Адмор из Ожарова

Биография

Рав Моше Йехиэль Эпштейн родился в г. Ожаров (в Польше) в 5650 (1889) году. Его отец -- адмор Авраам Шломо, четвертый в династии адморов из Ожарова; он был зятем рав Хаима Шмуэля, адмора из Хенчина.

В 5667 (1907) году рав Моше Йехиель женился; жена его умерла в цвете лет в 5679 (1919) году.

Еще до того, как ему исполнилось 30 лет, он был назначен главой суда Торы и адмором Ожарова и руководил общиной до своей эмиграции в Соединенные Штаты в 5687 (1927) году. Там он прожил 26 лет в уединении и скрытности.

В 5713 (1953) году он прибыл в Землю Израиля и поселился в Тель Авиве. Он приобрел известность своей беспредельной преданностью учебе и обширными познаниями во всех областях Торы -- как в открытом, так и в тайном учении. Десятки своих книг «Эш Дат» и «Беер Моше» -- комментариев к Торе и Танаху -- он написал, не заглядывая в книги, поскольку был почти слеп. Он был одним из глав Совета великих мудрецов Торы и активно участвовал в деятельности организации «Агудат Исраэль».

Рав Моше Йехиэль умер 1 Швата 5731 (1971) года и похоронен в Бней-Браке.

Глава первая. Источник, бьющий все сильнее

Кроме того, что адмор из Ожарова, гаон и праведник рав Моше Йехиэль Эпштейн, был высоко ценим и уважаем как хасидский наставник, он прославился как выдающийся мудрец Торы. У него была редкостная память, о которой говорят: «как покрытая известью яма с водой, которая не теряет ни капли» (Пиркей Авот, 2:8). И сказал о нем гаон рав Аарон Котлер, что он был «наполнен и переполнен Торой», -- разумеется, не по нашим представлениям, а по понятиям рава Котлера!

Наш учитель был слеп на один глаз, да и на втором у него было зрение примерно десять процентов. Многочисленные свои книги «Эш Дат» и «Беер Моше», примерно тридцать томов по всем разделам Торы, он надиктовывал, полагаясь на память, и проверка приводимых им цитат из Талмуда и книги «Зоар» показывала, что они были точными.

«Нет этого в Иерусалимском Талмуде!»

Один их близких к дому адмора, знаток Торы рав Йеуда Шахори, рассказывает, что на каком-то семейном торжестве, в котором участвовал адмор, один из выступавших процитировал странный отрывок из Иерусалимского Талмуда. Возвращаясь с торжества, адмор заметил сопровождавшему его раву Исраэлю Кацу: «Нет этого в Иерусалимском Талмуде!» Рав Йеуда сказал по поводу этого следующее: «Меня не удивляет, что адмор столь определенно говорит, что нет таких слов в Иерусалимском Талмуде, -- ведь это факт, что он знает весь Иерусалимский Талмуд, и здесь нет ничего нового. Новое в том, что адмор промолчал и не отреагировал, чтобы не причинить стыд тому выступавшему!»

Человек обязан чтить свою Тору

Всякий раз, когда поступала в продажу одна из его новых книг, адмор пребывал в большой радости. Однажды он сказал по этому поводу: «Чувствую себя так, будто веду свою дочь под хупу».

Когда у него вышла в свет первая книга комментариев к Торе «Беер Моше», главы ешивы «Хаей Олам» в Иерусалиме решили организовать вечер в честь рава Моше Йехиэля с участием большинства ведущих мудрецов Торы и адморов. Я тоже удостоился присутствовать там; это было 8 хешвана 5725 (1964) года. Главной целью вечера было «оказание почестей Торе»; адмор открыл присутствующим, что согласился на это празднество лишь потому, что видит в нем чествование Торы, и добавил: «Каждый человек обязан почитать Тору, даже если это его Тора -- открытия, которые он сам в ней сделал».

После благословений больших мудрецов Торы адмор выступил с длинной речью. Он изложил чудесные вещи, открывшиеся ему, острые и разносторонние, во всех частях Талмуда, и все по памяти -- ведь, как уже говорилось, он был почти слеп.

На слушателей это произвело огромное впечатление; трудно было поверить своим ушам, слыша от адмора цельные логические построения -- его открытия в области закона, в агаде, в Каббале и в учении хасидизма... И все -- сплошным потоком, как будто читая с написанного...

Двадцать часов подряд

Наш учитель был исключительно усерден в занятиях Торой -- даже по меркам прежних поколений. Он свидетельствует о себе, что в молодости учился каждый день, стоя на ногах, около двадцати часов подряд. Спал он обычно в будни четыре часа в сутки, а в субботу -- два.

Его острый интеллект верно служил ему в его деятельности в качестве активного члена Совета великих мудрецов Торы. Одаренный ясностью мышления и аналитическими способностями, он предлагал решения по запутанным проблемам, обсуждавшимся на заседаниях Совета.

Углубленная учеба -- в тесной связи с простым смыслом изучаемого

Рав Шломо Вольбе рассказывает о том, что слышал из уст адмора лично: «Однажды, когда я находился у адмора, он сообщил мне, что книга "Беер Моше" -- комментарии к книге Дварим -- уже готова к печати. Услышав это, я ответил: "Значит, скоро мы удостоимся увидеть ее вышедшей в свет!" Он, однако, ответил мне со свойственным ему изяществом слога так: "О, пока еще нет! Ведь сначала я должен поработать с этой книгой над самим собой! И разве это такое уж простое дело -- выпускать книги?"»

В другой раз рав Вольбе высказался так: «Его книги наполнены замечательными открытиями, и человек понимающий найдет выдающиеся открытия во всем, что адмор обсуждает. Но и здесь руководит им его скромность: он радуется, как нашедший великое сокровище, любому источнику, который может представить читателю, будь то Талмуд, святая книга "Зоар" и т. д., -- а свои открытия подает как бы невзначай, словом изящным и вкратце, прикрывая их умышленно от глаз взирающих».

И вот что еще сказал рав Вольбе: «Также и по нашим понятиям -- евреев литовского направления -- адмор был истинным гаоном, с широкими познаниями в разных частях Торы; и он делал в ней чудесные открытия благодаря глубокому проникновению в простой и истинный смысл ее слов. Пути мышления его -- углубленное изучение при строгом следовании прямому смыслу».

«Пусть возвратятся ко мне боящиеся Тебя и знающие наставления Твои»

Адмор рав Моше Йехиэль был близок не только с хасидскими наставниками, но и со всеми великими мудрецами Торы. Он любил навещать время от времени Хазон Иша, гаона рава Ицхака Зеева из Бриска, праведного гаона рава Йехезкеля Левинштейна, гаона из Поневежа, гаона рава Залмана Сороцкина -- главу суда Торы Луцка, а также других мудрецов, с которыми поддерживал связь. Когда он приехал в первый раз к Хазон Ишу, тот сказал о нем такими словами (Теилим, 119:7): «Пусть возвратятся ко мне боящиеся Тебя и знающие наставления Твои». Другими словами, адмор -- праведник, как сказано: «боящиеся Тебя», и также гаон, как сказано: «знающие наставления Твои».

Глава вторая. Его возвышенные качества

«Рав из Ожарова -- истинный мудрец мусара»

Рассказывает рав Шломо Вольбе: «Однажды адмор стал расспрашивать меня о машгиахе [духовном руководителе ешивы] раве Йехезкеле Левинштейне; он интересовался его обычаями и методами работы с людьми. Взяв в руки сборник бесед машгиаха, он показал мне в одной из них, что рав Йехезкель имеет в виду сказанное в нескольких книгах Каббалы -- так, что почти вся эта беседа оказывается основанной на Тайном Учении. Через несколько недель я посетил машгиаха и увидел у него на столе новый том "Эш дат". Он открыл ее и сказал мне: "Рав из Ожарова -- мудрец мусара! Взгляните, пожалуйста, что он пишет здесь!" Он показал мне один отрывок и сказал: "Ведь это -- истинный мусар!"»

Смотрите, сколь достойны дела его!

Его отъезд из Польши вместе с членами семьи оказался делом нелегким. Чтобы получить визу в США, ему нужен был документ, удостоверяющий, что он приглашен на должность раввина в одну из американских еврейских общин, или, по крайней мере, в одну из важных синагог. Его знакомые позаботились передать ему такого рода приглашение от имени синагоги выходцев из Янова в Нью-Йорке, в которой было тогда сто восемьдесят прихожан; однако он предпочел другое, присланное от синагоги выходцев из Ожарова, хотя в ней было всего тридцать прихожан. Из-за их малочисленности американские власти отказали ему в визе -- из опасения, что раввинская должность в этих условиях не будет обеспечивать ему пропитание. И вот как он рассказывал об этом на склоне лет: «Я не хотел принимать раввинскую должность у выходцев из Янова и покидать общину Ожарова, и потому оказался на долгое время без визы. В конце концов я ее получил -- просто чудом».

О каком же чуде он здесь говорит?

Оно было проявлением чудесного Б-жественного правления, как рассказал адмор членам своей семьи спустя годы. Однажды он ехал поездом из Отвоцка в Варшаву, чтобы в очередной раз попытаться получить визу, и ел яблоко, складывая, по своему обыкновению, кожуру в карман пальто и тщательно следя, чтобы ничего не падало на пол. Напротив него сидел человек, по виду нееврей и важный господин; он с интересом следил за адмором, и особенно -- за его усилиями не оставлять за собой грязь в вагоне.

С Небес сделано было так, что адмор обрел благосклонность у того попутчика, который даже начал расспрашивать, куда и зачем адмор едет, -- и адмор простодушно рассказал все как есть: «Еду в Варшаву за визой, и мне чинят препятствия...» К его удивлению, попутчик вдруг сказал: «Не волнуйтесь! Идите в консульство, и все будет устроено!»

И когда адмор пришел в американское консульство в Варшаве, выяснилось, что тот человек, встреченный в поезде, был евреем, вхожим в коридоры власти, и благодаря его вмешательству адмор получил все, что ему было нужно.

«Я даю вам мой штибл»

Когда я был в Соединенных Штатах и посетил старого адмора из Блажова, он рассказал мне следующее: «В Соединенные Штаты я приехал как беженец от Катастрофы, лишенный всего. На следующий же день после моего приезда звонит мне адмор из Ожарова и предлагает пожить в его доме. Он сказал: "Я не удостоился пройти испытание в семи кругах ада этой войны, подобно Вам. И потому я оставляю свой дом, а также предоставляю Вам мой штибл [Дом молитвы] и моих хасидов, пока Вы не устроитесь сами надлежащим образом"».

Рассказывая об этом, адмор из Блажова был весь охвачен волнением. Он спросил меня: «Слыхали ли Вы о чем-нибудь подобном? Чтобы кто-нибудь был готов отдать не только свой дом, но и штибл свой вместе с хасидами, -- только чтобы облегчить участь беженца, лишенного всего!»

Уступает раввинскую должность -- ради мира

Наш учитель был не только адмором, но и раввином Ожарова; его дед, рав Лейбуш, передал ему раввинскую должность официальным образом. В городе, однако, был еще один раввин, и после Первой мировой войны в общине возникла проблема -- ведь «не может быть у двух царей одна корона». За нашего учителя стояло значительное большинство -- поскольку большинство жителей Ожарова были его хасидами, и также другие хасиды шли за ним.

И хотя ему было ясно, что в случае голосования у него будет большой перевес, наш учитель объявил, что «мир -- величайшее дело», и уступил раввинскую должность. И оставил Ожаров -- драгоценный для него удел своих отцов.

Пока он был раввином Ожарова, ему предлагали раввинскую должность в больших общинах, но он отказывался покинуть удел отцов. Ради важных общин он не оставлял своей должности, -- но ради мира сделал это без колебаний.

Впоследствии он рассказывал: «Я думал, что смогу устроиться и без того, чтобы быть раввином и адмором... и очень страдал». Наш учитель остался без средств к жизни -- но и с этим он не посчитался; опора и упование на Всевышнего направляли стопы его. Он полагался на слова своего деда, который цитировал сказанное в книге «Ховот а-Левавот» (Врата упования, гл. 4) о том, что человек, который полностью полагается на Всевышнего, совершенно не должен предпринимать усилий и не должен создавать никаких причин, по которым должно прийти к нему необходимое для жизни и пропитания его, -- никаких других причин и ни в каком другом месте. Ибо Всевышний поможет ему и даст пропитание «с причиной без причины» [то есть такое, которого, казалось бы, не может быть] и «в месте без места» [казалось бы, совсем не подходящем].

«С ним Я в беде [его]» (по Теилим, 91:15)

Каждого пришедшего к нему он встречал приветливо, дружелюбно, с желанием сделать добро и помочь. Он выслушивал их просьбы терпеливо и с полным вниманием.

Временами, когда адмор получал письмо с просьбами от кого-то из своих хасидов, он читал рассказ этого человека, оказавшегося в тяжелом положении. А затем выходил на балкон своего дома и расхаживал туда и сюда, погруженный в размышления... Возвратившись в дом, он выглядел будто вернувшимся из других миров -- бывало, со слезами на глазах... После этого он давал указания габаю, что ответить просителю и как написать ответ.

«Я обязан почувствовать его боль»

Однажды, когда один из приближенных к адмору пришел к нему, он еще в коридоре услышал знакомый голос нашего учителя; тот тяжко стонал. Он бросился к раву, охваченный беспокойством, -- и рав сказал ему: «Как раз сейчас ко мне приходил человек -- в глубоком горе, но не умеющий молиться, как следовало бы в его положении, и просил помолиться за него. И вот, поскольку я молюсь вместо него, я должен сам погрузиться в мир его чувств и страданий и испытать его боль по-настоящему». И добавил: «Также и стон, который тот человек сам не умеет испускать, я должен извлечь из глубин моей души...»

Знать, что такое чувство ненависти...

Однажды нашего учителя спросили: почему он позволяет такому-то, человеку бесчестному и склочному, появляться на пороге своего дома?

И он тут же ответил: «С самого начала моей сознательной жизни я жаждал познать все и изучить все -- кроме одной только вещи, которую я отказываюсь изучать и не желаю уметь этого делать: прогонять человека или ненавидеть его, не дай Б-г. Считать какого-то еврея недостойным войти в мой дом...

Передают от имени моего деда, Хозе из Люблина, что заповедь любить народ Израиля не исполняется тем, что ты любишь только какого-то одного человека, великого и святого, который делает одно лишь добро и не грешит».

По случаю он привел сказанное в мидраше на стих (Берешит, 49:1): «И позвал Яаков своих сыновей, и сказал: соберитесь, и возвещу вам, что будет с вами в конце дней». Мидраш («Берешит Раба», 98) говорит: «Мудрецы сказали: [Яаков] дал им повеление по поводу раздоров, сказав им: "Будьте все собранием единым"... Стали сыны Израиля единым отрядом -- подготовили себя к избавлению». Ибо подготовка к приходу Машиаха -- в достижении мира и в любви между человеком и ближнем его.

Прибыв в Землю Израиля, наш учитель привез достаточно денег, чтобы купить комфортабельную квартиру, достойную положения адмора. Но когда он услышал, что его родственница, сирота, собирается выйти замуж и нуждается в деньгах, -- отдал ей деньги, предназначавшиеся на покупку квартиры, а для себя самого снял квартиру на условиях дмей мафтеах -- «под ключ». [Покупатель приобретает право проживать в квартире до конца своих дней, уплатив за нее сумму значительно ниже рыночной стоимости и далее выплачивая арендную плату -- тоже значительно меньше рыночной.]

Глава третья. Во главе общины

Безусловное доверие к мудрецам

Наш учитель часто говорил: «Бней Тора [люди, у которых изучение Торы -- главное дело их жизни] должны знать, что одного только изучения Торы недостаточно, и они обязаны освящать имя Всевышнего, как это мы находим у наших мудрецов, которые сказали, что мир держится на Торе и служении Всевышнему. И здесь имеется в виду не принесение себя в жертву в полном смысле этого слова, а освящение Его имени в ходе жизни. Обязанность бней Тора -- объединиться как один в организационных рамках, подчиненных великим мудрецам и праведникам поколения, заниматься распространением Торы и подготовкой почвы для прихода Машиаха...

Дурное побуждение направляет свои усилия главным образом на то, чтобы подорвать у человека безусловное доверие к мудрецам, -- по нескольким причинам. Ведь самое важное у человека -- свободное от посторонних влияний, абсолютное доверие к мудрецам. [Примеч. редактора: как к мудрецам Мишны и Гемары, так и к более поздним, включая живущих в наши дни.] В Гемаре сказано (Шаббат, 119б), что не только из-за пренебрежения мудрецами Торы был разрушен Храм, но также из-за того, что приравнивали больших мудрецов к малым...»

В чем различие между нами и другими партиями?

Адмор был членом Совета великих мудрецов Торы. Его особая, исключительная личность придавала большой вес всем обсуждениям и всем решениям, принимаемым на заседаниях Совета.

Бывали периоды, когда по разным причинам деятельность Совета оказывалась почти полностью парализованной. Это было для адмора чрезвычайно болезненным, и он делал все, что мог, для ее возобновления, как это видно из приводимого ниже письма, которое он переслал через одного из своих верных помощников, рава Яакова Фишера, адмору из Гур, автору книги «Бейт Исраэль» (раву Исраэлю Алтеру).

«Великого мира и благополучия досточтимому святому адмору из Гур!

Уже некоторое время меня чрезвычайно огорчает то, что не собирается Совет великих мудрецов Торы -- как будто он распущен; и многие из деятелей "Агудат Исраэль", здесь и за границей, сожалеют об этом. И также я думаю, что строго по букве закона у "Агудат Исраэль" нет права на существование, поскольку основой "Агудат Исраэль" было наличие Совета и то, что он будет вести дела свои в согласии с мнением Торы. А мы -- посланники основателей "Агудат Исраэль", и официально провозглашенной целью "Агудат Исраэль" было решение проблем, стоящих в повестке дня, в духе Торы. И без этого Совета -- в чем же разница между нами и другими партиями? И потому я прошу уважаемого святого рава, чтобы он нашел необходимым возобновить деятельность Совета, и как будет осуществляться управление Советом -- этой проблеме нужно найти разумное решение. И также чрезвычайно актуально, как мы уже говорили в течение многих лет, добавить в Совет новых членов. Нет нужды продолжать об этом далее -- и я предлагаю, со своей стороны, чтобы досточтимый святой адмор стал главой Совета.

Желающий благополучия, со всем почтением, Моше Йехиэль а-Леви».

«Агудат Исраэль» -- мой отдых

Однажды один из деятелей «Агудат Исраэль» пришел к адмору в краткий час его дневного отдыха и попросил выслушать сообщение о деталях происходящего в «Агудат Исраэль». Домочадцы рава Моше Йехиэля стали упрашивать пришедшего уйти, так как беседа крадет у рава время его отдыха, но адмор запротестовал; он сказал: «Наоборот, для меня это отдых -- когда мне докладывают, что "Агудат Исраэль" живет и действует...»

Дела организационные -- на службе святости

Наш учитель не только говорил, но и исполнял сказанное. Отдавая себя решению сложных проблем общества Торы в Земле Израиля, он не пренебрегал и другими вещами, которые иным могли показаться не столь уж важными.

Он не видел ущемления своего достоинства в том, что деятели общины осаждали с утра его порог и затягивали его в паутину проблем, казалось бы, чисто технических или организационных. Когда с ним говорили о такого рода делах, никак не соответствующих его духовным высотам, -- он выслушивал, давал совет, излагал свое мнение, сглаживал углы и помогал создать атмосферу духовности и святости также и в делах, казалось бы, малых и незначительных.

«В прошлом люди стремились что-то дать "Агудат Исраэль"»

Адмор полагал, что «Агудат Исраэль» создана только для того, чтобы ей давали, а не чтобы брали у нее, -- не для того, чтобы приносить кому-то какую бы то ни было выгоду. Она создана, чтобы служить «рычагом» в руках людей Б-гобоязненных, которые, не щадя себя, будут стоять на страже подлинной еврейской жизни.

И вот что сказал адмор на собрании, организованном «Агудат Исраэль» в Тель-Авиве в 5720 (1960) году в честь завершения цикла изучения Талмуда по программе «Даф Йоми» -- «ежедневного листа»: «В прежние времена приходили люди и предлагали "Агудат Исраэль" свои способности, деньги или умение действовать, стремясь помочь ей. Сегодня положение обратное; в нынешнем поколении -- хотят получать. У "Агудат Исраэль" спрашивают, есть ли у нее поле и виноградник, которые она может отдать, и сколько можно получить... И это -- черта Амалека... Амалека называют псом, который желает только получать... Но дающим можно стать разными способами, как добрым словом, так и делом. Каждый может сделать что-нибудь -- но только таким образом, чтобы это называлось "делом", -- и составят все одно сообщество. Иначе невозможно сделать ничего...»

В другом случае наш учитель выразился так: «Мы уже несколько раз объявляли: "Кто за Г-спода -- ко мне!" (Шмот, 32:26) [слова Моше, когда он вернулся в стан после греха золотого тельца], -- и почему же тогда не осуществилось для нас [сказанное сразу после этого]: "И собрались к нему сыны Леви"? Лишь потому, что нет сегодня "сынов Леви", то есть людей, о которых сказано (Дварим, 33:9): "Который говорит об отце своем и о матери своей: не видел я его, и братьев своих не признал, и сыновей своих не знал" [при исполнении приказа сынам Леви поразить мечом всех наиболее виновных в грехе золотого тельца, невзирая на родство]».

Чтобы один еврей начал накладывать тфилин

Супруга рава Исраэля Яакова Вайсфиша из района «Кирьят Менахем» в Иерусалиме сказала нашему учителю, что из-за раввинской должности, которую получает ее муж в этом районе, им нужно будет жить рядом с сомнительными соседями, которые будут создавать проблемы в воспитании детей в духе Торы и Б-гобоязненности. Рав ответил ей так: «Даже если благодаря Вашему мужу один-единственный еврей начнет накладывать тфилин, -- вы обязаны идти туда».

Все доходы от книг -- в пользу маленьких детей, изучающих Тору

В 5717 (1957) году наш учитель распространил специальное письмо в связи с посвящением доходов от своей книги на нужды образовательной сети «а-Хинух а-Ацмаи» [«Системы независимого образования»]. В нем было сказано следующее: «Живя в Святой Земле среди святого народа, я ощущаю в моем сердце святой долг, лежащий на каждом в нашем народе, -- приумножать Тору и давать ей силу в устах маленьких детей, изучающих ее. И вот -- великое деяние свершает "а-Хинух а-Ацмаи", дающая удел в цельной и совершенной Торе и обучающая ей двадцать шесть тысяч детей Израиля. Так пусть же Всевышний добавит к ним еще тысячу раз по столько же, и благословит их, как говорил им. Все обязаны помогать в этом великом деле, и все имеют право на удел в этой великой заповеди, исполняемой посредством "а-Хинух а-Ацмаи"... Я делал все для меня возможное, чтобы оказать существенную поддержку "а-Хинух а-Ацмаи", и во второй раз посвящаю все имеющиеся в моем распоряжении экземпляры текущего издания моей книги "Эш Дат", -- так, чтобы доходы от нее посвящены были указанной выше цели...»

«Немного света разгоняет много тьмы»

Адмор из Ожарова предпринимал большие усилия с целью распространения Торы среди выходцев из восточных общин, у которых произошло в последних поколениях огромное духовное падение, и инициировал в связи с этой проблемой несколько фундаментальных мероприятий. Определяющим среди них было основание «Центра уроков Торы», который вначале занимался организацией уроков в разных синагогах для домохозяев в пригородах и жилых районах Тель Авива, а впоследствии -- также уроков Торы для работающей молодежи.

Наш учитель, носивший почетный титул наси [главы] всего этого начинания, окружил себя преданной делу командой из числа сотрудников городского отделения «Агудат Исраэль», работавшей под его руководством. И через короткое время в Тель Авиве уже ощущалось влияние уроков Торы -- в точном соответствии со словами наших мудрецов: «Немного света разгоняет много тьмы».