Полная картина

История о двух братьях напомнит, что временные трудности и хаос — лишь этапы великого замысла. Полная картина Всю жизнь прожили два брата за высокой городской стеной, никогда не видели ни полей, ни лугов. И вот однажды решили они отправиться в деревню. Шли братья по дороге и увидели пашню, на которой работал земледелец.

Глядели они на него и удивлялись: — Что он делает? Раскапывает землю и оставляет на ней глубокие полосы! Зачем портить ровную землю, покрытую нежной зеленой травой? Потом они увидели, как он бросает в борозды зерна.

— Сумасшедший какой-то! — воскликнули они. — Берет хорошую пшеницу и бросает в грязь! — Не нравится мне деревня, — сказал раздраженно один из братьев, — странный народ тут живет.

И он вернулся в город. А второй брат остался в деревне. Всего через несколько недель он заметил разительную перемену. Засеянное поле начало покрываться молодой зеленью, еще более прекрасной и нежной, чем прежняя.

Это открытие его так впечатлило, что он написал брату, чтобы тот приехал, не мешкая, и сам посмотрел, какие чудесные перемены произошли в деревне. Брат приехал и впрямь восхитился. Шло время, и зеленые побеги становились золотыми колосьями. Теперь оба поняли, для чего трудился земледелец.

Когда пшеница совсем поспела, принес он косу и стал косить. Тут нетерпеливый брат закричал: — Он ненормальный, этот человек! Так тяжело трудился все эти месяцы, выращивая чудную пшеницу, а теперь своими же руками срезает ее! Что за глупость!

Смотреть тошно! Ухожу обратно в город! А терпеливый брат продолжал жить в деревне. Он наблюдал, как земледелец убирает урожай в амбар, как ловко отделяет зерно от мякины, и пришел в восторг, увидев, что тот собрал пшеницы во сто крат больше, чем посеял.

Только теперь ему стало ясно до конца: во всем, что делал земледелец, была своя цель и здравый смысл. Так же и с Б-гом. Все Его замыслы — нам на благо. Но смертный, видя лишь малюсенькую часть Его творения, не может постичь всей сущности и смысла деяний Всевышнего.

Отец своего ребенка понимает Раби Леви-Ицхак из Бердичева любил всех евреев, даже тех, кто не изучал Тору. Каждый год, когда на Рош-Гашана нужно было трубить в шофар, он, поднявшись на возвышение, обращался к молящимся с уверениями, что Б-г примет их покаяния и впишет их имена в Книгу Жизни. А в этот год он решил еще и такой случай рассказать. Остановился он как-то на постоялом дворе.

Дело было в базарный день, ранним утром. Евреи-купцы съехались со всей округи продавать свой товар. Молились они в это утро наспех, боясь, что не успеют занять места на базаре. В спешке что-то бубнили себе под нос, и, кроме неясного бормотания да обрывков слов, ничего нельзя было разобрать.

Такое небрежение очень разгневало раби Ицхака, и он велел купцам подойти к нему после вечерней службы. Когда все собрались, он заговорил с ними, но как-то странно: что-то мямлил, произносил какие-то звуки вроде «бэ», «мэ», «ба», «ма»… Купцы стали переглядываться. Они решили, что раввин свихнулся.

Тогда он им сказал: — Вас удивляет, что я несу околесицу; вы, должно быть, подумали, что я спятил. И между тем, дорогие мои собратья, таким вот манером вы и произносили свои молитвы, обращаясь к Б-гу. Комкали слова, бормотали что-то невнятное, торопились. Никто из молящихся не говорил четко и ясно.

Разве так обращаются к Царю царей, благословенно Имя Его? Сначала купцы устыдились и притихли. Но потом один из них, самый умный, прокашлялся и сказал: — Раби, всем известно, что, пока ребенок не научился говорить, он просто лопочет. Даже самый умный человек, даже самый большой ученый не может его понять.

А вот отец с матерью понимают. Они понимают душу своего ребенка, каждое его желание. Всякий его звук имеет для них смысл и значение. Так же и с нами, и с нашими молитвами, которые мы произносили сегодня утром.

Все мы — дети Б-га. Он знает и понимает каждую нашу мысль, каждое наше слово, как бы мы его ни произносили. Главное — с каким чувством мы Ему молимся, а не как выговариваем слова. Итак, заключил раввин, — прав оказался не я, а неученый купец.

Я тоже уповаю на Б-га. Он примет и поймет молитвы каждого еврея, как бы тот их ни произносил. Пусть не гладко, пусть неразборчиво, пусть даже не понимая значения слов. Главное, чего хочет от нас Б-г, — искренних чувств, идущих из глубины души.

Молитва на дудочке Был у одного еврея сын, которому так тяжело давались науки, что он даже букв еврейских не знал. Запомнить молитвы он не мог, а читать их не умел Отец никогда не водил его в синагогу, потому что мальчик не понимал, что там происходит, но в Йом Кипур решил взять его с собой, чтобы хоть службу послушал «Понять — не поймет, — подумал отец, — а все же в такой великий для евреев день побудет вместе со всеми». В хозяйстве на мальчике лежала обязанность за скотиной присматривать, чтоб голодной не была. Сидя на лугу и поглядывая на овец, он играл на деревянной дудочке, которую сам сделал.

Мальчик любил играть на ней, и у него получались красивые печальные мелодии. Овцам нравились звуки грустных напевов, и они шли за маленьким пастухом, завороженные его игрой. На Йом Кипур мальчик взял с собой дудочку в синагогу, спрятав ее в карман. Всю первую половину дня просидел он тихо, не молясь, но когда подошло время произносить молитву «мусаф», прошептал отцу на ухо: — Папочка, дорогой, я хочу сыграть на дудочке.

Отец рассердился и строго предупредил сына, чтобы, тот и думать не смел осквернять такой святой день как Йом Кипур. Во время послеобеденной молитвы «минха» мальчик снова попросил: Пожалуйста, папа, позволь мне сыграть на дудочке. Отец пристально посмотрел в печальные глаза любимого сына и прочел в них великое желание молиться вместе со всеми в этот День Искупления.

Сердце его сжалось, но он остался непреклонен. — Где твоя дудка? — шепотом спросил он. Решив, что отец разрешает ему сыграть, мальчик вынул дудочку.

А отец, опасаясь, что тот и впрямь заиграет посреди торжественной молитвы, отнял ее. Когда началась заключительная молитва «нэила», отец вместе со всеми поднялся, чтобы произнести ее стоя. Мальчик воспользовался этим и, вытащив дудочку у него из кармана, заиграл свои печальные пастушьи мелодии. Все удивленно прислушались.

Служба прервалась в самый торжественный момент, когда небесные врата закрываются медленно, чтобы дать молящимся последнюю возможность покаяться. Вот тогда-то и зазвучали берущие за душу напевы. Когда мальчик кончил играть, раввин обратился ко всеми сказал: Дудочка этого мальчика говорит Б-гу больше, чем слова наших молитв. Видя, как мы молимся весь день, мальчик захотел, чтобы Всевышний услышал и его.

И таким горячим было это желание, что молитва, исполненная на дудочке, вознеслась прямо к Б-гу, который принял ее охотнее наших молитв, высказанных словами. Потому что молитвы невинных душ угодны Ему больше всех других.