Силки расставлены

Публикация отрывков из книги «Гадоль из Минска» — жизнеописание Рава Йерухам Йеуда Лейб Перельмана (1835-1896). Книга вышла в издательстве Швут Ами. Интриганы и склочники, которые завидовали Гадолю со дня его появления в Минске, не могли спокойно смотреть, как укрепляется его авторитет, распространяется его слава и община под его управлением преображается.

И поскольку им не удалось расправиться с ним открыто, отыскав хоть какое-то нарушение в его делах, ошибку в алахических решениях или недостаток в его поведении — ведь его величие в Торе и праведность были общеизвестны, и во всем, что он делах, он ни на йоту не отступал от закона и требований Шульхан аруха , — эти люди, внешне смирные и лояльные, начали «подкапываться» под него тайно. Они подсылали шпионов, которые постоянно вертелись вокруг дома раввина, расспрашивая входящих и выходящих, чтобы быть в курсе всего, что там происходит. И понятно, что среди великого множества посетителей находились и такие, кто был недоволен раввином или обижен.

Кто-то, оказавшись виновным по суду, по-прежнему считал себя правым. Другому казалось, что раввин, принимая его, не оказал ему соответствующего почтения. Порой попадался аврех , которому Гадоль отказался предоставить смиху (раввинское посвящение) или кабалу (удостоверение шойхета ). Иногда это была женщина, разводное письмо которой Гадоль признал недействительным, или агуна , соломенная вдова, не сумевшая привести удовлетворяющие требованиям закона доказательства смерти мужа.

Попадались обнищавшие горемыки, получившие от раввина помощь меньшую, чем они рассчитывали. Были недовольные и среди шойхетов , ведь порой Гадоль определял, что забитое ими животное — трефа , и они терпели убыток. Эти «пострадавшие» от раввина люди готовы были в порыве гнева обличать и Ашема , и исполнителя его воли.

С подобного рода сетованиями и обидами ежедневно сталкивается любой раввин и любой руководитель общины. И, пожалуй, не было ни одного из великих и славных людей Израиля, кто бы оказался совершенно чист от подобных обвинений — кто же в силах щедрой рукой удовлетворить запросы каждого человека?! Даже против Творца, о котором сказано, что Он «щедро насыщает все живое» [1] , многие роптали и говорили: «Праведен Ты, Ашем ,…

но о Твоем правосудии я хочу говорить с Тобой: почему нечестивые преуспевают и все вероломные благоденствуют?» [2] — почему то и почему это, бесчисленные «почему?»… К тому же, большинство этих гневных «почему?!» и существовали-то недолго, подобно пузырям на воде или искрам от костра, — «потерпевшие»

возвращались домой, успокаивались, приходили в себя и чаще всего понимали, что только собственное неблагоразумие явилось подлинной причиной их гнева. И даже если в исключительных случаях Гадоль был действительно неправ, люди понимали, что он всего лишь человек и порой ошибается, ведь кто может о себе сказать: «Мое сердце безгрешно, я всегда все делаю правильно и не ошибаюсь»? Поэтому в большинстве случаев такие посетители утешались и обиды рассеивались, как дым. Однако, если рядом оказывались подстрекатели, готовые рыться в горячей золе и раздувать пламя, они поддерживали обиженных и убеждали «бороться за справедливость», воодушевляли и распаляли их.

Тогда уже и самим обиженным начинало казаться, что они действительно стали жертвою произвола и что их претензии значительны и серьезны, и они делились со всеми своей бедой. Город наполнился подобными жалобами и сплетнями. Вот такими путями добивались успеха враги раввина, действуя, как когда-то Авшалом [3] , сын царя Давида. Они жадно ловили рассказ за рассказом, сплетню за сплетней, жалобу за жалобой, инцидент за инцидентом, — и в течение некоторого времени у них собралась обширная коллекция «подлинных происшествий», которую они широко использовали для того, чтобы побольнее уколоть раввина, уронить его авторитет и приписать ему вымышленные проступки.

Болтливые «сороки» кружили по городу, «по секрету» нашептывали свои сплетни, и переносили сеющие сумятицу слухи из бейт мидраша в бейт мидраш , из дома в дом. Один сплетник сетовал, что раввин предъявляет завышенные требования к забою скота, слишком уж многих животных признает негодными в пищу, и из-за него евреи терпят убытки; другой рассказывал, что раввин, отступив от закона, вынес несправедливый приговор по тяжбе такого-то; третий указывал пальцем на непорядки в делах общины — и во всем был виноват раввин, который «занят только одними книгами».

Склочники утверждали, что Гадоль относится благосклонно лишь к немногим знатокам Торы, а «остальные евреи ничего не значат в его глазах», говорили, что он «пренебрегает святым народом», не придерживается даже правил приличия и законов вежливости, унижает людей. Они рассказывали, что из-за своей излишней въедливости и щепетильности он так долго составлял разводное письмо для умирающего мужа, что тот умер, не дождавшись развода, и его молодая вдова, согласно закону о левиратном браке [4] , оказалась предназначенной в жены малолетнему брату умершего. Передавались из уст в уста и другие подобные истории. В некоторых из них была доля истины, но все многократно раздувалось и преувеличивалось.

В других же случаях факты искажались и фальсифицировались до такой степени, что самые простые, безобидные вещи приобретали ужасающий и устрашающий облик. А порой все просто выдумывалось — от начала и до конца. Но в подобной неразберихе, кто способен был отделить ложь от правды — сплетники вводили в заблуждение и будоражили весь город. Повсюду собирались кучками люди и обсуждали эти события.

А клеветники в тайне радовались и веселились. Предпринимались все новые и новые усилия, чтобы опорочить раввина. Его недруги обратились к членам общинного совета и различными уловками, соблазнами и лестью попытались привлечь их на свою сторону. А поскольку большинство из членов совета были простыми и малообразованными людьми, они легко поддались на уговоры и готовы были нанести удар по раввину.

И подобно тому, как парламентарии, желающие свалить того или иного министра, урезают его бюджет, так и эти «парламентарии» из общинного совета собрались и большинством голосов постановили уменьшить плату раввину на 500 рублей в год! Друзья Гадоля , узнав об этом, исполнились негодования и поспешили к нему, чтобы поддержать его. Они посоветовали подать протест главам города, но он отказывался.

Настаивая на своем, они объясняли, что если он промолчит, он тем самым даст оружие в руки своих врагов, которые сочтут его молчание признанием вины. А его ненавистники, главной целью которых было ослабить власть раввина и доказать всем, что есть власть, стоящая над ним, — они надеялись, что еще немного усилий, и единый общегородской раввинат распадется на части, и город вернется в прежнее «свободное» состояние. Но всем их замыслам суждено было разбиться о неприступную скалу.

Раввин оставался верен своим взглядам и не изменял своего пути ни на пядь. Он говорил: — Люди из общинного совета властвуют только над финансами раввината, да и то не согласно закону, а по принципу «Кто сильнее, тот и прав» [5] , ведь «человек не в силах тягаться с тем, кто сильнее его,» [6] и «сильному отдана земля»

[7] . Но что же касается духовной стороны дела, путь им сюда заказан, и в этих вопросах — надо мной лишь Ашем , мой Б-г, как следует из изречения мудрецов, приведенного в трактате Орайот [8] . И если они полагают, что, используя материальные средства, они смогут, согнув меня, заставить поступиться в делах духовных и пойти с ними на компромиссы, они заблуждаются. И даже если они лишат меня полностью всего жалования, я не покину своего места.

Не от них я получил свои полномочия, но главы города и самые авторитетные члены общины, заручившись согласием всей общины, пригласили меня быть здесь раввином. И поскольку я, приняв этот пост, стал посланником Торы в городе, у меня нет права складывать с себя полномочия — «одевший мантию, пусть ходит в мантии» [9] . Так он говорил, и так поступал на деле.

Он ни в чем не уступил и не изменил своих правил, выполняя слова мудрецов о том, что «даже в минуту опасности руководителю общины нельзя терять своего лица» [10] . Вскоре нашлись достойные люди, которые хотели возместить урезанную сумму раввину из своего кармана, но он не согласился принять деньги, сказав: — Очевидно, я провинился, раз урезали мое жалование. Почему же другие должны отвечать за мои грехи?

«У того, кто ест недозрелый плод, на зубах бывает оскомина» [11] . Мало-помалу начала спадать пелена с людских глаз. Все рассказы и обвинения оказывались не более, чем лживыми сплетнями, которые клеветники сами выдумали и сами распространили.

Интриганы и тайные организаторы склок тоже почувствовали, что хватили через край, и опять попрятались по своим укрытиям и берлогам — они зажали свои рты ладонями и затихли. Как ни старались они уронить авторитет Гадоля и унизить его достоинство, результаты снова оказались обратными: где бы раввин не проходил по улицам города, везде его встречали с великим почетом, и каждый стоя приветствовал его у дверей своего дома или магазина, выражая свою поддержку и уважение. Да и «парламентарии» из общинного совета увидели, что народ возмущен тем, как они оскорбили великого человека, и стыдились показаться среди людей.

Но и у себя дома не было им покоя, потому что жены постоянно попрекали их и бранили, и какое бы несчастье не случалась у них, и какой бы убыток они не терпели, их жены объясняли это тем, что они осквернили достоинство раввина и поэтому наказаны. Я видел своими глазами, как двое из них пришли поздно вечером в дом Гадоля просить прощения за свой грех. Когда они зашли в прихожую и услышали его проникающий в душу голос, напевно произносящий слова Торы, они растерялись и не могли решиться подойти к его кабинету. Простояв так довольно долго, они все же зашли к нему и наперебой начали подробно излагать свою просьбу.

Раввин поднял глаза, увидел их и сказал: «Не в моих обычаях долго разговаривать с теми, кто приходит с просьбами об исцелении или просит истолковать сон. Так и это — душевная болезнь, подобная промелькнувшему сновидению. Все вам прощено, и идите с миром!». И он возвратился к своим занятиям.

А эти двое вышли от него, устыдившись, и один другому сказал: — Горе нам, кого мы бранили и поносили, против кого возбуждали ропот?! Ведь сам чистый звук его голоса, его прямодушные слова и удивительная преданность Торе свидетельствуют более веско, чем тысяча свидетелей, что этот человек — свят от рождения, от материнского чрева, и вообще не способен на те поступки, которые приписывали ему. И не обрели «парламентарии» душевного покоя, пока ни отменили своего решения.

Они не только восстановили раввину прежнее жалование, но и с почетом возвратили ему деньги, которые были ими «урезаны». [1] Теилим 145:16. [2] Ирмия 12:1. [3] См.

IIШмуэль 15:2—6: «И вставал Авшалом рано утром, и становился у ворот, при дороге; и было, каждого, кто имея тяжбу, шел к царю на суд, подзывал Авшалом к себе и говорил: “…Твои претензии правдивы и справедливы, но кто поймет тебя у царя? …Вот если бы я был судьею в этой стране и ко мне приходил бы каждый, у кого спор или тяжба, я судил бы его по справедливости”. И бывало, когда человек кланялся перед ним, то он протягивал руку и задерживал его, и целовал его. И так вел себя Авшалом со всеми израильтянами, которые приходили на суд к царю; и вкрадывался Авшалом в сердца израильтян».

[4] Согласно закону Торы ( Дварим 25:5—10), бездетная вдова должна выйти замуж за брата умершего мужа. В описываемую эпоху, как и сегодня, в подобных случаях обычно совершался обряд халица , освобождающий обе стороны от необходимости такого брака. Однако малолетний еще не имеет права совершить обряд халица , и поэтому вдова была вынуждена ожидать его совершенолетия, не имея права создать новую семью в течение всего этого периода (См. Рамбам, Законы левиратного брака 1:16).

[5] См. Бава батра 34б. [6] См. Коэлет 6:10.

[7] См. Йов 22:8. [8] См. Орайот 9а: «Руководитель общины …

— это тот, над кем нет никого, кроме Ашема , его Б-га». [9] Ср. Брахот 28а. [10] Ср.

Санхедрин 92б. [11] Ср. Ирмия 31:28—29: «В те дни не будут больше говорить: отцы ели незрелый плод, а у детей на зубах оскомина. Но каждый будет умирать за свою вину: каждый, кто съест недозрелый плод, у того и будет оскомина».

с разрешения издательства Швут Ами