Истории о необычайном 10. О сыне царя и сыне служанки, часть 4. Комментарии к рассказу 3, окончание

Из цикла «Истории о необычайном», темы: Раби Нахман из Бреслава, Еврейская притча, Рассказы Автор Раби Нахман из Брацлава первый материал цикла Истории о необычайном 1. Рассказ о том, как пропала царская дочь предыдущий материал цикла Истории о необычайном 9. О сыне царя и сыне служанки, часть 3. Комментарий к рассказу 2 следующий материал циклапоследний материал цикла Окончание пояснения к рассказу раби Нахмана.

Царевич (Б-жественная душа) подчиняет себе раба (животную душу). Тайна леса Раб через своего господина, истинного царевича, хочет узнать у лесного человека, что же происходит в лесу. В этом отражается начало новых, нормальных отношений между двумя душами. Сын служанки — животная душа — полон природного любопытства и побуждает истинного сына царя, более погруженного в себя, спрашивать и исследовать.

Б-жественная душа тяготеет к молчаливому созерцанию, тогда как животная по природе деятельна и энергична. В этом, собственно, и смысл их изначального соединения: чтобы они дополняли друг друга. вопрос касается громового хохота на рассвете. Лесной человек объясняет: смеется сила света и добра.

Дневной свет означает Б-жественное откровение — источник подлинной жизненной силы. Ночная тьма, напротив, связана со злом, скрывающим откровение Всевышнего. Пока длится ночь, кажется, будто она так же реальна, как день. Но в действительности зло — это отсутствие подлинной реальности, отсутствие добра.

И когда свет наконец приходит (пусть даже медлит, подобно Избавлению, уподобляемому свету «сияния семи дней творения»), он разгоняет тьму. Тьма исчезает мгновенно, без борьбы, и это поражает тех, кто на нее опирался: куда делась ночь, казавшаяся такой прочной и полной сил? Тогда день взрывается смехом — радостным, победным смехом добра: «Тогда наполнятся уста наши смехом» (Теhилим, 126:2).

Но в лесу слышны и другие голоса — вой и рычание зверей: это звуки стихийных природных сил. Сперва они пугают. Однако когда страх рассеивается, человек начинает различать отдельные голоса, складывающиеся в единый хор. Если продолжать вслушиваться, открывается гармония диких звуков, превращающихся в удивительную мелодию.

Слушая эту мелодию природы, можно достичь высшего наслаждения и счастья — счастья духовного прикосновения ко всем граням реальности, к «голосу» мироздания. Это сродни райскому блаженству; ничто в мире не дает подобного (как сказано в «Авот»: «Лучше один час блаженства души в мире будущем, чем целая жизнь в этом мире»; ). Но человеку мало пережить гармонию чувствами — он стремится понять ее.

Лесной человек, хранитель тайн, держит ключ к разгадке. На вопрос об источнике мелодии он отвечает аллегорией, проясняющей скрытые связи мира: «Солнце нарядило луну в одежды из света». В кабалистической системе солнце символизирует Б-жественную эманацию (Тиферет), а луна — Шхину (Малхут). Шхина — откровение Всевышнего, входящее в живую действительность, в мир творений, как их внутренняя жизнетворящая душа.

Подобно луне, отражающей солнечный свет, она распределяет Б-жественное влияние между всеми существами во всех мирах. Луна не имеет собственного света — ее сияние лишь отражение солнца. Причина в том, что творения (в том числе «лесные звери» как существа изначального мира, не наделенные высшими силами) не способны выдержать солнечный свет напрямую: раскрытый высший свет бывает разрушителен для сотворенного мира.

«…ибо не может увидеть Меня человек и остаться в живых» (Шмот, ). Поэтому, пока мир не соединен полностью с источником, творения воспринимают свет только преломленным — в лунном отражении. Вот почему они чувствуют близость и любовь к той стороне откровения, что называется Шхиной — «матерью всего живого», дающей силы и осеняющей милосердием.

В отличие от неизменного солнца, луна связана с миром живущих и его цикличностью; ее величина и свет меняются день за днем (49). Обновление луны рождает в «лесных зверях» новое чувство, и каждый изливает его в песне (50). Так все голоса сливаются в единую мелодию — мелодию гармонии творения.

Эта мелодия звучит повсюду, но лишь в особых условиях «леса» человек способен услышать не разрозненные звуки, а цельный хор — и даже соединиться с ним, поднявшись до глубинного наслаждения. Для лесного жителя, не отделенного от глубин бытия, в этом нет ничего необычного — кроме музыкального инструмента, унаследованного от предков. Волшебный инструмент позволяет переживать откровение всеобщей гармонии не только в мистическом лесу, но и при любых обстоятельствах.

Он украшен узорами, похожими на листву: не только внешне подобен лесу, но и несет его силу — усиливает и углубляет восторг гармонией мира, делая его достижимым в любое мгновение, стоит лишь соприкоснуться с природой. Из леса — в человеческий мир Дом лесного человека похож на райский сад, и пребывание в нем приносит блаженство. Но райская нега не может быть конечной целью жизни: душе нужно вернуться в мир, чтобы исполнить предназначение. Лесной житель подготавливает к этому высшую душу.

Теперь, когда Б-жественная душа властвует над животной, царский сын может начать «с чистого листа» — и теперь успех ему обещан. Прощаясь, лесной человек предупреждает: с рабом надо обращаться правильно — не быть чрезмерно жестоким и требовательным, но и не впадать в мягкотелость. И напоследок он дарит царскому сыну музыкальный инструмент — как квинтэссенцию всего пережитого и понятого в лесу.

Покидая изначальный мир леса, царевич переходит на иной уровень реальности, словно во второй раз рождаясь — будь то реинкарнация или символическое мистическое «рождение заново». Теперь, наладив отношения со своим двойником, он может идти к предназначению, которое ждет его (как и каждого человека) в Умной Стране с Глупым Царем. Его задача — вернуть стране прежнее имя и восстановить изначальный порядок. Страна должна выйти из состояния «место, где царь умер»

(даже если формально он жив — он как бы перестал присутствовать) и вернуться к целостности бытия. У ворот Встреча со всадником у крепостных ворот заставляет заново оценить мистический дар леса. Волшебный инструмент действительно позволяет пережить откровение единства и гармонии сущего. Такое созерцание дает редким людям, нашедшим «инструмент», несравнимое счастье.

Но само по себе это переживание мало прибавляет личности и не ведет к зрелости: созерцание по природе статично и пассивно. Инструмент, не имеющий равных по способности услаждать дух, оказывается лишь средством бесконечного, но бесцельного блаженства. Именно это грубо выражает всадник: «А тебе оно к чему? Представления устраивать и монеты собирать?»

— то есть инструмент не лучше других способов доставлять удовольствие. Взамен всадник предлагает, на первый взгляд, куда менее «сладкое»: тайный секрет предков — умение проникать в скрытую суть вещей, улавливать их внутренние связи. Такую способность дает Тора. В ней, на всех уровнях, а особенно в Кабале, заключена мудрость, позволяющая видеть корень явлений и постигать реальность до глубин — и не только понимать ее, но и правильно с ней обращаться.

Тора — не просто свод законов или моральных правил; это дар Б-га человеку, через который открывается план мироздания. В Торе человек находит цель и путь. Сначала этот дар не обещает того возвышенного наслаждения, которое дает медитация. Но сын царя — не частное лицо; он принимает обмен, и, получив мудрость, понимает: на нем лежит миссия войти за ворота и совершить великое исправление страны, которая в этом нуждается.

Умная Страна с Глупым Царем Царство, куда приходят оба героя, знакомо каждому: это наш мир. Вначале, когда Царь (Всевышний) сотворил это царство — то есть мироздание, — Он владычествовал над всем. Тогда страна называлась Глупой Страной с Умным Царем, потому что даже величайшие мудрецы и самые возвышенные творения не могли приблизиться к мудрости Царя. Но после сотворения наступил период, когда Святой Творец, благословен Он, как бы сокрыл Свое лицо и словно отстранился, а бразды правления оказались в человеческих руках.

И как бы ни был умен человек, ему не под силу охватить всю сложность проблем собственного «царства». Поэтому с тех пор мир называется Умной Страной с Глупым Царем. Однако страна стремится вернуть прежнее имя и восстановить первоначальный порядок. Ее жители ищут правителя, который сумел бы это сделать.

Это должен быть человек — но такой, рядом с которым страна снова станет «глупой». Он обязан восстановить изначальное совершенство, и тогда имя вернется. По сути, эта задача лежит на каждом: только общими усилиями люди способны вернуть миру утраченные цельность и совершенство. Прежний Царь, завершая создание царства, оставил в нем несколько «недоделок».

Исправить их должен новый царь — человек, чтобы завершить построение совершенного мира. Когда Всевышний в седьмой день завершил творение, на человека была возложена обязанность завершать мир своими делами, ибо сказано, что мир «сотворил Г-сподь ради работы». Эта работа — наша задача, и трудиться над ней должно все человечество. Но многие поколения не справлялись с ней, потому что исправление мира по силам лишь совершенному человеку — мудрецу, обладающему ключом к загадкам мироздания и умеющему видеть скрытый смысл вещей.

Иначе говоря, для исправления мира необходима Тора. Первое испытание для человека, взявшегося исправлять царство, таково: он должен войти в сад. Этот сад — слегка прикрытый образ Пардеса, сада тайной мудрости. Одновременно это и образ райского сада, куда обычному человеку войти трудно, хотя ворота, кажется, открыты всем.

Дополняет картину и сходство сада с Храмом: далее это сходство станет еще заметнее. В Талмуде говорится, что в Храме росли золотые плоды. Истинный царский сын выясняет, в чем состоит угроза для входящего в Пардес. Оказывается, наказание там мнимое: человека не бьют; его лишь преследуют страх и ощущение опасности.

Здесь невозможно не увидеть намек на талмудический рассказ из трактата «Хагига» о четырех мудрецах, вошедших в Пардес, и о печальной судьбе троих из них. Как же войти в сад? Разгадка приходит через изображение человека у входа.

Надпись помогает понять, кто на щите: царь, при котором не было войн, хотя до него и после него войны бушевали. Это царь мира — Шломо (Соломон). Истинный царевич понимает: мудрость Шломо защищает от страха, который гонит прочь входящих в сад. Шломо здесь — символ высшей мудрости во всей ее полноте, но в данном контексте особенно важно, что его мудрость теснее всего связана с притчами.

Иными словами, именно в притче, иносказании, скрыт ключ, открывающий доступ в Пардес. Ведь входящему грозят три опасности: духовная, психическая и физическая. Смысл в том, что сад замкнут и запечатан: проникнувший может заблудиться и повредить себе, а порой и другим. Главная опасность — слишком прямолинейное, «реалистическое»

понимание тайн и буквальное восприятие образов Пардеса. Сад полон сущностей и символов; тот, кто принимает их только внешне, не пытаясь проникнуть в суть под оболочкой, разрушает все, что растет в саду, и приходит к печальному концу. Путь Шломо — путь притчи — позволяет войти и уцелеть. Здесь уместно вспомнить загадочное предостережение раби Акивы спутникам, входившим в Пардес: «Когда вы дойдете до мраморных камней, не говорите: вода, вода»

(трактат «Хагига»). Идущему этим путем не грозит ущерб. А потому, если в центре сада установить изображение Шломо, не только мудрый царевич, но и всякий, кто держится его пути, сможет безопасно входить и выходить. Но вельможи не удовлетворяются одним испытанием, где царский сын проявил способность к тонкому анализу и мудрым суждениям — своего рода «теоретической мудрости».

Да, найти безопасный вход в замкнутый сад тайной мудрости — великое достижение, однако для исправления царства этого мало. Поэтому царского сына приводят к престолу, на котором некогда восседал мудрый владыка, прежний царь. После теоретического знания тайн Пардеса приходит очередь самого сокровенного знания — маасе меркава, кабалистического «Учения о Колеснице». Б-жественная Колесница, подробно описанная пророком Йехезкелем, — это образ престола Всевышнего, образ Его присутствия в мире.

В более глубоком смысле меркава — орудие управления миром, способ Б-жественного надзора. Понять устройство Колесницы — значит понять, как Всевышний ведет мир и вершит судьбы, ибо Колесница охватывает Вселенную силой Б-жественного влияния. Теоретическое понимание маасе меркава — лишь один из этапов приближения к Пардесу; настоящее испытание заключается не просто в постижении, а в исправлении Колесницы, то есть в исправлении всего мира. Престол «бывшего Царя»

назван высоким — это перекликается со словами пророка: «Видел я Г-спода, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь Храм». Звери и птицы у престола — ангелы Колесницы: лев и бык, орел и крув (херувим). От престола расходятся дороги во все концы царства. Другие предметы рядом — самые необходимые вещи быта (55).

Они напоминают другую грань Колесницы — ее отражение в нижних мирах, то есть Храм, где тоже есть минимум главных предметов: «кресло» — Ковчег Завета и крувим, стол и светильник — Менора. Значение этих предметов объясняли величайшие комментаторы Танаха. Но ныне, пока мир ожидает исправления, дороги, исходящие от престола, и все, что с ним связано, не выполняют своего назначения полностью.

Храм разрушен, престол Всевышнего как бы лишен целостности. Мудрецы говорили: «Лишь в конце дней престол Его будет совершенным, и Имя Его будет совершенным». Пока этого нет, ничто в мире не действует как должно, все нуждается в исправлении. Лев у престола превратился в опасного хищника — и подобная метаморфоза коснулась всех сил мироздания.

Вглядываясь в престол, царский сын делает неожиданное открытие: трон сделан из того же материала, что и волшебный инструмент, подаренный ему в лесу. Значит, инструмент — часть престола. В своей полноте, не будучи ущербным, трон является универсумом, соединяющим все стороны бытия, и тогда все творения обретают в нем гармонию. Но престол лишен совершенства — нарушены соотношения.

И как в престоле, так и в мире все сдвинуто: не там, не так и не в нужной мере — царит беспорядок. Царский сын видит розу, упавшую вниз. В «Зоhаре» роза символизирует несколько связанных образов, среди них — Шхина и Кнесет Исраэль.

Шхина и вместе с ней Кнесет Исраэль пали, как упавшая роза, и лежат в прахе изгнания. Молитва человека призвана поднять Шхину из праха — и царский сын поднимает розу и возвращает ее на прежнее место, наверх. Этот поступок и символичен, и сущностен: ведь сдвинута не только роза — сдвинуто все. Глубокое понимание Торы в ее практическом смысле, то есть в исполнении заповедей, приводит к осознанию: мир и все в нем требуют постоянного исправления.

При этом не нужно ничего ломать или уничтожать. Исправление происходит тогда, когда предмет, явление или сила используются по назначению — для исполнения заповеди. И часто достаточно легкого «сдвига», чтобы изменилось направление, и вещь встала на свое место. Царь оставил людям мир незавершенным и несовершенным, более того — сокрыл пути и способы исправления.

Их находят через мудрость Торы. И когда люди, следуя указанию царского сына, делают небольшие перестановки и исправления, внезапно все становится на свои места, и воцаряются гармония и полнота. Тогда «лев будет есть солому, как вол», и «не будут делать зла и не будут губить на всей Моей святой горе, ибо полна будет земля знанием Г-спода, как полно море водами». Так пророк описывает время Машиаха, эпоху исправления мира.

И тогда снова звучит удивительная мелодия мировой гармонии — но уже не как музыка для одинокого слушателя, ищущего высшего наслаждения, а как музыка мира, достигшего совершенства, как полнота и цельность самого существования. В самом обобщенном смысле история «О сыне царя и сыне служанки» — это рассказ о становлении человеческой личности, о пути каждого человека. Такой взгляд помогает понять финал: когда ценой долгого труда многих поколений человек — «царский сын»

— завершит исправление мира, и все в нем займет свое место и будет действовать должным образом, тогда человек по праву сможет называться царем мира.