Изучающий Тору в бедности

По Вавилонскому Талмуду, трактат «Иома», лист 35, стр. 2 Когда Гиллель ещё не был главой Сангедрина*, он жил очень бедно. Тяжёлая работа была у него, а получал он за неё совсем немного. Но Гиллель был рад и счастлив, если ему удавалось заработать хоть немного денег, чтобы дать жене и сыновьям на хлеб и заплатить сторожу в Доме Учения*, — лишь бы дали ему войти и учить Тору у его учителей Шамайи и Автальона!

Так поступал Гиллель каждый день. Но однажды он не нашёл работы и у него совсем не было денег. Это случилось в шестой день недели, в канун Субботы*. Гиллель очень сожалел, что не на что ему купить субботние свечи, вино для освящения* и муку, чтобы испечь халы*.

Но больше всего сокрушался Гиллель, что не может войти в Дом Учения. Стоял Гиллель на улице, смотрел на Дом Учения и думал: «Там, внутри, находятся сейчас учителя, а ученики сидят перед ними и учат у них Тору. А я — на улице и не смогу учить! Если бы я мог слышать их!»

Стоял месяц Тевет, середина зимы. На улице — очень холодно, а в Доме Учения — тепло и приятно. Но не по теплу скучал Гиллель, а по изучению Торы. И вот вспомнил он, что вверху, на крыше, есть окно, через которое проникает свет в Дом Учения.

Оттуда он может слушать! Поспешил Гиллель влезть на крышу, пока сторож не увидел его, приник к отверстию и через него слушал Тору из уст Шамайи и Автальона. И даже мог видеть, как они стоят около тёплой печки. Лежал Гиллель на крыше, слушал внимательно и совершенно не чувствовал холода — так он был поглощён изучением Торы.

Но вот наступила ночь, и стужа воцарилась на улице. Замёрз Гиллель, лёг на окно, и не было у него сил встать. Между тем, пошёл снег и постепенно укрыл всего Гиллеля. Но Гиллель ничего не чувствовал, потому что из-за слабости и холода потерял сознание.

А в Доме Учения радостно встретили наступление Субботы. И после того, как дома освятили вино и закончили субботнюю трапезу, вернулись все в Дом Учения и продолжали учить всю ночь. Так любили ученики слушать беседы на темы Торы, что не хотели прекратить их, и учили до утра. Когда занялась заря и рассвело на улице, спросил Шамайя Автальона: — Автальон, брат мой, почему сегодня темно в Доме Учения?

Уже утро, а здесь у нас до сих пор темно. Может, сегодня очень облачно, и солнце не может проглянуть? Посмотрели наверх, на окно, — много ли облаков на небе — и что же они видят? Очертания лежащего в окне человека!

Испугались все, кто был в Доме Учения. Сейчас же ученики поднялись на крышу. Раскопали снег и нашли человека. Вгляделись в него — это же их товарищ Гил-лель!

Поспешили ученики перенести его в Дом Учения. Растёрли снегом, чтобы проснулся и, несмотря на то, что была Суббота*, выкупали, натёрли маслом и посадили против огня, пока он не согрелся и не начал дышать. Сказали Шамайя и Автальон: — Разрешено нарушить Субботу, чтобы спасти жизнь человека. А ради Гиллеля, который так самоотверженно учит Тору, безусловно, позволено нарушить Субботу.

Выздоровел Гиллель и удостоился того, что учил Тору каждый день у своих учителей, пока не стал одним из выдающихся Мудрецов, Учителем и главой Сангедрина.