Зажигай! Эмпатия по-еврейски

Добрый вечер. Я взял на себя смелость немножко переформатировать тему сегодняшнего разговора. Безусловно, всё это, конечно же, связано и с недельной главой, и с символизмом и уроками храмовой Меноры и так далее. Несколько недель назад я затронул тему, чрезвычайно важную. Один из самых, наверное, центральных вопросов, на который каждый из нас должен попытаться найти ответ, — это кто такие евреи? Какие основные качества, и чем вообще мы отличаемся от всех других? Несколько недель назад, может быть, даже месяц назад, мы говорили про такое важное еврейское качество, записанное в нашей внутренней духовной ДНК, как устойчивость, устремлённость и так далее. Сегодня я хотел бы рассказать про другое наиважнейшее качество — один из кусочков пазла, из которого складывается общая картина еврейского народа. Что такое еврейский народ? Это эмпатия.

Эмпатия — это, конечно же, очень широкое понятие, можно много всего понимать под ним. Но интересен тот факт, откуда наша традиция выучивает вот это самое качество эмпатии, которое является исключительной составляющей духовной ДНК еврейского народа. Понятное дело, что в Торе много историй про различные поступки разных героев Торы и Танаха, которые поступали с абсолютной эмпатией. Можно взять любой пример любого поступка нашего праотца Авраама, который в полной мере отражает эту самую эмпатию: он заступался за людей Сдома, он, будучи в не очень хорошем физическом состоянии, сам обслуживал своих гостей, и так далее, и так далее, его дом был всегда открыт для всех. Безусловно, это очень яркие и важные моменты в жизни Авраама. Но всё это не является в нашей традиции источником учения того, что эмпатия должна быть исключительным качеством еврейского народа. Откуда же это на самом деле учится?

Сейчас время позднее, но я попробую очень кратко рассказать довольно жуткую историю, из которой на самом деле наши мудрецы это выучивают. Эту историю, я полагаю, мало кто знает, тем более то, как она на самом деле интерпретируется. Находится эта история во второй книге Шмуэль и описывает события — в Талмуде есть разные мнения о том, когда это случилось, — но в любом случае это один из периодов жизни царя Давида. Вообще жизнь царя Давида — это целый триллер, наполненный многочисленными событиями, которые без комментариев, без устной традиции, объясняющей мотивацию Давида и то, что вообще происходит, остаются непонятными.

Но как бы там ни было, во второй книге Шмуэль рассказывается о следующих событиях. Во времена царя Давида разразился трёхлетний голод. И нужно понимать, что в те времена для земли Израиля отсутствие осадков и, как следствие, голод в течение трёх лет — это очень-очень плохое дело: если нет никакой возможности купить продовольствие где-то ещё, это очень страшная вещь. В Торе мы тоже, кстати, можем наблюдать несколько эпизодов об этом.

Царь Давид попытался найти духовную причину этого голода. И, как сообщает текст, причиной стало жестокое отношение предыдущего царя Шауля к народу, жившему на территории племени Гивон, — к гивонитянам. Талмуд дальше поясняет, в чём было дело, но как бы там ни было — Талмуд сообщает, что царь Давид сначала предполагал, что духовная причина связана с идолопоклонством среди евреев. Искали, но не нашли никого, кто бы поклонялся идолам, пробовали рассмотреть и другие причины — но ничего не говорило о том, что существует какой-то внутренний изъян, какой-то грех, из-за которого могло случиться такое суровое наказание, три года голода.

И тогда, говорит Талмуд, царь Давид спросил у Бога через Урим ве-Тумим, через первосвященника, — на нагруднике первосвященника. И Всевышний, поскольку Давид тоже был пророком, сообщил ему истинную причину: жестокое отношение предыдущего царя Шауля к гивонитянам. И тогда царь Давид встретился с представителями этого народа и попытался умиротворить этих людей, сказать им: да, царь Шауль плохо с вами поступал, и мы хотим попросить у вас за это прощения, мы готовы дать вам сколько угодно денег, оплатить все ваши страдания и так далее.

Но гивонитяне сказали Давиду, что деньги им никакие не нужны, и искупить вину можно только одним способом: если царь Давид выдаст семерых потомков Шауля для публичной казни. То есть гивонитяне хотели мести — самой обыкновенной мести. А прошло уже, возможно, много лет, даже десятки лет после тех событий, когда царь Шауль каким-то образом притеснял этих самых гивонитян. И они не хотели компенсации — они хотели просто мести. И это странно, но дальше мы читаем в Танахе, что царь Давид согласился и выдал — кроме нескольких людей, которых он не хотел выдавать, — семерых потомков Шауля, которых казнили. Вот такая жуткая история.

Цитата из неё: сказали ему гивонитяне: «Не нужно нам ни серебра, ни золота от Шауля и от дома его — выдай нам семерых из сыновей его, и мы повесим их перед Господом». Что и произошло.

Анализируя этот отрывок, Талмуд приходит к очень важному выводу. Дальше в тексте Танаха мы видим, что после этих событий, после проявления абсолютной жестокости со стороны гивонитян, которые просто хотели мести, просто хотели убить потомков Шауля, — которые, может быть, даже не участвовали в преступлениях против них, — царь Давид постановил, что гивонитяне не могут быть частью еврейского народа. С этим племенем история непростая, потому что вроде бы до этого они исторически присоединились к еврейскому народу, то есть прошли гиюр и должны были быть его частью. Но алахический раввинский суд царя Давида, и сам царь Давид, постановили, что нет — эти люди евреями быть не могут.

И Талмуд, объясняя это решение Давида, говорит, что царь Давид определил, что у еврейского народа есть три основных признака: он сказал, что есть у этого народа, у еврейского народа, три признака — они милосердны, это рахамим; они совестливы, скромны, застенчивы; и гомлей хасадим — они творят добрые дела. И соответственно, из этого следует: всякий, кто обладает этими тремя качествами, достоин присоединиться к этому народу, а тот, у кого этих качеств во внутренней, как я уже много раз говорил, духовной ДНК нет, — евреем стать не может.

Получается, что все эти три качества — милосердие, тот, кто творит добрые дела, тот, кто совестливый, застенчивый, скромный, — конечно, разные, и они по-разному отражаются в нашей жизни, в наших поступках. Но, мне кажется, очень грубо говоря, все они объединяются в ту же общую формулировку, которую я озвучил в самом начале урока, — это эмпатия. То есть евреи должны быть эмпатичны, причём эмпатичны даже в очень тяжёлых ситуациях, когда на уровне эмоций очень сложно испытать эмпатию.

Представим себя на месте тех самых гивонитян, того древнего племени, жившего во времена царя Давида. С ними когда-то кто-то плохо поступил, и, возможно, память об этом деле передавалась из поколения в поколение, и уже второе-третье поколение после тех событий несло это как какую-то национальную травму. И тут к ним обращается царь тех людей, которые когда-то причиняли им страдания, и говорит: мы готовы исправиться, мы готовы искупить свою вину, мы знаем, что мы виноваты, мы поступали неправильно. И вот вопрос: как бы мы поступили на их месте — приняли бы мы этот выкуп, поверили бы мы в искренность тех слов, которые говорил царь Давид, или нет? Но гивонитяне поступили неэмпатично, они поступили очень жестоким образом, потребовали публичной казни людей, которые в какой-то мере были абсолютно непричастны. И из этого, от обратного, учится этот важный принцип.

Кстати, это вообще очень интересный феномен еврейской традиции: когда какие-то важные идеи, которые хочет передать нам Тора, передать нам наши мудрецы, мы не выучиваем их и не постигаем из каких-то легендарных историй о каких-то замечательных людях. Если про эмпатию говорим, например, про Авраама, — Авраам был человеком идеальным во всех смыслах, настоящий герой, про которого ничего плохого нельзя сказать, никаких ошибок он не делал, всегда был только хорошим, — и, казалось бы, из него и надо учить уроки, в данном случае эмпатии. Но еврейская традиция работает наоборот: мы часто учим от обратного, показываем пример совершённой ошибки и на примере этой ошибки говорим, что вот так поступать не надо.