Зачем Виленский Гаон ездил в Израиль?

Итак, мы начинаем изучать книгу «Великое избавление». Как известно, Виленский Гаон несколько раз в течение своей жизни пытался попасть в Землю Израиля — он хотел написать свой комментарий на Пятикнижие именно там, в Иерусалиме, где тогда царило полное запустение.

На старости лет он сказал сыну, что с Небес ему не разрешили это сделать. Он сравнивал свою судьбу с судьбой Моше, которому Творец сказал: «Ты не перейдёшь этот Иордан». И он понял, что ему это не удастся — но по его плану и повелению уже после его смерти его ученики отправились в Землю Израиля.

Хочу процитировать то, что каждый из нас должен помнить, знать, ждать и верить. Это двенадцатая из основ веры, сформулированных Рамбамом: я верю абсолютной верой в приход Машиаха, и несмотря на то, что он медлит и задерживается, всё-таки каждый день буду ждать его прихода. Этому учит нас Талмуд: в трактате Санhедрин задаётся вопрос — мы ждём его прихода, но, может быть, Творец не ждёт? И отвечает: Творец ждёт тоже. Счастлив каждый, кто ожидает его прихода. Так это сформулировано в словах, которыми Рамбам завершает свой труд, в конце трактата Санhедрин.

На одном из уроков нам рассказывали: а где мы можем это выразить? В молитве Шмоне-эсре, где мы просим о скором приходе потомка Давида, — если каждый из нас на мгновение остановится и подумает: я тоже среди тех, кто его ждёт.

В нашей книге говорится о двух центрах учеников Виленского Гаона, один из которых был создан в городе Шклов. Там был щедрый меценат, сам крупный знаток Торы, который построил здание и собрал вокруг себя выдающихся знатоков Торы — в основном учеников Виленского Гаона; он не только финансировал эту деятельность, но и сам преподавал. Шклов стал крупным центром изучения Торы. Современники говорили: проверьте всех евреев Шклова, от богатого до последнего извозчика, — и не найдёте ни одного, кто не знал бы наизусть несколько трактатов.

В последний период жизни Гаона его ближайшим учеником стал воспитанник шкловской ешивы. Гаон спал урывками — то ли по двадцать, то ли по тридцать минут за раз — на протяжении всех суток, как рассказывают о царе Давиде, а молодой ученик записывал уроки наставника, и эти заметки легли в основу целого ряда важных книг.

Однажды он собрал своих ближайших учеников в своей комнате и попросил зажечь много свечей. Обычно такие трапезы устраиваются после завершения изучения какого-то одного трактата Талмуда. А он завершал изучение не только Вавилонского и Иерусалимского Талмуда, причём много раз, более чем сто раз, — он завершил изучение всей гигантской сокровищницы знаний: Мидраши и все книги по еврейскому закону и Каббале.

По свидетельству его ближайшего ученика рава Хаима из Воложина, когда Гаон цитировал книги, у ученика создавалось впечатление, будто каждое слово стояло у него перед глазами. Известно, что он ел утром и вечером лишь количество размером с маслину — и при этом, в отличие от нас, почти не болел.

На пороге семидесятилетия он заболел. Он, который никогда не прибегал к услугам врачей, согласился, чтобы к нему позвали врача-специалиста. Его очень уговаривали врачи, которые переживали, видя, как ему тяжело. Знаменитый в Литве врач подошёл к Гаону, послушал биение его сердца и ритм дыхания. После тщательного осмотра его спросили, где он находится — ближе к жизни или к смерти. Врач, сам еврейский мудрец и знаток Торы, ответил, что, судя по услышанному, речь идёт о трактате Келим — одном из самых трудных трактатов раздела Тоѓорот, включающем тридцать глав: губы Гаона во время осмотра беззвучно произносили его мишнайот, главу за главой.

Он ушёл из жизни в праздник Суккот, 19 тишрея 1797 года. Перед смертью, собрав последние силы, он успел с великой радостью исполнить заповедь четырёх видов растений, которые берут в праздник Суккот, — нетилат лулав, — и благословить на них. А после смерти учителя его ближайший ученик рав Хаим основал ешиву в Воложине, и она стала образцом для всех европейских ешив.