Атлантида по-еврейски, или слово о евреях Брацлава

В небольшом городке, где некогда процветала еврейская община, сегодня не осталось ни синагог, ни памятных знаков, кроме могильных плит. Однако местные жители, такие как Владимир и Анна Базаревич, хранят память о прошлом, рассказывая о традициях, еврейских ремеслах и историях, передаваемых из поколения в поколение. Что-то в этом городке было не так… Вроде бы, все радовало глаз: и широкие светлые улочки, и ухоженные домики, и обилие цветов.

Огромный костел вздымал вверх шпили, напротив, на противоположной стороне площади уютно притулилась белокаменная церковь. И все-таки чего-то мне не хватало… Синагоги! Я просто чувствовала, что где-то здесь должна быть синагога, или еврейская община, или хотя бы то, что от нее осталось.

Что-то словно носилось в воздухе… И тем не менее, круги по городу ничего не дали. Прохожие ничего не знали. Интернет оповестил меня о том, что в этом городе, да, жили евреи, но в войну были уничтожены не только евреи-браславчане, но и жители окрестных деревень.

Все, в графе национальность которых стояло то самое слово. Неужели, кроме кладбища и списка фамилий, городок не поведает мне ничего о своих детях? — О, здесь было много евреев! — улыбается Владимир, предки которого жили в этих краях при Радзивилах — еще мой дед рассказывал, что, бывало, идет домой, заглянет по дороге в еврейскую харчевню, там полный обед стоил от трех до пяти копеек, и приходит домой уже сытым.

Хорошо кормили. Задарменикес — так называлась еда на вынос, которая стоила совсем недорого, и пользовалась популярностью. Харчевен в Браславе было много, разные источники сходятся на том, что от десятка до двух. Самая шикарная, при заезжем дворе, принадлежала еврею по фамилии Бык.

У него же была и мельница, да и первый генератор, что давал электричество, в городе появился благодаря ему. Так я впервые услышала хоть какие-то подробности о жизни евреев в Браславе. Вообще же, если история Браслава начинается с XI века, как крепости полоцкого княжества, еврейская история города датируется второй половиной XVI века, точнее, 1554 г., когда в инвентарях встречаются первые еврейские фамилии. Пришли сюда евреи с потоком ашкеназских переселенцев из Европы.

В городе функционировали три синагоги: новая, старая и хасидская. Виленская пресса упоминала, что в конце XIX века был конфликт между хасидами и литаим, после чего одна из синагог таинственным образом сгорела. И я совершенно не намекаю, кто и почему ее спалил. Ситуацией запросто мог воспользоваться кто угодно.

Евреи, как правило, все же не жгли синагоги друг другу. В 1936 году здесь открыли ивритскую школу, Яаков Муниц, известный сионист, обучал детей ивриту, готовил к репатриации. Через три года, после воссоединения с БССР, школа закрылась. Интересно, что на русскоязычных сайтах, описывающих историю Браслава, евреи вообще не упоминались.

Словно они появились перед самой войной, были уничтожены, и про них сразу все забыли. На доме, который был синагогой, потом гостиницей, а сейчас это просто жилой дом, нет ни таблички, ни упоминания. А между тем, в домовых книгах 1940 года редко встречались белорусские имена. В довоенное время из пяти с половиной тысяч населения четыре с половиной составляли евреи…

Город Браслав, в котором сегодня нет ни одной мемориальной доски, ни одного памятного знака, где было бы слово «евреи», кроме могильных плит на кладбище, когда-то был еврейским местечком. Да, в замечательном краеведческом музее есть большой стенд, посвященный тому, как непросто приходилось еврейскому населению в годы второй мировой войны. И как это население убивали. Но ведь перед тем, как евреев убили, они еще жили тут, и не один десяток лет.

И как жили! Эмоциональный, теплый душевно, умеющий дружить и делать жизнь радостной народ, и так мало памяти… Дальше мы заглянули в краеведческий музей. («А что тут было раньше»?

— спросила я музейного «смотрителя», очень доброжелательную и приятную женщину. «Так типография была», — ответила она. Потом оказалось, что типографию построили евреи — братья Магаты). Спасла ситуацию Анна Базаревич, главный хранитель фондов Браславского историко-краеведческого музея.

Оказалось, что эта удивительная девушка не просто профессионал своего дела — во всем, что касается Браслава, будь то экономика, топография, данные социальной направленности, да по любой теме, какой я бы я не касалась, Анне было, что рассказать. И, на мое счастье, по еврейской тематике Анна Базаревич оказалась более, чем подкована. — Почвы здесь не плодородные, — рассказывает Анна, — и хотя были созданы четыре земледельческие еврейские колонии, но евреи славились, в первую очередь, как хорошие портные, жестянщики (перекрывали дома не дранкой, а жестью), резчики, зубные техники, модистки и фотографы. Про едальни и харчевни вы уже знаете.

— Евреи жили обособленно, закрыто? — Нет, отнюдь. Если говорить о местных традициях, то, когда шла еврейская свадьба, вдоль специально посыпанных ярко-желтым песком дорожек стояли ведра с водой. И молодые в эти ведра бросали монетки.

— Как сосуществовали разные конфессии? Ведь в Браславе жили католики, православные, и евреев было немало? — Жили очень мирно. Часто можно было увидеть православного священника, ксендза и раввина, мирно прогуливающихся по дороге и что-то обсуждающих.

Собственно, ксендз Мечислав погиб в тот момент, когда закрывал дверь костела за евреями, спасающимися от расстрела. И хотя официальная версия немецких властей была такова, что ксендз умер от разрыва сердца, проще поверить в немецкую пулю. (Конечно, не все так безоблачно. Когда в начале войны немцы согнали евреев на край города, продержали сутки, а затем почему-то отпустили, их дома оказались разграблены своими же соседями.

Хотя, возможно, они думали, что евреи уже не вернутся. Но в тот раз они вернулись… — прим. К.В.) — Упоминание о погроме только одно.

В то время, когда было революционное безвластие, погромщики собрались во дворе волостного правления и двинулись толпой, но молодые парни дали им отпор. Рассказывали об одном юноше, который прискакал на лошади разгонять погромщиков: в одной руке у него была сабля, в другой наган, т.е. физически ему приходилось очень непросто! В Браславе было благотворительное общество, с красноречивым названием «Бикур холим».

Помогали больным и немощным. — А сохранились ли какие-то истории про жителей Браслава и окрестностей? — Да, конечно, вот, например: Хаим и лошадь Один еврей, назовем его Хаим, очень хотел купить лошадь. Не то, чтобы она была нужна ему в хозяйстве, но вот казалось ему, что это сильно поднимет его социальный статус.

Жил Хаим не в Браславе, а в местечке неподалеку, со странным названием Иказнь. Не взяв с собой никого опытного, он поехал покупать лошадь сам. На ярмарке в Браславе сторговал у цыгана молодую лошадь, и счастливый, поехал домой. И вот оно— счастье!

Хаим едет по улице Браслава, как степенный и солидный хозяин, лошадь взмахивает мордой, отгоняя слепней, помахивает хвостом, все, как мечталось. Сейчас бы кого знакомого… и тут…«Эй, Хаим! Ты купил себе коня»?

«Да, степенно, — отвечает Хаим и косит по сторонам взглядом. Видят ли люди его триумф? Знакомый радостно вскрикивает и пускается в пляс, размахивая шляпой. Лошадь выпячивает белки, пятится, а затем пускается в бешеный галоп.

Хаим подпрыгивает, мертвой хваткой вцепившись в вожжи. Всему местечку развлечение. Оказалось, не попросив никого опытного помочь ему в выборе коня, Хаим купил, конечно, молодую и сильную лошадь, только вот очень пугливую. А знакомые и незнакомые люди, увидев Хаима и его лошадь, начинали кричать, свистеть и улюлюкать.

Лошадь — в галоп, Хаим, подпрыгивает, выкатив глаза и вцепившись в вожжи… Пришлось расстаться с мечтой, отведя лошадь опять на ярмарку. Еврейские клады Один еврей тяжело заболел, и, понимая, что идут его последние дни, попросил сына, чтобы тот забрал его к себе. Так или иначе, сын этого не сделал.

Тогда еврей-отец попросил о том же племянника. Племянник приехал и забрал к себе старика. Тот прожил немного, всего две недели, но перед смертью открыл племяннику тайну, где спрятал все свои сбережения. Еврей-отец умер, племянник его похоронил и оплакал, а потом приехал и забрал себе сбережения старика.

Об этом узнал сын. Все честно? Сын так не считал. И, выдирая от злости волосы, примчался к отчему дому, схватил лопату и начал копать, надеясь, что найдет еще какие-то части клада.

Я верю, что это не легенда, а реальная быль. Один из местных жителей рассказал эту историю своей дочке, а в доказательство предъявил пустую железную банку, оставленную племянником, ту, в которой были сбережения… Сейчас в этой банке хранятся гвозди. Хапун Есть такая традиция у евреев — Ташлих.

В первый день Рош а-Шана — еврейского Нового Года, который является также первым из Десяти дней раскаяния, когда Всевышний оценивает, как люди вели себя весь год, евреи идут к воде и молятся на берегу. Они выворачивают карманы, словно выбрасывая грехи в воду, что символизирует отказ от грехов (крошки — это как бы грехи) и молятся о том, чтобы эти грехи не были засчитаны, чтобы Всевышний сжалился над ними. А сейчас вы узнаете, кто такой Хапун. Подобного я не слышала ни в одной из своих командировок, и поверьте, не могла не восхититься талантом людей, которые додумались до такого.

Так вот, по верованиям местных жителей, когда евреи идут к воде и молятся, они смотрят, упала ли их тень на воду. И те, чья тень на воде не видна, очень печалятся. Потому что таких людей, во время молитвы в синагоге, может утащить Хапун. Этот Хапун — персонаж, похожий иногда на ворону, а иногда — на собаку.

Вышеупомянутый Хапун заскакивает в синагогу, хватает еврея, тень которого не была видна на воде, и утаскивает. По одним данным, дальше он тащит еврея на высокую сосну и там бросает (на сосне), по другим — может замучить да смерти. Как именно? Не уточняется.

Все-таки, Браслав — уникальное место. Замковая гора, на которой не осталось ни одного строения, напоминающего о замке (“А что вы, хотите? Замок был деревянный. Что сгорело, что местные жители растащили на стройматериалы.

Каменного замка из рыцарских романов здесь не стояло”. — возвращает меня на землю Анна), но при этом чувствуется какая-то особая энергетика: удивительные виды, сказочной красоты озера, холмы и аккуратные домики, и везде цветы, цветы, цветы. На самом верху Замковой горы благодарные браславчане поставили памятник врачу, много сделавшему для своих земляков: он открыл здесь на свои средства одну из самых современных больниц, и, по отзывам, тех, кто не мог ему заплатить, лечил бесплатно. Если говорить о том, чем сейчас все восхищаются — я имею в виду Замковую гору и Дрывяты, одно из самых больших озер Беларуси — то евреям эта красота вышла боком.

Из гетто, которое как раз находилось между Замковой горой с одной стороны, и, озером, с другой, и сбежать-то было некуда. “Из теснин воззвал к тебе я, Г-споди…” Да, нет памятников. И еврейского музея. Но есть в этом городе какая-то энергетика, словно те, кто когда-то любили эти места, а потом их покинули, не по своей воле, оставили здесь частички своей души.

Теплой, жизнерадостной, щедрой и солнечной. И именно это неосязаемое тепло ты чувствуешь, попадая в город Браслав. Да, не все в этой жизни можно потрогать руками. Из журнала Мир Торы