Искреннее раскаяние

В «Шулхан арухе» («Орах Хаим», 607:6) приведен древний обычай, который исполняют в канун Йом Кипура после молитвы Минха. Один человек становится лицом по направлению к северу, немного склонив тело вперед, а другой ему наносит тридцать девять символических ударов ремешком. Тот, кого «бьют», произносит принятый в Йом Кипур текст раскаяния, «Видуй», а тот, кто «бьет», трижды повторяет стих из Теилим (78:38) «И Он милосердный искупит грех и т.д.». Этот стих состоит из тринадцати слов, и повторенный трижды соответствует тридцати девяти ударам, которые было принято наносить совершившему нарушение Торы во времена, когда существовал Санэдрин – великий суд мудрецов.

Виленский Гаон в комментариях на этот обычай направляет нас в трактат «Брахот» (7а), где сказано, что одно чистосердечное раскаяние важнее ста ударов плетью. Раши поясняет: «Раскаяние, к которому человек приходит по доброй воле». Другими словами, Виленский Гаон учит нас, что настоящим раскаянием является не то, которое вызвано наказаниями, а то, которое исходит из глубины души и внутреннего осознания.

Представляется, что слова Виленского Гаона тесно связаны с идеей, высказанной в комментарии «Тосафот» («Ктубот», 18б): «Когда человек возвращает похищенное им имущество не по своей воле, а под внешним давлением, как, например, в рамках исполнения вердикта, вынесенного судом на основании свидетельских показаний, это не является наилучшим способом возвращения похищенного».

Похожую идею мы встречаем и в «Шулхан арухе» («Хошен мишпат», 34:29) в отношении тех, кого из-за нарушения еврейских законов или принципов морали лишили права выступать в качестве свидетелей в раввинском суде. Пишет Рамо: «Они могут реабилитироваться и вернуть себе статус пригодного свидетеля только если они исправились по доброй воле. Но если они перестали совершать нарушения под давлением из вне, они не становятся пригодными для дачи свидетельских показаний». Источник этого закона – респонса рабэйну Ашэра (58:4), где сказано, что есть большая вероятность того, что подобное раскаяние может оказаться ложным, ибо оно было вызвано не сожалением о содеянном, а исключительно желанием избежать наказания. Ибо к истинному раскаянию человек может прийти только по собственной воле.

В книгах других великих мудрецов Торы (см., например, Рашба, ч.1, п.18 и «Амиюхасот ле-Рамбан», п.189) также прослеживаются данные мотивы. Объясняя, причину того, почему не установлено благословение на заповедь выносить судебные приговоры, они пишут, что это обусловлено тем, что есть вероятность того, что истец или ответчик будут не согласны с принятым в отношении них судом решением. Комментаторы («Хатам Софэр», «Орах Хаим», п.54 от имени Маарац Хают) задают риторический вопрос: «Ну и что нам с того, что они не согласны, ведь суд наделен полномочиями добиться исполнения принятого ими решения, даже против воли истца и ответчика?». На этот вопрос они сами и отвечают (там же от имени Раавада): «На заповеди, которые человек исполняет против воли, благословения не установлены, ибо основа заповедей и раскаяния заключатся в том, чтобы они исходили от чистого сердца и были исполнены искренней любви и желания».

В этой связи представляется уместным вспомнить фрагмент из трактата «Шаббат» (88а), где говорится о том, что во время Синайского Откровения еврейский народ принял Тору поневоле и его представители могли бы отказаться от исполнения той или иной заповеди под предлогом того, что их насильно заставили их принять. И только после пуримских событий, когда Тора была принята с желанием и любовью из любви ко Всевышнему, совершившему для них великое чудо, отпали абсолютно все их оправдания.