Комментарий к стихам Видуя (исповеди)

Воистину мы и отцы наши грешили…

Рамбам постановляет: «Форма исповеди, которая принята во всем народе Израиля: “Но мы грешили…” – и является основной исповедью…» («Законы тшувы», гл. 2, алаха 8).

Когда Всевышний стал укорять первого человека за то, что он съел плод Древа познания, тот ответил: «Жена, которую Ты дал мне, дала мне плод этого дерева, и я съел». Что это за ответ?!

Расскажу вам: как-то раз, в Шаббат, я был в гостях у рава Яакова Каменецкого. Рав произнес Кидуш на вино, потом раздал всем хлеб, а потом принесли рыбу. Представьте себе картину: он заметил, что я не ем. Удивился. Я сказал: «Знаете, рав, я хотел бы спросить рабанит, какого кашрута эта рыба. Речь ведь не только о чешуе и плавниках. В наше время в рыбе попадаются червяки…».

Вы наверняка ждете услышать, как все перестали жевать и с ужасом уставились на меня: ну и нахальство, подозревать, что рабанит приготовит рыбу плохого кашрута! А рав Яаков – верх скромности – встал и стал тихо расспрашивать рабанит… Конечно, всего этого не было. Потому что я не такой дурак. Я ел эту рыбу вместе со всеми, ничего не спрашивая. Ведь сказано: жена мудреца – как сам мудрец, и деяния ее рук без изъяна.

Именно по этой причине, говорит автор «Ор а-Хаим», Адам съел плод Древа познания. Жена, которую Всевышний сотворил для него, чтобы была ему помощником, дала плод. Он положился на нее, и съел.

Что сказать – оправдание вроде было хорошим. Но из-за него Адам был изгнан из Ган Эдена, и стал смертным, и был приговорен к тяжелому труду всю жизнь. А если бы он не искал оправданий, а сразу признался: «Да, я согрешил» (ведь Творец ясно запретил ему эти плоды, и он не должен был полагаться в этом на свою жену), Всевышний простил бы ему этот грех без наказания, и мы жили бы вечной жизнью в Ган Эдене («Бемидбар Раба», 13:3).

А кто уж говорит о сомнительных, ложных оправданиях. Кто знает, какой гнев они пробудят. С другой стороны – «Тот, кто признает (свою вину) и оставляет (грех) – будет помилован» (Мишлей, 28:13).

По этому поводу есть одна история. К ребе из Ружина постоянно стекались посетители. Обычно они шли группами, пешком, а на в дороге ночь останавливались у гостеприимных хасидов, которые с радостью привечали их. Один из них был состоятельным торговцем, и его дом был просто бесплатной гостиницей. Он и его домочадцы постоянно готовили еду, стелили постели и радостно встречали гостей. Когда те приезжали к ребе, и тот спрашивал, как прошел путь, они беспрестанно хвалили и прославляли этого торговца.

Прошло время, жена этого еврея умерла, и он женился на другой. Та же стала выражать недовольство, мол, это не дом, а проходной двор. Гости видели, что они нежеланны, и стали избегать останавливаться у него. До раби тоже дошла весть, что двери того дома закрылись перед гостями.

В какой-то момент торговец сам поехал к ребе попросить совета и благословения.

«Я слышал, что ты перестал принимать гостей?» – спросил ребе.

«Да я-то готов, но вот жена не согласна…» – извинился торговец.

Тогда ребе из Ружина сказал: «Если бы твоя жена видела, что ты настроен решительно, она бы смирилась с твоим мнением. Но она почувствовала, что и ты согласен на это. Так что не прячься за ее спину».

Ашамну

Рамбан (Ваикра, 5:15) комментирует слово ашамну (обычное объяснение — мы были виновны) как производное от слова шмама (пустошь, бесплодное место). Как сказано (Йоэль, 1:18): «Стали пустошью (ваеашму) оазисы пустыни».

Что он имел в виду, почему мы начинаем Видуй с сокрушения: мы опустошили себя?

Я вам расскажу. Был один пожилой еврей, который вырос в религиозном доме, но светский мир очень уж притягивал его. В заповедях он видел лишь запреты и ограничения, и стремился освободиться от их пут и стать свободным и счастливым. Так что он ушел из дома и от Торы, отверг все святое, к душевной боли своих родителей, – и к своей собственной. Душа-то его стремилась к духовности, и совесть очень мучила. Однако он заглушал голос своей души и своей совести, и, чтобы убедить себя в своей правоте, каждый раз, когда мы встречались, затевал со мной споры. «Ты еще увидишь, — уверенно пророчествовал он, — все больше и больше людей бросают религию и освобождаются от ее пут. Ты – человек вчерашнего дня, ты еще останешься последним религиозным!»

Ну, говорил, говорил… Так прошел год, и два, и десять, и двадцать. Пока мне это окончательно не надоело. Так что однажды я ответил ему: «О чем ты вообще говоришь, ты что – не видишь, что множество людей возвращаются, делают тшуву. Все семинары «Арахим» (организация, помогающая людям вернуться к Торе) переполнены! Ты еще останешься последним светским!»

Он начал защищаться: «Это не потому, что иудаизм истина (прах ему в рот!), а потому, что у людей нет счастья. Жизнь полна стрессов, проблем и разочарований. А религия дает поддержку и опору, веру и стержень в жизни. Вот они и находят в ней убежище…»

Я только головой покачал. «Вслушайся сам в свои собственные слова! – говорю ему, — Ты же был религиозным, соблюдал заповеди, верил в Творца. Что заставило тебя повернуться спиной ко всему, отрицать истину? Вера в то, что светская жизнь принесет тебе счастье. Между истиной и счастьем, ты выбрал счастье. Выбор ошибочный, но это уже твое дело.

А теперь ты сам признаешься, что и счастье – тоже у нас!

Получается, что ты ошибался и в этом, на протяжении всего своего жизненного пути!»

Слова мои проникли ему в самую глубину души. Он не остался «последним светским». Но как жаль всех потерянных лет!

Об этом и говорит первое слово Видуя: мы думали, что грех принесет нам какую-то пользу? Ерунда, только разрушение и пустоту!

Это и есть «Ашамну»!

Мы предавали

Как-то раз меня попросили выступить перед заключенными в тюрьме Рамла. Сказать какие-то укрепляющие дух слова. Я поехал. Что вам сказать? Перед такой публикой я не привык выступать. Я их лично не знаю, но из того, что мне рассказали о некоторых из них – хорошо, что они за решеткой. Вы наверняка слышали историю о человеке, которого бросили в клетку со львами. Он сказал себе: «С одной стороны, хорошо, что львы – в клетке. С другой стороны – жалко, что я не снаружи…» Вот так и я себя чувствовал.

Тем не менее, говорить надо было. «Дорогие собратья! – начал я, — Когда наш праотец Ицхак пожелал благословить Эсава, наша праматерь Ривка заставила Яакова войти вместо него и получить благословения. Чтобы убедить Ицхака, что перед ним стоит именно Эсав, она надела на Яакова одежду Эсава, которая хранилась у нее дома. И сказано: “Почувствовал (Ицхак) запах его одежды и сказал: “Запах моего сына – как запах поля, которое благословил Всевышний””. И даровал ему благословения. Мудрецы комментируют стих “почувствовал запах его одежды” так: “Читай не бгадав (его одежды), а богдав (его предателей)” (Санедрин, 37а).

Что тут сказано? Я объясню. Наш праотец Ицхак не хотел благословлять Эсава. Он знал, что тот – человек поля, бездельник и нет на нем бремени воли Творца, а Яаков —совершенный человек, сидящий в шатрах Торы. Он желал благословить сына, который положит начало народу, служащему Всевышнему, избранному народу. Однако Гемара (Бава Батра, 133б) указывает не передавать наследство сына-нечестивца сыну-праведнику, ведь кто знает, кем будут внуки, жизнь порой преподносит сюрпризы. А поскольку Эсав – первенец, может быть, его потомки будут праведниками, достойными благословения. Однако наша праматерь Ривка получила пророчество, что народ Израиля не произойдет от потомков Эсава, и что Яаков должен получить благословения.

Когда Яаков пришел к своему отцу получить благословения, Ицхак пожелал узнать, с помощью духа святого постижения, кем будут потомки Яакова. Есть известная пословица: “прочность цепи проверяется по ее самому слабому звену”. Наш праотец Ицхак вглядывается в будущее, и видит, что даже предатели народа Израиля – замечательны. Как сказано (Санедрин, там же): “Самые пустые (т. е. злодеи) народа Израиля полны заповедей, как гранат – зернышек”. А также: “Я, Г-сподь, пребываю с ними в их нечистоте” (Ваикра, 16:16). Даже, когда надевают одежды Эсава и совершают его деяния – “согрешивший еврей остается евреем” (Санедрин, 44а), и даже находясь на 49 ступени нечистоты и служа идолам, они остаются “верующими, сынами верующих” (Шаббат, 97а)!»

Надо было видеть, как у них сверкали глаза, как они жадно глотали каждое слово! Ведь я говорил о них, о том, что близко их сердцам!

А потом я спросил: «Однако я не понимаю. Если Тора желала это сказать, то почему намеками? Почему не было написано прямо: “Он почувствовал запах его предателей”? Мол, как хороши даже преступники народа Израиля?»

Лица сразу нахмурились. Они ждали моего ответа с явной опаской.

А я продолжил: «Потому, что Тора желает, чтобы мы хорошенько поняли: “предательство” для еврея – это не более, чем “одежда”. И даже не его одежда, а “желанная одежда Эсава”, это Эсаву желанна такая одежда. Для евреев же – “их мечи – оружие заимствованное” (Берешит, 49:5). Искусство грабить в ваших руках – это от Эсава. Снимите эти чужие одежды, и вернитесь к самим себе, к своей духовной чистоте, к своей внутренней правде!»

Каким ярким светом вновь засверкали их глаза, как засияли лица улыбками!

А вы что думаете – я имел в виду только таких людей? Мы сами разве не признаемся в Видуе: «Мы предавали»? Но надо понимать, что это наше предательство – это нечто внешнее, взятое взаймы у чужих. Да исполнится стих пророка Захарьи (3:4): «Сказал: “Снимите с него испачканные одежды!” И обратился к нему: “Смотри, снял я с тебя грех твой, и теперь пусть разоденут тебя в одежды нарядные!”»