Гадоль из Минска 1

Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами. О книге и ее авторе Рав Йерухам Йеуда Лейб Перельман (1835—1896) — Гадоль из Минска — был одним из наиболее прославленных мудрецов своего поколения, называемого «поколением мудрости».

История его жизни, написанная преданным другом Гадоля , его «правой рукой» равом Меиром Гальпериным, представлена на фоне ключевых событий эпохи. Эта книга — уникальное сокровище еврейской биографической литературы. Прежде всего, в ней содержится живое описание личности Гадоля и главных событий его жизни — с детских лет и до последних дней.

Кроме того, книга представляет огромную историческую ценность — ведь автор знакомит нас с выдающимися людьми и простыми евреями той эпохи, рассказывает о значении и роли раввината в дни, когда Тора властвовала на еврейской улице. Читатель окунется в жизнь еврейских общин Бриска (Бреста), Ковно (Каунаса), Селец, Пружан, Минска и других городов, побывает в домах учения, познакомится с еврейскими мудрецами той поры. Срез еврейской жизни Литвы дан в эпоху расцвета движения Мусар (См. главу »Дом мусара »), с одной стороны, и первых успехов еврейских «просветителей», пытающихся увести еврейскую молодежь с пути Торы, с другой.

На этом фоне возвышается образ героя книги, который, пребывая в самом центре общественной борьбы, только тогда испытывал полное удовлетворение и счастье, когда, отрешившись от мирских дел, оставался наедине с Талмудом и «пьянел» от крепкого вина Торы. «Что мне поделать, если душа моя жаждет Торы?!» — это изречение, принадлежащее одному из величайших мудрецов Талмуда Бен Азаю, часто срывалось с его уст.

А насколько поучительны беседы Гадоля с автором этой книги! В них приоткрывается дверь во внутренний мир великого ученого, все размышления которого проникнуты жаждой истины. Он был готов принять наставление даже от человека уступающего ему в мудрости и жизненном опыте, поблагодарить и, если необходимо, признать свое заблуждение. Сколько чистосердечия и величия души в его беседе о призвании раввина («Беседа первая».

Обратите на нее внимание!). Наряду со всем этим, в книге приведено множество оригинальнейших размышлений о путях изучения Торы, о раввинской деятельности, о хасидизме, о движении Мусар и многом другом, — размышлений, вышедших из уст Гадоля , и сохраненных автором этого жизнеописания. * * * Меир Гальперин, автор издаваемой книги, также был человеком незаурядным, и ему следовало бы посвятить отдельный рассказ. В сборнике Минск ир ваэм (Тель-Авив,1975) его имя многократно упоминается в различных статьях.

Приведем отрывок о нем из статьи Ноаха Шапиро (сына Рава из Ковно): «…Он начал свою деятельность в Пружанах учителем в доме местного раввина, который впоследствии прославился под именем Гадоль из Минска. Вместе с семьей раввина он переехал в Минск. Меир Гальперин был человеком сдержанным, деликатным, немногословным, привыкшим обдумывать каждое свое слово; он уважительно относился к людям и ни с кем не ссорился. Он был праведен и благочестив, очень эрудирован, отличался феноменальной памятью, но при этом был крайне скромен и не желал ничем выделяться.

В Минске он занимался продажей религиозных книг и круг его покупателей состоял из знатоков Торы, живших в самом Минске и в окрестных городках и местечках. Реб Меир знал не только место каждой книги на полке своего магазина, но и ее содержание и значение, так что он одновременно служил своим покупателям справочником и живой энциклопедией. Он был близорук, но не проходило минуты, чтобы он не заглядывал в книгу, поднося ее к самым глазам. Позже он передал свои торговые дела зятю, Михлу Рабиновичу.

Реб Меир скончался в Минске 24 нисана 5683 (1923) года» (Указ.соч.с.524). О редком благочестии Меира Гальперина свидетельствует рассказ, услышанный нами от членов его семьи. Напротив его книжной лавки помещалась маленькая булочная, принадлежащая некой бедной вдове.

Реб Меир был ее постоянным покупателем и этим стремился поддержать ее. Позже она перенесла свою булочную в другое место, на расстояние часа ходьбы, но он продолжал покупать хлеб именно у нее, проходя весь путь пешком. «Надо дать заработать бедной вдове», — говорил он. Читая книгу р.Меира, мы многое узнаем и о нем самом: мы можем составить представление о его мудрости, душевной зрелости, эрудиции и глубоком знании Танаха , Талмуда и мидрашей , о его писательском таланте и даре стилиста, о его способностях педагога, проявившихся, когда он стал учителем в доме Гадоля (См.

главу «Раввин в Пружанах»). Из этой книги мы также узнаем о его мировоззрении, его удивительной преданности Торе и ее великим служителям (См. главу «Зачем нужны праведники») и о многом-многом другом. Надо отметить, что р.Меир Гальперин оставил после себя богатое рукописное наследие, включающее исследования и заметки, посвященные Торе и еврейским обычаям.

Михл Рабинович упоминает некоторые из них в предисловии ко второму изданию книги Меира Гальперина Анутрикон , асиманим вэакинуим (Иерусалим,1930), а также в примечаниях к издаваемой нами книге (См. прим. к гл.»Раввин в Пружанах» и «Черты характера»).

Часть его сочинений передана в Отдел рукописей Национальной библиотеки в Иерусалиме, часть, по видимому, пропала. Из всего наследия Меира Гальперина издана только уже упомянутая книга Анутрикон … И вот теперь выходит в свет его вторая книга, призванная стать памятником Гадолю из Минска и, в то же время, своему автору — раву Меиру Гальперину. Рав Хаим Гедалия Цимбалист Чистые души Если ты не видел самого льва, то можешь представить его по отпечатку тела на траве.

(Из арамейского переложения Свитка Эстер 1:3) В старинном городке Бриске (Бресте), где издавна — еще со времен Великой Литвы — властвовала Тора и трудились, постигая ее, великие мудрецы Израиля, в начале XIX столетия жила бедная семья: мужа звали Шломо Залман Перельман, его жену — Фейга. Это были чистые, прямодушные и богобоязненные люди, достаточно образованные, чтобы разбираться в священных книгах. Он учил Пятикнижие с комментариями Раши, Мишну, мидраши ; она читала Цеэна уреэна [1] , «Доброе сердце», «Дерево жизни» и другие книги, подходящие для женской души.

Оба любили Тору и почитали ее знатоков. Они скудно кормились от трудов своих рук. Он занимался портновским делом — «ремеслом чистым и легким» [2] , и хотя он не был первоклассным мастером, многие, зная его абсолютную честность и порядочность, предпочитали отдавать заказы именно ему.

Фейга пекла хлеб на продажу. Несмотря на бедность, оба они были снисходительны к задолжавшим клиентам, не докучали им, а порой вообще прощали долги. О Фейге рассказывали, что однажды она увидела, как покупательница прячет в платок буханку, не заплатив. Фейга не подала виду, что заметила пропажу.

Понимая, что нужда заставила женщину так поступить, она по-прежнему каждый раз приветливо встречала ее, всегда предлагала лучшую буханку, предупреждая, что может подождать с оплатой, если у покупательницы нет сейчас денег. Это продолжалось два года. И когда материальное положение этой женщины улучшилось, она с благодарностью заплатила за все, что «покупала» без денег, сказав со слезами на глазах: «Я ведь понимала, что ты все про меня знаешь».

Слышал я о них и много других рассказов. Они были настолько щепетильны, что боялись получить «лишнюю» копейку, если даже сами покупатели предлагали заплатить больше. В то же время, несмотря на крайнюю нищету, они всегда приходили на помощь другим беднякам, не сводившим концы с концами.

В канун Шабата, даже в долгие летние дни, в полдень прекращалась работа, и все готовились к приходу Царицы. Мальчики повторяли недельную главу Торы — «дважды по оригиналу и один раз по переводу», как требует закон. Затем дети шли в баню, а сам реб Залман, вооружившись кружкой для пожертвований, обходил городские дома и лавки. Каждый жертвовал по мере возможности, ведь деньги предназначались для раввина и магида, дающих уроки в доме учения.

На исходе Шабата, даже в долгие зимние вечера, в доме не приступали к работе, и Залман обычно повторял слова из псалма: «Этот день создал Г-сподь, в этот день будем радоваться и веселиться!» [3] . Свободное время Залман посвящал занятиям Торой и служению Всевышнему. Трижды в день он сосредоточенно молился.

Каждое утро, занимаясь в специальной группе, изучал по одной главе Мишны, а с наступлением вечера — между послеполуденной и вечерней молитвами — с другой группой изучал законодательный кодекс «Жизнь человека» и собрание талмудических преданий «Источник Яакова». По субботам и праздникам он внимал беседе магида, посвященной недельному разделу Торы. В меру своих возможностей, реб Залман старался понять изучаемое, и он очень любил вставлять в свою речь изречения из Талмуда и стихи из Писания, запомнившиеся ему на уроках.

Над ним иногда посмеивались, говоря: «В пустом сосуде и копейка звенит» [4] , но он, отбиваясь от насмешек, отвечал словами псалма: «А я буду говорить о Твоих заповедях перед царями, и не устыжусь» [5] . Залман принимал участие в работе нескольких благотворительных обществ, и его вклад в дела милосердия был всегда весом и заметен.

Но он избегал общественных должностей, и каждый раз, когда ему делали очередное почетное предложение, он застенчиво отвечал: «Я как рядовой на военной службе — мое дело выполнять приказ командира, а не командовать. Я должен “учиться, соблюдать и исполнять” [6] , а не навязывать другим свое мнение». Тот, кто знаком с нашей историей и с событиями современности, знает, как часто калечит глупцов погоня за властью и почестями. На таком фоне «упрямство»

Залмана выглядело еще более ценным и возвышенным. Гостеприимство было одной из самых дорогих и любимых для него заповедей. Раз в неделю, как было принято, у него столовался один из бедных учеников ешивы. Но кроме этого, он приводил домой случайных гостей: бедняка, оказавшегося в Бриске проездом, или странствующего магида — не из самых известных.

Принимать у себя особо почетных гостей или знаменитых магидов он не любил, объясняя это так: «Ну, что общего между нами? Его место в богатых домах, где на стол подаются деликатесы. Зачем же я, со своим скудным столом, буду лишать его всего этого?». В субботний или праздничный вечер, когда все уже расходились из синагоги и там оставался никем не приглашенный к столу бедняк, реб Залман всегда подходил к нему, говоря: «Если хотите, то идемте со мной.

И хотя деликатесов и лакомств у меня нет, хлеба и простой еды приготовил нам Ашем [7] досыта». По своим душевным пристрастиям Залман и Фейга были во многом схожи. Она любила и почитала то же, что любил и почитал он. Если же порой он хотел сделать что-то, с чем она была в душе несогласна, то она, как преданная жена, всегда выполняла его волю.

Однако, при этом она вовсе не переламывала себя — она просто отказывалась от своего прежнего мнения так, что начинало казаться, будто это делается ради нее. (Когда Гадоль , благословенна память о нем, рассказывал об этом, он добавлял: «Так велики были заслуги отца, что, даже не соглашаясь с ним, мать ему помогала» [8] ). О муже она всегда говорила с большим уважением, а когда подружки спрашивали ее: «Чем твой муж лучше других, что ты так его превозносишь?», она отвечала: «Он мой царь, мой господин и наставник».

Он тоже всегда старался выполнять ее желания и поступать по ее совету. Они так привыкли думать и заботиться друг о друге, что, казалось, будто одна душа обитает в этих двух телах. Так жили эти двое, и их имена были знамениты в округе. Соседи их почитали, и все знакомые любили их и тянулись к ним.

с разрешения издательства Швут Ами [1] Цеэна уреэна (Придите и посмотрите) — книга на идиш, предназначенная женщинам для субботнего чтения. Содержит рассказы из Торы и мидрашей. [2] Ср.Кидушин 82б: «Человек должен обучить своего сына ремеслу чистому и легкому». [3] Теилим 118:24.

[4] Из трактата Бава меция 85б. [5] Теилим 119:46. [6] Из благословения перед утренним чтением «Шма». [7] Ашем — дословно «это Имя»; так в повседневной речи именуют евреи Б-га.

[8] Ср. Йевамот 63а: «Сказал раби Элазар: “Если муж заслужит, жена будет ему помощницей, не заслужит — она будет против него”. В этом изречении раби Элазара рассматривается только две возможности: “если заслужит” и “если не заслужит”. Однако, Гадоль обнаруживает дополнительную возможность: заслуги его отца были настолько велики, что жена “была ему помощницей”, даже тогда, когда она “была против него”.