Кто найдет жену столь совершенную?

Памяти рабанит Рахель Ганс

Это рассказ-эспед о рабанит Рахель Ганс, покойной жене гаона рава Исраэля Ганса, шлита, одного из глав ешивы «Коль Тора», рава района Маттерсдорф в Иерусалиме.

Я не знаю, где начать и где закончить. Рассказывать о моей свекрови можно бесконечно -- о ее добрых делах, о ее преданности семье и мужу, о ее внутреннем мире... Я чувствую утрату, словно ушла моя мама. Я и звала ее при жизни «мама». Это большая потеря для всего народа Израиля. К ней обращались столько женщин по разным вопросам! Непонятно, кто сможет принимать их всех теперь. Она всю жизнь скрывала масштабы своей деятельности. Ее старшая дочь во время дней шива (7 дней траура) сказала: «Насколько уж я знала маму, но теперь, когда приходят все эти люди и рассказывают о ней, я не могу поверить, что она все это успевала. Я вижу, что на самом деле я ее не знала».

Она была такой естественной в обращении, со всеми разговаривала просто. Когда к ней приходили люди, то смущались ровно до двери -- внутри дома не было ощущения: вот, вы говорите с великой рабанит.

Рав Йонатан Айбешиц в своей книге «Яарот Дваш» (2:7) написал, что, когда умирает великий человек, его хорошие качества и заповеди, которые он обычно исполнял, остаются эфкер (бесхозными; имеются в виду его особенные духовные качества и цельность в исполнении заповедей -- прим. ред.) Другие могут прийти и принять эти качества, поскольку после тяжелой работы, которую великий человек при жизни проделал над собой для достижения этих качеств, теперь их гораздо легче добиться. И то же относится к заповедям, и даже правильно было бы принять их на себя другим людям, чтобы они не оставались бесхозными и неисполненными. Поэтому, если у нас получится почерпнуть, разделить на всех что-то из того, что делала моя свекровь -- это будет прекрасно.

Когда мой муж пришел в дом родителей после случившегося (до этого был только свекор), он застал там следователя из полиции. По государственным законам, когда человек умирает дома внезапно, требуется расследование, не было ли применено к нему насилие. Свекор сказал: «Мы были вместе 54 года. Все эти годы были словно тот день, когда мы вошли под хупу». И я свидетель, что так оно и было.

«Посылки»

Моя свекровь всегда говорила, что она «собирает посылки». Она говорила это в шутку о тех заповедях, которые она приготовила для отправки в будущий мир. Рабейну Бахйе в книге «Ховот а-Левавот» (3:9) приводит притчу о некоем городе в Индии, где местные жители каждый год выбирали нового царя из чужаков, которые ничего о них не знали. Через год они снимали его и выгоняли из города без ничего. Так получалось, что чужестранцы, будучи царями, вкладывали в город, строили дворцы, привозили туда все свои деньги и свою семью, а через год их выгоняли ни с чем, и они очень скорбели и сокрушались, что потратили все, и вне города у них ничего не осталось.

Один человек, которого назначили царем, оказался умным и прозорливым. Он выбрал одного из местных жителей, приблизил его к себе и осыпал милостями, а потом стал выяснять, каковы местные обычаи. Когда он все узнал, то не стал делать подобно предыдущим. При любой возможности он стал высылать самые дорогие вещи из города наружу в посылках и все время помнил, что он не навсегда поставлен царем. Когда закончился год, они выгнали его, и он переехал в другое место -- туда, куда высылал свои посылки. И там смог безбедно прожить на отложенные средства.

Наша жизнь подобна этому. Как написано в Теилим (90:10): «Дни лет наших -- семьдесят лет, а если сильны -- восемьдесят лет, и величие их -- суета и ложь, ибо быстро улетучиваются они». Вся наша жизнь -- это подготовка к Будущему миру. Моя свекровь была достаточно прозорливой, чтобы «высылать посылки» из города, как она называла исполненные в этом мире заповеди, чтобы обеспечить себе жизнь вне города. Вся ее жизнь была подготовкой к Будущему миру.

Но если мы подумаем, что она была отчужденной, аскетичной, не радовалась ничему, то это не так. Осознание того, что она все время готовится, только обогащало ее, придавало ее глазам блеск, она пребывала в душевном спокойствии. Тот, кто ее знал, засвидетельствует, что у нее всегда была улыбка на устах и доброе слово для каждого.

В должности свекрови

Говорят, что всегда между невесткой и свекровью есть место ссорам, взаимной критике. Но я и другие невестки (у рабанит Рахель Ганс было 4 сына и 4 дочери) чувствовали совсем иное. Когда я сама стала свекровью, в день помолвки моя невестка подарила мне деревянную доску с художественной надписью, что-то вроде: роль свекрови -- дарить подарки и помалкивать. Такой была моя свекровь. Она с открытым сердцем принимала всех новых членов семьи. Я много советовалась с ней. В ее советах было много мудрости, много знаний, но она никогда не «выскакивала» с ними сама, -- только если я ее спрашивала. И она никогда не принуждала следовать своим советам. За 30 лет нашего брака она почти никогда не вмешивалась в происходящее в нашем доме и не высказывала свое мнение. Я могу по пальцам пересчитать те случаи, когда она по собственной инициативе что-то говорила нам, когда чувствовала, что обязана. С другой стороны, она очень помогала, когда ее просили, и сама предлагала свою помощь.

Когда мы были молодой парой, мы делали глупости, как любая молодая пара. Она принимала это спокойно, давала нам учиться на собственном опыте и не ставила свою голову на наши плечи, как говорят. Начало нашей совместной жизни было, в свете этого, самостоятельным и мирным.

Она очень вкладывала в семейные связи, семья стала очень сплоченной, а это не приходит само собой. Она всегда интересовалась, что происходит с детьми, с внуками и с более дальней родней. Она приходила на утренники в школу (месибат сидур, месибат бат-мицва), старалась не пропустить ни одного. Она старалась принести с собой открытку с поздравлением и подарок каждому внуку. И в конце утренника она всегда подходила к учительнице, к директрисе с благодарностями за прекрасно проведенное время. Для всей семьи это огромная потеря...

Муж --- на первом месте

Кроме множества добрых дел, кроме того, что она поддерживала связи со всей родней, главной темой, стержнем ее жизни, был ее муж. Весь ее мир вертелся вокруг него. Когда я говорила на уроках о семье, о взаимоотношениях мужа и жены, ее пример всегда стоял перед моими глазами.

Моя дочь Тами была у них на Шаббат за 2 недели до печальных событий. Она рассказала потом, что бабушка поделилась с ней потрясающим фактом. Оказывается, от природы она была «жаворонком», с детства она очень рано вставала и все делала утром. Но и ложилась спать рано. А их жизнь с мужем была такой, что они вставали не слишком рано утром, а день продолжался далеко за полночь. То есть ночью к ним приходили люди на прием к раву. Дом был открыт. Мы знали, что можем позвонить им в любое время, до часа ночи. Днем они могли прилечь на четверть часа. Когда в юности она увидела, что мужу не подходит ее распорядок, она его изменила, изменила свою многолетнюю привычку. То есть она изменила себя внутренне -- для мужа. Она была его якорем -- мы не знаем, как он справится теперь без нее.

Что же она делала для него? Для его Торы?

15 лет назад она была очень больна. У нее должна была быть операция по удалению опухоли. Это был уже второй случай, первый произошел 41 год назад. Операция должна была быть во время урока рава Ганса в ешиве «Коль Тора». Ни в первом, ни во втором случае она не согласилась, чтобы муж был с ней на операции. Она сказала, что ее заслуга будет в том, что рав пойдет и даст урок, в той Торе, которую он несет своим ученикам. Я не знаю, для кого это большая похвала, для нее или для него, -- как он мог давать урок в таком состоянии.

Они были единым целым в делах хеседа и Торы. Она была ему настоящей помощью и поддержкой. Все вещи уменьшались и бледнели перед его Торой. В последние годы они объезжали всех детей перед Йом Кипуром, чтобы всех благословить (по обычаю). Они брали такси и объезжали всех детей в Иерусалиме (двоих детей в Бней Браке они посещали раньше). Одна дочь живет рядом с ними в Матерсдорфе, но к остальным они ездили по всему городу: Неве Яаков, Рамот, Эзрат Тора.

Свекровь очень любила вникать во все, что происходит с внуками. Она знала, кто в каком классе, кто как учится, и все внуки ей рассказывали, что у них происходит, советовались. Два года назад, когда они были у нас, одна из моих дочерей принесла бабушке свой экзамен, и ей он очень понравился. Она показывала внукам, сколько удовольствия они ей доставили. В это время свекор закончил всех благословлять и показал ей на часы, что пора идти, -- они должны были еще успеть всех обойти, потом у него урок, потом встреча, потом снова урок. Так было всю жизнь -- у него время было рассчитано по минутам, а она подстраивалась под его ритм жизни. Я вышла проводить ее до машины. По дороге она сказала: «Мне нужно, чтобы в жизни было больше покоя, отдыха, чтобы я могла посидеть с внуками. Но до 120 я хочу удостоиться сопровождать мужа по его дороге». [Она была очень быстрой и успевала кучу вещей -- это не была мысль ленивой женщины, которой хочется сидеть на диване, просто она хотела насладиться покоем с внуками.] Так она жила.

Жена совершенная

Я хотела бы теперь в качестве некоего плана рассказа о ней использовать «Эшет Хаиль». Это гимн, который мужья поют женам вечером с наступлением Шаббата. Мы, все пары, были во время дней шива на Шаббат у свекра. Когда он пел «Эшет хаиль» перед Кидушем, он с трудом мог произносить слова, часто останавливался и не мог продолжать. Я слушала и поняла, что этот гимн так подходил ей. Я заранее говорю, что я не буду говорить обо всем. Я не знаю многого, но и из того, что я знаю, я не буду рассказывать все. Ей было 77 лет, 54 года они прожили вместе, а я знаю ее 30 лет -- столько мы женаты (муж рабанит Леи -- рав Йеуда Ганс -- прим. перев.). Я выбрала из этих лет несколько ее черт, качеств, несколько ее заповедей, которые мы можем «подхватить» и не оставить их эфкер, бесхозными.

Когда я вышла замуж, то сказала себе: так (как моя свекровь) должна вести себя хорошая жена. Когда у меня родились дети, я смотрела на свекровь и думала: такой должна быть хорошая мама. И когда наши дети женились, у меня был пример, какой должна быть хорошая свекровь, когда у нас появились внуки, я думала, что такой, как она, должна быть хорошая бабушка. Уже 30 лет я пытаюсь «держаться за полы ее одежды».

Уверено в ней сердце мужа ее

Главной ее чертой была, наверное, «Уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка» (Мишлей, 31:11). Их жизнь была такой, словно они были одним человеком с одним сердцем -- все желания были общими. Мы говорили о смирении жены перед мужем -- не было смирения подобного ее. Когда рав, мой свекор, говорил о ней эспед, он сказал: «Единственный раз она разозлилась на меня. Однажды вечером мы должны были выезжать в Байт Ваган (район Иерусалима), и у нас было 10 минут на ужин. [Мой свекор тогда был равом и в Маттерсдорфе и в Байт Вагане.] Она спросила, что приготовить на ужин: салат, яичницу... Я ответил, что не хочу ее затруднять -- то, что проще и быстрее приготовить. Тогда она рассердилась и сказала: "Нет такого слова "затруднять" между мужем и женой, я не хочу его больше слышать!". Это был единственный раз, когда она рассердилась».

Когда мужу нужна была особая диета, она вкладывала в это душу. После того как он упал, ему нужен был источник кальция. Она молола куриные кости, но они были совершенно безвкусные, тогда она стала добавлять в них разные пряности и добилась того, что получились вкусные котлетки. Потом свекор вынужден был перейти на цельную муку, и она перевела всю свою кухню на цельную муку. Все подстраивалось под его нужды.

Я знала ее уже после того, как она выработала в себе эти качества -- ее смирение и ее быстроту. Все 8 ее детей, взрослые люди, не могут успеть то, что она успевала за день, хотя ей было 77 лет. Она всегда старалась приняться за дело сразу, чтобы вовремя успеть закончить. Она говорила: «Я должна закончить эту партию (книг, починки одежды, вышивки) до того, как придет следующая». И при этом она была всегда спокойна, стресс был ей не знаком. Я могла говорить с ней в любой момент дня -- ее голос был спокоен, казалось, у нее уйма свободного времени.

Ее мнение было всегда таким же, как у мужа. Когда ей звонили спрашивать по разным семейным вопросам, она неизменно говорила: «Спросим папу, как он скажет, так и будет». Ее пытались убеждать, приводили логические доводы, но ее мнение всегда было: «Как скажет папа». Мы так привыкли звонить ей по любому поводу и спрашивать все вопросы. Даже на шива один из внуков на какой-то вопрос ответил: «Позвоним бабушке и спросим».

Она говорила, что единственный раз, когда муж ждал ее, был на их хупе. Известно, что, чтобы женщина успела собраться, ей надо сказать за час до выхода. Такова природа женщин. Но она была йекит (немецкой еврейкой), быстрота и пунктуальность были у нее в крови. Она удивительно все успевала, всегда сама убирала посуду со стола после трапезы и сразу мыла ее. Они не пользовались одноразовой посудой до последних лет. Она не давала невесткам и дочкам ходить на кухню и помогать, могла встать 10 раз, но все приносила сама. Она была очень самостоятельной, даже в пожилом возрасте. Когда мы были в их доме на Шаббат во время шива, ее дочери не могли найти авдальную свечу -- они просто не знали, где искать, потому что она сама все делала по дому. И при этом у нее всегда был идеальный порядок, все возвращалось на свое место. Только после тяжелой операции, которую она перенесла, я готовила и подавала вместо нее. И я видела, как ей это тяжело.

Использовать дары Всевышнего

«Добывает она шерсть и лен, и с охотою работает своими руками» (Мишлей, 31:13). Написано: «Чти Г-спода от достояния твоего и от первых плодов всех твоих земных произведений» (там же, 3:9). Раши комментирует: читай не «достояния» (меонеха), а «даров» (мехонеха) -- то, чем одарил тебя Г-сподь. У нее было много даров, которые она использовала для заповедей и добрых дел.

Одним из ее удивительных талантов был писательский. Она обладала легким пером и писала глубокие, продуманные тексты. И этим даром она пользовалась, прежде всего, чтобы облегчить нагрузку мужа. К раву приходили многие авторы книг и брошюр, чтобы получить его мнение, его аскамот («согласие» -- текст рава, которому принесли книгу на ознакомление, и он счел ее подходящей -- прим. перев.). Однако у рава Ганса абсолютно не было времени прочитывать столько книг, а особенно -- разбирать рукописи. Среди книг были и издания для детей. Она часто садилась читать их после первой трапезы в Шаббат, когда остальные уже шли спать. Она же писала тексты аскамот, под которыми рав подписывался. В этом рав полностью полагался на жену. Она знала мидраши, знала еврейское мировоззрение, хорошо знала многие книги наших мудрецов, поэтому могла исправлять недочеты в проверяемых книгах. После этого она составляла текст аскамы, а рав его подписывал.

Кроме этого, она писала рекомендации для невест и женихов, а рав подписывал их. Когда мой муж звонил просить рекомендацию у папы, тот всегда говорил: «Пусть мама напишет, а я подпишу». Он был очень занят, а она уже привыкла составлять подобные тексты. У нее была старая пишущая машинка (сейчас она уже сломалась, но когда мы были молодые, она еще ей пользовалась).

Кроме того, она помогала всем внучкам с заданиями из разряда проектов «Моя родословная» -- с цитатами, с приведением источников, у нее было очень ясное мнение по всем вопросам. Одна из моих племянниц попросила ее, и она написала подробную родословную. Эта племянница, моя дочь и еще одна племянница -- одного возраста, у всех в этом году бат-мицва. Но только у моей дочери свекровь успела побывать на утреннике, поскольку школа сделала пораньше. У двух других девочек -- уже не получилось, они купили билеты, но ни бабушка, ни мама не пришли -- маме тоже нельзя было слушать музыку...

Я зачитаю только конец текста проекта «Моя родословная» (я переписала своим почерком, потому что она писала быстро и у нее был свой стиль, нужно знакомство с почерком, чтобы понять). Вот, что она написала девочке, вступающей в возраст исполнения заповедей: «Эти годы, с того момента, когда вы становитесь "дочерями заповедей" и до свадьбы, с Б-жьей помощью и в добрый счастливый час, это те Годы, с большой буквы, когда нужно вкладывать в строительство своей личности. Сейчас нужно приобрести почитание родителей, хесед, рациональное использование времени, скромность, молитву с надлежащим настроем и другие ценности. Сейчас есть время и силы наполнить сосуд, и потом, когда он будет полным, из него выльется в изобилии духовность на будущие поколения. Используйте дни юности, в радости и чувстве счастья. Вы достигли этого этапа в жизни -- исполняйте в радости каждое указание, каждое наставление. С теплым благословением, от всего сердца, Бабушка».

Моей дочери она также помогла с работой на тему «Кавод» («Почет»). Бабушка ответила на вопросы по работе, например, что такое «самоуважение», что такое «благородство», «респектабельный вид». Моя дочь хотела переписать это вкратце, но я убедила ее, что это достояние семьи, -- чтобы она приклеила этот лист, написанный бабушкиным почерком, прямо в свою тетрадку. В нем проявляется ее чистое мировоззрение, ее глубокая мудрость. На неделе шива все говорили, как хорошо, что сохранился этот лист с ее почерком в оригинале, даже не ксерокопия.

Другой пример проявления этого таланта. Они с мужем получали множество приглашений на свадьбы, бар-мицвы, другие торжества. На столе скапливались конверты, часто это походило на небольшую гору. Конечно, они не могли посетить все эти торжества. Ясно, что она хотела бы больше выходить по вечерам, но все согласовывалось с планами свекра. Они вместе сортировали конверты каждый вечер не согласно ее желаниям, а по важности для рава -- куда он обязан был пойти. Касательно остальных приглашений рабанит говорила: «Люди приложили усилия, чтобы нам пришло их приглашение, они старались нас порадовать, почтить. Я не могу оставить без ответа эти конверты». И на каждое приглашение она писала ответ. Она могла бы отпечатать одно письмо, размножить и отсылать, -- люди удовлетворились бы и этим (в наше время люди далеко не всегда отвечают на приглашения, если не собираются приходить).

Но она делала иначе. Она вырезала из приглашения имена жениха и невесты, а также родителей, и составляла письмо-благословение в ответ с личными пожеланиями, а в обращение вклеивала имена. Через неделю после ее кончины мой муж вернулся в колель. Он учится в вечернем колеле рава Давида, сына рава Дана Сегаля (великого знатока и преподавателя мусара в нашем поколении --- прим. ред.). На той неделе он выдавал замуж дочь и, конечно, прислал приглашение родителям мужа. Они не смогли пойти, но свекровь отправила им ответное благословение -- оно у меня с собой. Почта в Израиле работает известно как, поэтому ее ответ пришел к ним в последний день шива. Конечно, мой муж забрал у рава Давида Сегаля это письмо как память. Это лишь пример того, как она оформляла каждый ответ. Он состоит из печатного текста, имена в обращении вырезаны и наклеены, но она также добавляла от руки свою приписку к каждому письму. Здесь написано: «Мазаль тов! Мы не смогли прийти в связи с трудностями, которые с Небес были посланы нам в этот день (в связи с обстоятельствами это звучит особенно пронзительно -- прим. перев.)». Далее следует текст, который она составила для всех своих ответов -- пожелания построить крепкий еврейский дом молодой паре, а также благословения и нахат от всех потомков, долголетия и здоровья родителям... И внизу снова приписка: «Личные пожелания "мазаль тов" нашему уважаемому раву Дану Зеэву а-Леви Сегалю».

Так она отвечала на каждое приглашение. Я не знаю, как она находила время для этого. Хотя, конечно, она была очень быстрой и успевала намного больше средней хозяйки, и при этом у нее была уравновешенность, она не действовала в спешке. Особенно она любила сидеть с внуками, беседовать, смотреть с ними их аттестаты, хвалить, любоваться на поделки и рисунки. Она замечала многое, на что мне, маме, не хватает времени. Каждому внуку и внучке, когда они присылали ей свои аттестаты по факсу, она писала ответное письмо с похвалами, пожеланием и дальше хорошо учиться, и присоединяла к нему 5 шекелей. Каждому она писала о том, что соответствует именно ему. Когда кто-то не присылал аттестат, она звонила и спрашивала, почему задержались, все ли в порядке.

Аттестат моей дочки муж послал из колеля, и почему-то он не пришел. Она попросила прислать еще раз -- для нее было важно получить его. Моей дочке не так было важно получить 5 шекелей, как ее бабушке -- послать письмо. Аттестат послали еще раз, но ответа мы снова не получили. Мы подумали, что факс так и не пришел. Когда мой муж вернулся с шива, он принес с собой ее ответ. Моя невестка убирала дом, чтобы свекор смог вернуться к нормальной жизни, и в процессе она нашла письмо. Оно было готово к отправке в ее пакете с письмами. Я сказала дочери, как хорошо, что она не получила это письмо раньше, потому что оно бы потерялось, а 5 шекелей -- были бы потрачены. Но теперь она может сохранить и письмо и монету в память о бабушке.

Кроме того, на каждые Шева Брахот внука или внучки она писала стихи на мотив песенки «Йума-ма» и в ней рассказывала о их хороших качествах. Все знали этот мотив. Это называлось «речь бабушки», хотя пели, понятно, сыновья и внуки, но всем раздавали отпечатанный текст. Один из ее внуков должен был жениться за неделю до Пурима. Когда она умерла, до этой даты оставалось еще 3 недели, но на холодильнике уже висел список качеств, которые она хотела бы внести в песню. Она еще не успела написать саму песню, но план уже был составлен. Так всю жизнь -- она ничего не откладывала на потом. На день, когда она умерла, тоже все было распланировано по часам: когда они едут в Байт Ваган, через полчаса важная встреча, потом должны были приехать люди из другого города. Все было расписано. Она была секретарем мужа, составляла его расписание на день.

Песнь благодарности

Она умела благодарить Всевышнего за каждый дар. Когда у них родилась восьмая дочка, она написала своим детям, оставшимся дома, «Стихи из больницы». «Знаете ли вы, что это такое, когда рождается ребенок? Что это такое, когда 8 здоровых детей? Как нужно благодарить Б-га за каждый здоровый орган ребенка! Вы думаете, что это просто и само собой разумеется, что младенец умеет сосать, что он умеет плакать? Как нужно благодарить за все!»

Золотые руки

Другим даром моей свекрови были золотые руки. Она умела шить, вязать и вышивать. Пинетки для всех своих детей и внуков, шапочки она вязала сама. Ее мама учила своих дочерей «красоте заповеди». Когда же у нее было время рукодельничать, если их жизнь была такой насыщенной? Ешива, в которой преподавал рав Ганс, «Коль Тора», раз в год выезжала на несколько дней на отдых. В эти дни свекровь ничего не делала по дому, но не могла же она сидеть сложа руки! Поэтому она вышивала. Во-первых, она вышила украшения для сукки. Многие украшения в их сукке -- дело ее рук, это были полотна с текстами пиютим (гимнов). Она обучала рукоделию своих дочерей и внучек.

В общине йеким (немецких евреев) принято, чтобы у мальчика был вымпел (авнет). [Когда мальчику исполняется три года, он приносит в синагогу пояс-авнет для свитка Торы. Как правило, вымпел -- это полотнище ткани шириной ок. 20 см и длиной ок. 3 м. На вымпеле вышивали имя ребенка («Пожертвовано таким-то»), дату рождения и благословение «Г-сподь вырастит его для Торы, Хупы и добрых дел. Амен» или «На долгие годы». Текст сопровождали вышитые украшения. Это было самое настоящее произведение искусства. В ближайший Шаббат после того, как ребенку исполнялось три года, он с помощью отца оборачивал свиток Торы в свой вымпел -- прим. перев.] Для предыдущего нашего сына мы опоздали с этим, у свекрови уже не было времени вышить. А нашему младшему сыну, которому сейчас 2,5 года, она обещала вышить, и я должна была бы на днях покупать все необходимое...

Она прекрасно шила. Ее старшая сестра умерла 22 года назад от «этой самой» болезни. Ее звали Йеудит. Моя свекровь решила делать что-то для возвышения ее души. Она открыла гмах «Цниют Йеудит» (еврейская скромность). Она делала бесплатно починку одежды в том, что касалось скромности -- зашить разрез, вставить резинку в воротник, удлинить юбку, расширить вещь... И неважно, была ли «клиентка» богатой или бедной -- денег она не брала, но если они давали, просила, чтобы пожертвование шло в цдаку. У нее был пакетик с листиками-бирками и блокнот, где зафиксировано, какие исправления она сделала. Пакет с вещами лежал в дальней комнате. Когда у нее освобождалось время, она садилась починять эти вещи.

Когда мы пришли с семьей на похороны, моя дочь Тами вспомнила, что месяц назад, когда она была на Шаббат у бабушки, та вдруг сказала, что у нее есть блокнот со всеми починками, которые она сделала, и она бы хотела, чтобы его похоронили с ней... Перед похоронами в квартире было полно народа, одни мужчины. Женщинам не было возможности зайти. Я спросила одну из ее дочерей об этом, та ответила, что ничего о блокноте не знает. Я подумала, что ничего не поделаешь, я не могу зайти внутрь. Но Тами не отпускала меня. Когда мы зашли в квартиру -- дочери и невестки -- чтобы попросить прощения у усопшей, мы спросили свекра, и он подтвердил, что такой блокнот существует. И ее с ним похоронили.

Скромность внутренняя и внешняя

Вообще тема скромности была ей очень близка. Кроме ее внешней скромности, и внутренне она была очень скромной, она всегда особенно трепетно относилась к этой теме.

Я помню, в Песах несколько лет назад мы пришли к одной из племянниц в Рамоте -- я провожала свекровь. Погода была холодной, моросил дождь, на улице было неприятно. Навстречу нам по улице шла женщина в очень короткой юбке и с огромным вырезом на кофте. Свекровь увидела ее и сказала про себя: «Ужас и кошмар!» Я тоже ужаснулась, но, когда мы перестали ее видеть, я тут же забыла о ней, заговорила о другом. Но не свекровь. Она была в шоке, что еврейки могут так ходить, и не могла успокоиться, пока мы не вернулись домой.

И наоборот, когда она приходила на свадьбы, где невесты были скромными, она так удивительно радовалась. Все радуются на свадьбах. Но я не знаю человека, кто бы настолько радовался именно скромности дочери еврейского народа, как моя свекровь. Ее радость шла изнутри наружу.

Моя соседка нашла в свадебном альбоме своей дочери записку и вспомнила, как, пока шили платье, у нее было множество вопросов о скромности. Она хотела передавать их через меня моей свекрови, но я убедила ее, что, чтобы не было испорченного телефона, лучше написать все вопросы и выслать факсом. [Телефон в доме свекрови был вечно занят, поскольку звонили постоянно. Поэтому больше шансов было, что она получит факс.] Сегодня она передала мне факс, который получила тогда. Вначале в своем ответе моя свекровь извиняется за вынужденное ожидание (соседка ждала факс 3 дня, потому что свекровь уехала с мужем на отдых ешивы «Коль Тора», -- и теперь чувствовала потребность извиниться). Моя свекровь написала: «Нет точных указаний о сантиметрах, но центральная линия в скромности, особенно для невесты в день ее свадьбы, когда она в центре событий и все глаза устремлены на нее, что все, что выделяется, не скромно. Нужно смотреть на фигуру невесты: она худая и сухопарая, или полноватая. Если платье выделяет разные участки ее тела, в этих местах нужно надбавить. Ясно, что должна быть лишняя ткань с боков, которую можно защипнуть пальцами. Но точных данных о сантиметрах нет ни в одной книге. Вам нужно взвесить самим, чтобы невеста выглядела красиво и мило (чтобы платье не висело, словно мешок), но чтобы платье скрывало формы тела». Моей свекрови было важно показывать, что скромное -- вовсе не значит мешок, тряпка, неряшливый вид. Когда она отвечала на вопросы, всегда говорила: «Я не хочу, чтобы говорили, что скромность и красота -- вещи взаимоисключающие». Она говорила: «Скромно и красиво». Когда женился мой сын, свекровь была очень довольна, что его невеста умеет одеваться именно так: скромно и красиво. Она несколько раз восхитилась ее нарядами. Когда она видела женщину в безвкусной, бесформенной одежде, она подчеркивала, что это не то, что требуется. Она говорила, что одежда должна быть милой и вместе с тем скромной. Когда она чинила одежду для «Цниют Йеудит», то всегда спрашивала девушку (женщину), как бы она хотела, чтобы выглядела ее одежда. Она старалась, чтобы изменения соответствовали не только законам скромности, но и вкусу женщины.

Дальше в письме о платье она рассуждает о покрое, месте и разновидностях украшений... И еще она упоминает книгу рава Фалька «Оз ве-Адар Левуша», главу о правилах скромности, обязывающих невесту в день свадьбы, и о естественной красоте, которую Создатель дает невесте в этот великий, особенный и счастливый день. В постскриптуме она пишет: «Следует отметить, что радость и возвышенная атмосфера на свадьбе зависит от вида и поведения невесты, а также от Б‑гобоязненности, которой светится ее лицо». Эти слова настолько соответствуют ее характеру!

Одна женщина пришла утешить скорбящих (на шива) с вечерним платьем в руках. Не в пакете -- платье висело на вешалке на виду. Она рассказала, что всей семье сшили одинаковые платья (так хотела бабушка), но ей что-то в нем не нравилось, -- как будто оно было слишком блестящим. Моя свекровь сказала, что, по ее мнению, оно в порядке, но если все-таки что-то смущает эту женщину, она советует ей добавить ленту. Объяснив, какую именно ленту нужно купить, она послала эту женщину в магазин. Моя свекровь пришила ей эту ленту по переду платья, а также на рукава, -- чтобы был вид готового изделия. Она сказала, что им удалось добиться обеих целей: все внучки были одеты одинаково и сама женщина чувствовала себя удобно в своем платье.

Подобна купеческим кораблям

«Она подобна купеческим кораблям и приносит хлеб свой издалека» (Мишлей, 31:14). Моя свекровь выучилась на лаборанта и первые несколько лет после замужества она работала в больнице «Шаарей Цедек». Она очень любила свою работу, любила помогать людям, чувствовала большое удовлетворение от своей работы. Кроме того она получала довольно большую зарплату по тем временам: 200 лир, для сравнения мой свекор получал деньги от ешивы -- 50 лир в месяц. Она продолжала работать, как мне кажется, до рождения третьего ребенка. Потом она попыталась убавить часы, но начальство ультимативно потребовало: или полный день, или ничего. Она сказала себе: моя первейшая задача быть хорошей женой и матерью. Несмотря на то, что она очень любила свою работу, она оставила ее. Теперь их бюджет снизился с 250 лир в месяц до 50! Но она считала, что так тоже можно жить, пусть и скромнее. То, что можно было сделать своими руками, она делала -- перешивала вещи со старших детей на младших, и получалось очень красиво. Ее дом был всегда чисто убранным и очень аккуратным, но все было старым.

«Мне не нужно»

Я помню, что у нас тоже была очень старая кухня в квартире. Когда у нас уже было несколько детей, моя младшая золовка (тогда ей было 10 лет) пришла нам помогать перед Песахом. Когда она вернулась, то рассказала своей маме, какая у нас старая кухня: отовсюду выливается вода, раковины старые, шкафы старые. Моя свекровь на это сказала, что она спросит мужа, но, кажется, они подарят нам кухню. После Песаха они объявили нам, что решили подарить новую кухню. Я была очень рада, но все же спросила ее: «А что насчет вашей собственной кухни -- она еще старше, чем наша?!» Она махнула рукой и сказала: «Я прекрасно справляюсь. Мне не нужно». И она действительно так чувствовала, это не было наиграно, не то, что внутри она ощущала, что в чем-то себе отказывает -- нет, она действительно считала, что у нее все есть. Она вовсе не была несчастной, наоборот, искрилась счастьем.

Непоседы вырастут

Она рассказывала, что кроме моего мужа, остальные дети были очень непоседливыми и озорными, ей требовалось много сил, чтобы справляться с ними. Но она всегда учила старших детей, что, как бы ни было тяжело, дети -- это всегда радость и счастье. И нужно благодарить Всевышнего. Когда у них родились близнецы, старшие дети тоже были еще маленькими. Это был несколько тяжелый период, особенно если учесть, что одноразовых подгузников еще не было, пеленки нужно было кипятить, а кашку для детей -- варить, а не разводить водой. Но она все равно растила детей так, чтоб они видели, какая это радость -- дети. Она говорила: «Действительно, сейчас тяжело, но вы увидите, какой нахат будет от них, когда они вырастут». Так и было. Сейчас, когда все взрослые, видно, насколько она была права. Мой старший сын тоже был большим непоседой в детстве, про него свекровь говорила, что он похож на ее самого хулиганского сына, но и он вырастет и будет приносить родителям радость. Так и есть!

Когда ее близнецы были маленькими, она сделала «Книгу близнецов», чтобы показать, насколько это весело и интересно -- наблюдать за ними. Она хотела, чтобы дети за трудностями увидели, какой это большой подарок. Старшие дети тогда были в возрасте 5-6 лет, она сказала им собирать фотографии малышей и писать, какие изменения у них произошли. Они вписывали, когда близнецы пошли, кто первый заговорил, какие забавные вещи с ними случились. Она не погрузилась в трудности с головой, но нашла в них радостные переживания для себя и старших детей. Она умела соотнести временные сложности с будущей продолжительной радостью, но и в самих трудностях видела повод для радости. С близнецами ей помогали девочки из семинара «Наве Йерушалаим», хотя надо сказать, что на самом деле они приходили, чтобы почувствовать себя «дома». У некоторых из них не было дома вообще, у других родственники не соблюдали Тору. Она принимала их с такой теплотой, до сих пор у семьи есть связь с этими девочками. Она принимала их на Шаббаты, как и американок из института Сары Шнирер.

Когда они пришли на шива, их спросили, в какую комнату они хотят пройти, то есть какую дочь они хотят пойти утешать. Они ответили, что дочерей они не знают, только их маму, и пришли просто высказать то, что на сердце.

Как построить дом Торы?

Одна из этих девушек, вернувшихся к тшуве, рассказала, что как-то раз она спросила у рабанит: как удостоиться построить подобный дом Торы, где муж -- такой великий мудрец Торы. Она думала, что ответ будет из разряда духовных высей -- каждый день книгу Теилим дважды, или еще что-нибудь. Но рабанит ответила: «Старайся, чтобы в шкафу всегда были глаженые рубашки, чтобы в доме была чистота и порядок, и чтобы вовремя на столе была вкусная еда, а в доме был приятный запах вареных и печеных блюд». Девушка спросила: «И это --- все?» «Это --- все. Это вклад еврейской женщины».

Последняя встреча

Последней, кто видел мою свекровь в живых, была одна девушка из Аргентины. В 16:30 свекор вышел из дома, и свекровь была в порядке, в 19:30 он пришел и нашел ее бездыханной. Эта девушка пришла к ней в 17:10, не назначив предварительно встречу. Она пришла спросить, поскольку у нее должна была быть встреча (знакомство с целью брака), она вышла пораньше, чтобы разрешить какие-то свои сомнения на тему скромности, решив просто прийти и постучать в дверь наудачу, -- откроют и хорошо. Свекровь открыла, сказала: «Да, конечно, заходи, садись, спрашивай». Она похвалила уровень иврита у девушки, спросила, сколько та уже в Израиле, где училась. Девушка спросила ее о сережках и разрешенной длине распущенных волос, и еще один личный вопрос, который девушка не озвучила. О сережках рабанит сказала, что они очень красивые, но в следующий раз стоит выбирать такие, которые не болтаются. О волосах она сказала, что до плеч -- это хорошая длина, но стоит взять заколку, чтобы волосы не падали на лицо. О личном вопросе рабанит сказала: «Это не запрещено по еврейскому закону, но весь вопрос в том, где ты себя видишь, как ты хочешь себя поставить». Потом рабанит проводила ее до двери и благословила. Как выяснилось, эта девушка была последней, кто видел рабанит в живых. Ее спросили, были ли заметны какие-то признаки, что рабанит чувствовала себя плохо. Она ответила, что ничего не заметила.

Шаг за шагом, потихоньку

В сумке свекрови нашли листочек, на котором она записала, какие обязательства берет на себя перед Йом Кипур этого года. Мы могли бы подумать, что это какие-то огромные тяжелые вещи. Нет, она шла потихоньку, постепенно, не анонсировала грандиозные начинания, в которых потом невозможно выстоять. Она написала там две вещи. Первая это «не ставить стирку перед молитвой». В «Шульхан Арух» («Орах Хаим», 89) написано, что перед молитвой не занимаются никакой созидательной работой. Видимо ей, деятельной и резвой от природы, было тяжело не ставить стирку до молитвы. Вторая вещь тоже была небольшой, к сожалению, я забыла, о чем речь.

Простота и величие

Она всегда говорила с посетителями наравне, не было ощущения «вот, вы говорите с великой рабанит», поэтому женщины могли обращаться к ней по разным мелким вопросам, связанным со скромностью. Есть книги, есть раввины, но именно к ней шли выяснять такие личные нюансы, которые не спросишь у чужого человека. На шива женщины говорили: «Теперь рабанит ушла, нам некого спросить».

В Шаббат несколько лет назад она спросила меня вдруг: «Посмотри на мой костюм. Тебе не кажется, что он стал мне узковат?» Сначала я подумала, что она шутит. Она спрашивает меня? Но она ответила: «Человек не видит сам себя. Скажи мне, нужно его надставить?» Я была в отчаянии, что она спрашивает меня. Что я могу ей сказать об этом? Но она не стеснялась спросить, лишь бы выяснить истину. Она была такой скромной, не считала себя экспертом во всех вопросах и советовалась, как будто мы одного возраста, как будто мы равны.

Почти каждый Шаббат к свекру приходили с вопросами и почти каждый Шаббат к свекрови приходили женщины, чтобы она открыла им микве. Они жили по адресу ул. Паним Меирот, 2, а микве -- Паним Меирот, 1. У рабанит были свои ключи. Когда микве в Шаббат уже закрывалось, женщины приходили к рабанит (или по поводу сомнений, или потому что задержались) и просили ее открыть и окунуть их. Она шла с ними, зачастую посередине трапезы. Она никогда не злилась на этих женщин. Хотя было на что: она старалась, готовила, ждала гостей -- своих детей и внуков. И вот теперь, вместо того чтобы сидеть и наслаждаться спокойной беседой с ними, она должна бросить трапезу и идти. Она никогда не спрашивала: «А о чем ты раньше думала?» Стучат в дверь -- она идет. Она говорила сидящим за столом: «Продолжайте, я скоро приду», и уходила.

Когда она могла помочь, она находила пути, как это сделать. Когда он не могла помочь, она делала так, как рассказала одна женщина. Как-то раз она пришла к рабанит и рассказала свой случай. Рабанит не смогла ей помочь, но попросила ее сесть на диван, принесла пачку салфеток, и они вместе поплакали над ее горем. Она выслушала ее, участвовала в ее судьбе, и той женщине стало легче.

Крепость и достоинство -- одежда ее

«Крепость и достоинство -- одежда ее, и будет радоваться она в последний день» (Мишлей, 31:25). Моя золовка говорит, что, когда что-то нравилось свекрови, она очень хвалила, но если что-то не нравилось, она ничего не говорила. Но тот, кто ее знал, видел это в ее глазах. Она была очень сдержанной, мы почти не слышали от нее критики.

Она все время посылала «посылки» в Грядущий мир, все время имела в виду, что мы здесь не навечно. Мой муж говорит: для чего мы произносим эспед? Ведь она находится в мире Истины, там и так все известно. Ответ в том, что это хорошо для нас, но хорошо и для души ушедшего. Правда, без преувеличения, помогает и ему. Если мы, услышав о ее делах, улучшаемся в чем-то -- это помогает. Ведь, насколько бы она ни была проворной при жизни, «там» она уже ничего не может сделать для себя сама, она лишь получает награду за совершенные здесь заповеди, не имея возможности подняться больше собственными силами. Но если мы здесь что-то примем на себя в ее память, это возвысит ее душу там. Как говорят, «живой обратит свое внимание». Это то, что мы можем сейчас сделать.

**\ **