Короткие рассказы о раве Ицхаке Зильбере. Глава 10

После разговора с равом Ицхаком любая проблема или неприятность казалась не такой уж страшной Рассказывает Йона Фудель ПОХОДКА Вспоминаю, как рав Ицхак появлялся на различных свадьбах, бар-мицвах, шева брахот. Увидев его, ряд за рядом подскакивали с мест от неожиданности, образуя веер… Походки такой не было ни у кого. Люди умеют ходить быстрее, медленнее, но так, как он, — никто.

Это была сама поступь мицвы. Одна только походка успокаивала многих, ждущих его, чтобы поделиться с ним своими проблемами. Рав Полищук очень точно подметил, что после разговора с равом Ицхаком любая проблема или неприятность казалась не такой уж страшной. Действительно, что может быть страшного в мире, который контролирует Всевышний?

Теперь же нам надо знать и помнить это уже без рава Ицхака… Рассказывает Яков Цацкис ПИНЧЕР Он никогда не ходил, а всегда бежал. Как-то он бежит навестить роженицу, несется, а какой-то маленький пинчер вцепился ему в штанину, но он продолжает бежать, не обращая внимания. Штанину собака ему порвала, а он даже не оглянулся, продолжает свой бег…

Торопился — как всегда. Даже не оглянулся! Рассказывает Яков Кругляк ДРУЗЬЯ Однажды я увидел рава Ицхака побитым. Идет — синяки там, тут…

— Рав Ицхак! Ма кара? Откуда синяки? — Не спрашивай.

— Но все-таки? Что случилось? Оказывается, он ездил куда-то на Север, — не помню, в какой город, ездил получать гет от одного человека. И это результат.

Человек, наверное, сопротивлялся, не очень хотел давать развод. Я спрашиваю: — Получил гет? — Конечно, теперь самые лучшие друзья. Как это было?

Жена у того осталась где-то в Бухаре, — не знаю точно, где она осталась. Рав Зильбер пришел к нему с просьбой о гете, а он: — Не дам, и больше не приближайся ко мне! Потом рав Ицхак предложил ему какие-то деньги… Даже привез.

А тот захотел больше: — Нет, хочу больше! — Хорошо. Рав Ицхак ездил к нему два или три раза. Тому надоело: — Если я тебя еще раз увижу — побью!

Так реб Ицхак говорит, что отошел в сторону, чтобы его не злить… А когда вернулся обратно, — тот побил его. Как и обещал. Честный человек оказался.

Рав Ицхак опять постоял в сторонке, чтобы тот успокоился, а потом снова подошел. — Это твое дело — бить, а мое дело — получить гет. В общем, говорит, он стал плакать, и реб Ицхаку стало его прямо жалко. Тот написал поручение для развода, и просил прощения, и просил у него браху, и они стали самыми закадычными друзьями, каких только можно представить!

Рассказывает Яков Цацкис ГАМ ЗУ В семидесятом году, когда Зильберы жили в Ташкенте, зная, что они страстно хотят уехать в Израиль, мы сообщили, что стоит приехать в Москву, потому что начались хождения с просьбами в КГБ, можно было канючить, чтобы выпустили. Рав Арон Хазан привел своих детишек мал мала меньше в КГБ и сказал: — Что я могу сделать? Они трефное не едят, по субботам в школу не ходят. Вы должны дать нам разрешение на выезд в Израиль.

И, действительно, ему дали разрешение на выезд. А в Ташкенте не к кому было обращаться… Реб Ицхак приехал в Москву, а там дела навалились, надо было навестить, передать, заехать… Он замотался, схватил какую-то машину (скорее всего, это был частник-лихач), заплатил, вышел и оставил в машине талит, тфилин, и, главное, — папку с документами.

Приехал к нам и рассказал… Внешне он не был расстроен, а только обмолвился: — Лишь бы Гита не узнала… — Реб Ицхак, это было такси, с шашечками? Или лихач?

— Не знаю. Я в то время лечил главного диспетчера таксомоторного парка. Позвонил ему, рассказываю, вот такое дело: — Человек оставил религиозные принадлежности, и все документы, и военный билет, и деньги. Но Б-г с ними, с деньгами, документы важнее.

Он обещает: — Если это было такси, я тебе гарантирую, что к вечеру ты получишь все в целости-сохранности. Я с них со всех семь шкур спущу! Вечером мне звонит: — В такси он точно не оставил… Я говорю: — Ой-вей, реб Ицхак, что будете делать?

А он: — Ничего страшного. — Да, но там был военный белый билет, паспорт и другие документы. Без этих документов даже подать на выезд невозможно! А что те вытворяли?

Не дай Б-г никому это пережить… Когда семья Хазанов должна была уехать, так они не разрешили сыну призывного возраста (ему было семнадцать с половиной — скоро призываться) — ехать с семьей. У меня был, барух а-Шем, один знакомый эндокринолог, врач Калинин, и он дал справку, что, поскольку у мальчика есть заболевание щитовидной железы, он призываться в этом году не может. Так он выпал из списка призывников на год, и они уехали вместе…

Внешне рав Ицхак оставался спокойным, как будто бы не с ним случилось: — Ничего страшного. Гам зу ле-това. Может быть, в душе были какие-то переживания, но внешне он не показывал, сидел, учил, как ни в чем не бывало. С нами говорил о возвышенных делах, как будто бы это не с ним случилось.

Не потому, что он так умел владеть собой. Он полагался на Всевышнего, верил, что все, что случается, — это к лучшему. Раз так случилось, значит, так надо было. То, что он умел собой владеть — это само собой.

Какой человек, когда его бьют по щеке, еще и жена в больнице, станет говорить: «Полицию не надо, я с ним сам договорюсь, потому что мне нужен гет, а не чтобы его посадили»? Это действительно самообладание. А то, что он, потеряв документы, не потерял голову, — это была надежда на Всевышнего… А в отношении злословия…

можно обвинить реб Ицхака в чем угодно, но только не в лашон а-ра. Он всегда находил оправдание любому человеку и любым поступкам. Если кто-то в его присутствии наговаривал на другого человека, он был против: — Это потому ты так говоришь, что тот не может тебе ответить… Рассказывает Леви Гдалевич В РАЮ Я слышал в рабануте собственными ушами, как кто-то сказал: — Я хочу быть рядом с тобой в Раю.

Рав Ицхак переспросил: — А что, я буду в Ган Эден? Кто сказал, что я попаду в Рай? И тот ответил: — Неважно где, только бы рядом с тобой… Рассказывает Хаим Шаул ЕВРЕЙ Надо было оперировать одного горского еврея, у которого был инфаркт.

Ему срочно требовалась операция, и на нее нужна была большая сумма денег. Кто-то его отправил сюда, в Израиль, на лечение, — и им занимался рав Фишер, чтобы были самые лучшие хирурги. В итоге: надо делать операцию на сердце частным образом и много платить, а медицинской страховки у него не было… Шла молитва у Рава дома.

Он молился Шмона Эсре. Вдруг звонят из больницы. Звонка ждали. Что делать?

Тот, кто не молился, поднял трубку. Требуют рава Зильбера к телефону: — Это очень-очень срочно! Пикуах нефеш! Рав прерывает молитву, берет трубку и говорит: — Делайте моментально, я за все отвечаю!

И продолжает молиться. После молитвы его спросили: — А как же деньги? — Какие деньги? Пока будешь думать про деньги, тот может умереть.

Первым делом надо человека спасать! Потом он ежемесячно платил — года два или даже больше. Многие цдаку приносили на это. Я даже точно не знаю, сколько денег там было собрано, но сумма была огромная.

Рав не был миллионером, — он был Евреем. И у него был большой битахон, у него был такой дух, смелость: человек должен мир перевернуть, а уж спасать человека — в первую очередь. Люди о своих близких начинают задумываться, когда речь идет о больших деньгах, а он этого человека видел, может быть, всего один раз. Если бы все люди для своих детей делали столько, как он для посторонних…