Открытка от друга

Биньямин, солдат войны Судного Дня, получает загадочную открытку от некоего Шмуэля, который молится за него. Кто этот человек, которого Биньямин не может вспомнить, но чьи слова дают ему силы в самое трудное время? Биньямин изумленно разглядывал открытку, перечитывал её, крутил её и так, и сяк, пытаясь найти хоть какой-то намёк на фамилию отправителя. Ничего не было — только имя.

Дорогой Биньямин! Я постоянно думаю о тебе — как ты там? Хочется верить, что у тебя всё хорошо. Буду продолжать молиться о тебе .

С надеждой на скорую встречу , твой друг Шмуэль Биньямин перебрал в уме имена всех ребят, с которыми он учился в Поневежской ешиве; затем имена тех, с кем он проходил «курс молодого бойца» и имена командиров; потом имена школьных товарищей; добрался до детсадовских друзей; мысленно «прошел» по своему району, вспоминая имена соседских мальчиков. Ну не было там человека, который бы мог назвать себя «твой друг Шмуэль»!

И всё же этот загадочный Шмуэль, где-то там, в тылу, молился за него. Молитвы были очень нужны и Биньямину, и всему Израилю: шёл октябрь 1973 года. В войне Судного Дня каждый день гибли десятки, сотни бойцов. Думал ли Биньямин, что когда-то попадет в такую мясорубку?

И да, и нет. Учёба в прославленной Поневежской ешиве — это была только его мечта, а не его родителей. Родители Биньямина хотели, чтобы он стал врачом или, на худой конец, адвокатом. После долгих уговоров и переговоров они в конце концов согласились, но взяли с него обещание, что после трех лет учебы в ешиве он пойдет в армию, а потом пусть делает, что хочет.

Три года пролетели быстро. Изучение Торы полностью захватило Биньямина, он чувствовал, что наконец-то нашёл себя. Он уже подумывал, как подступиться к родителям и переубедить их, но тут заболела мама… Можно ли было в такой ситуации расстраивать родителей и нарушать обещание?

А вдруг мама не перенесёт этого? И что родители будут после этого думать про ешиву и ешиботников? Покидать стены ешивы было очень, очень жаль. И всё же Биньямин пошел служить в армию — зная, что он обязательно вернётся.

Это было весной 1973-го. Едва он успел пройти «учёбку», как его подразделение бросили в самое пекло, на Синайский фронт. Биньямин держал открытку в кармане. Каждый раз, когда он шёл на боевое задание, у сердца лежали слова неизвестного друга, который думал о нём и молился за него.

Только однажды Биньямин подумал: «А вдруг это ошибка? И открытка предназначается вовсе не мне, а какому-то другому Биньямину Наору?» Но от её простых строчек исходило тепло, и Биньямин необъяснимым образом чувствовал, что тепло предназначено именно ему. Война оказалась скоротечной.

Прежде чем продолжить свою службу в армии, Биньямин получил отпуск на четыре дня. Конечно, он собирался провести эти дни дома с семьёй. Но кроме того, ему очень хотелось повидать своих товарищей по ешиве — а заодно, может быть, и выяснить, кто же этот таинственный Шмуэль, чья затертая открытка до сих пор лежала в нагрудном кармане. В учебном зале ешивы всё было так же, как и полгода назад: тот же запах старых книг, тот же гул голосов, обсуждающих талмудические проблемы, те же знакомые лица.

Молодые люди повставали со своих мест, завидя Биньямина, окружили его. Пошли вопросы, объятия, похлопывания по плечам… Биньямин вглядывался в глаза товарищей — среди них не было Шмуэля. Вдруг за своей спиной Биньямин услышал теплый голос, который он узнал бы из тысячи голосов: — Биньямин, это ты?

Как я рад тебя видеть! Это был сам глава ешивы, рав Розовский. Улыбка на лице рава подтверждала его слова: без сомнения, он был очень рад видеть своего ученика. — Как ты?

Я волновался за тебя, каждый день молился о твоем благополучии. Когда я произносил слова «Ахейну коль бейт Исраэль» («Наши братья, весь Дом Израиля»), я думал обо всех евреях, обо всех воюющих солдатах, но особенно — о тебе!.. Вообще-то, Биньямин был уверен, что рав Розовский сердится на него из-за того, что он оставил ешиву и пошел в армию.

Хотя он объяснял раву, что это временно, что он обязательно вернется, и всё же… Но в глазах рава не было ни тени упрёка, ни грамма недовольства — только искреннее участие и радость встречи. — Кстати, — продолжил рав, — ты получил мою открытку? Твои товарищи дали мне адрес.

Я не надеялся, что ты будешь отвечать — у тебя на это не могло быть времени. Я только хотел, чтобы ты знал, что я думаю о тебе. — Я… я…

получил, — только и смог ответить пораженный Биньямин. Шмуэль, «твой друг Шмуэль» — это сам глава ешивы Поневеж, духовный руководитель поколения рав Шмуэль Розовский?! Невероятно…

Биньямин вытащил из кармана открытку и молча показал её раву. Он все еще не мог найти подходящих слов: — Рав… рав написал мне ?.. Рав помнил про меня ?..

— Разве я мог забыть своего ученика? — улыбнулся рав Шмуэль, заметив его замешательство. — Слава Б-гу, с тобой всё в порядке. Закончишь службу — возвращайся, ты знаешь, я тебя здесь жду.

Конечно, после окончания армейской службы Биньямин Наор вернулся в ешиву и проучился там до самой свадьбы. Можно ли не вернуться в то место, где тебя ждет настоящий друг?..