, а потом в Египет. А после этих четырёхсот лет они выйдут с большим достоянием.

И когда евреи увидели, как каждый из надсмотрщиков, по мере своего садизма, получил наказание — один тонул сразу, как свинец, потому что просто выполнял приказы и не добавлял от себя никакой жестокости; другой — как камень, потому что была в нём некоторая мера собственной жестокости; третий — как дерево, то есть не тонул сразу, а его подбрасывали волны, и он захлёбывался, захлёбывался, захлёбывался. И каждый получил меру за меру, потому что каждый еврей видел своего надсмотрщика и по шрамам на своей спине знал меру его садизма, а теперь своими глазами видел меру его наказания. И тогда решили пропеть песнь избавления — но это сейчас не наша тема. И, как было сказано, после этого они вышли с большим достоянием — и Бог выполнил и эту часть обещания.

Евреи получили совершенно непостижимое, несметное богатство — мы немного касались этого на прошлых уроках, — и Моше Рабейну почувствовал, что они увлеклись этим богатством. У каждого еврея было по девяносто гружёных мулов, которые несли ключи от сундуков с богатством: золото, серебро, платину, драгоценные камни и так далее. И он сразу же заставил их выйти в путь.

Как только они пришли в пустыню, у них вдруг не оказалось питьевой воды. Это был один из первых уроков еврейскому народу — как относиться к богатству и на что полагаться. Они увидели, что вода в том месте, где они оказались, горькая, пить её нельзя. И они тут же начали роптать: «Зачем нас вывели? Разве в Египте не хватало могил?» А ведь двести десять лет в Египте наложили отпечаток на то, как трудно было еврею воспринимать духовное иначе как через нечто предметное: колдовство, змеи, Нил, звездочёты, чудеса — все духовные категории в Египте были изображаемыми, вещественными. И у евреев не хватало внутренней цельности, чтобы воспринять непостижимого Творца.

И Бог даёт им урок: говорит Моше — возьми дерево и брось его в воду. И горькая вода стала пресной, превратилась в питьевую. Саба ми-Кельм продолжает и говорит: Всевышний наглядно продемонстрировал сыновьям Израиля, что им нисколько не помогут ни серебро, ни золото, ни драгоценные камни, собранные на берегу моря, — что всё их бытие, всё их существование зависит от живой связи с волей Бога. Это Он даёт нам хлеб насущный, это Он даёт нам воду.

Устная Тора обращает внимание в других комментариях, что вода есть во всём мире — иногда нужно копнуть глубоко, но она есть; и дерево есть без ограничения — и для топлива, и чтобы согреться, и чтобы приготовить еду. Бог установил условия, в которых человек может существовать в физическом мире. Но мы с вами, благодаря Сабе ми-Кельм, открываем в этой цепочке учения о еврейской самореализации первичный корень и причину материального благополучия: в полноте нашего знания, в полноте нашей связи, связи нашей души с духовными корнями материального мира. И вот это мы сейчас попробуем изучить и разглядеть глубже. Саба ми-Кельм приводит нам два свидетельства того, как, согласно плану Творца, раскрывается наше материальное благополучие.