Немного больше усердия

Расстроенный телефонным разговором с важным клиентом Френкелем, новый сотрудник Михаэль случайно спасает потерявшегося внука начальника в шаббат. Начальник, изначально намеревавшийся уволить Михаэля за инцидент с Френкелем, поражен его человечностью и усердием в помощи ребенку. — Алло! Это Френкель.

Позовите Кляйна! — Он будет через полтора часа, что ему передать? — Ничего не передать. Я по поводу дат отгрузки.

Мне нужно знать!.. — Извините, я, к сожалению, тут недавно работаю, и пока не очень… — Так возьмите папку и посмотрите! Михаэль честно открыл папку с фамилией «Френкель»

на обложке и запаниковал. В папке было несколько десятков страниц, испещренных датами, номерами контрактов и наименованиями товаров, и про какую отгрузку шла речь, было совершенно непонятно. Михаэль работал здесь только две недели и уже начал неплохо ориентироваться — но только в тех контрактах, которые вёл он, а не его коллега Кляйн. Спросить было не у кого — весь отдел уехал встречать начальника из-за границы.

— Извините, пожалуйста, господин Френкель, но лучше бы вам перезвонить попозже и поговорить с Кляйном. Я открыл папку, но я не… — Не буду я перезванивать! — сердито прокричал Френкель.

— Что это за отношение?! Зачем я должен это терпеть?! Не желаю работать с вашей компанией! — и бросил трубку.

«Странный какой-то», — подумал Михаэль. — «Я с ним вежливо говорил, даже попробовал ему помочь — зачем трубки-то бросать?» * * * — Кто? Френкель?

— с ужасом в голосе переспросил Авраам Кляйн, невольно присаживаясь на стул. — Сказал, что не желает работать с нашей компанией?.. Это же наш самый крупный клиент! Если он уйдет к конкурентам, ты не представляешь, что будет…

— А что я должен был ему сказать?.. — пролепетал растерянный Михаэль. — Вы должны были что-то придумать! — вмешался начальник, слышавший этот разговор.

— Я ожидаю от своих сотрудников, что они будут прикладывать немного больше усердия! — и, отвернувшись от Михаэля, сказал Аврааму: — Пожалуйста, дозвонитесь до господина Френкеля, узнайте, что ему нужно, ну, и извинитесь за… нового сотрудника. Френкель не брал трубку.

Решил уйти к конкурентам? Хотел «наказать нерадивых поставщиков»? Был вечер четверга, рабочая неделя закончилась, всё выяснится только в воскресенье. * * * Каких неимоверных усилий стоило Михаэлю не думать в шабат о грядущем увольнении и о поиске новой работы, — знал только он.

Как он ни гнал из головы навязчивые мысли, они возвращались вновь и вновь. Михаэль улыбался, молился, разговаривал с людьми, а на душе у него скребли кошки. В тяжелых мыслях Михаэль возвращался после вечерней молитвы домой из синагоги, как вдруг, не понимая сам почему, остановился и обернулся. У него было чувство, что его глаза увидели что-то «неправильное», а мозг был слишком занят переживаниями, чтобы обозначить это точнее.

Михаэль стоял и смотрел на знакомую улицу — вроде бы, всё было как обычно: неторопливые, нарядно одетые люди, светящиеся фонари, припаркованные автомобили. Около одного из автомобилей сидел на корточках малыш лет двух и водил пальчиком по узору шины, рассеянно и сонно посматривая по сторонам. «Наверное, вот эта пара — его родители», — подумал Михаэль, но пара поравнялась с ребенком и прошла мимо. «Хм, может быть, вон тот парнишка, который спрыгивает с качелей, — его брат?»

Нет, отойдя от качелей, мальчик, не оглядываясь, зашел в ближайший подъезд. Михаэль внимательно осмотрел всех людей, которых к этому времени уже оставалось не так и много, — из открытых окон доносилось пение «Шалом Алейхем»: почти все собирались приступать к субботней трапезе. Он постоял минут пять — за ребенком никто не приходил, никто его не звал. Тогда Михаэль присел на корточки перед малышом и сказал: — Шалом!

Двухлетка перестал водить пальчиком по шине и уставился на чужака большими карими глазами. — Как тебя зовут? Малыш молчал. — Где твоя мама?

При слове «мама» ребенок на секунду задумался, потом уголки его губ поползли вниз, подбородок задрожал, глаза сузились, и он громко и жалобно заплакал. На плач собрались прохожие: они были готовы дать соску, игрушку, кто-то даже предложил прогулочную коляску. Но никто не пытался отвоевать у Михаэля право найти родителей малыша…

Михаэль посадил в коляску всё еще рыдающего, несмотря на соску и игрушку, ребенка и покатил коляску вдоль улицы. Он был уверен, что совсем скоро встретит взволнованных родителей, бегающих по району в поисках своего маленького «путешественника». Ну, в самом деле, далеко ли от дома в состоянии утопать двухлетка? Но Михаэль шел и пять минут, и десять, и пятнадцать, но не видел никого, кто бы искал малыша.

Он спрашивал каждого прохожего, заходил в синагоги, заглядывал на детские площадки — безрезультатно. Длинная центральная улица района закончилась. Михаэль вздохнул и повернул назад. Ребенок в коляске задремал от долгого плача, стресса и усталости.

С одной стороны — хорошо, пусть бедняга отдохнёт. С другой стороны — плач слышен издалека, и родители могли бы прибежать на этот звук. А что делать теперь? Михаэль уже собирался свернуть на боковую улицу — совсем пустую и тихую, — как вдруг его внимание привлек детский голос, раздающийся с балкона второго этажа: — О, Дани, смотри-ка, твой друг Йоселе спит себе в коляске, а ты разгулялся тут у меня.

Допивай молоко и пойдем спать. Михаэль поднял голову наверх: через балконные решетки на него смотрели девочка лет девяти в сиреневом нарядном платье и её маленький братишка в пижаме и с бутылкой в руке. Михаэль открыл было рот, чтобы задать вопрос, но, увидев его лицо, девочка ойкнула, подхватила на руки брата и побежала в квартиру, крича на ходу: — Мама, Йоселе у чужого человека! Мама, он, наверное, украл его!

«Только этого мне не хватало», — подумал Михаэль. — «Теперь я еще и похититель детей!..» Через мгновение на балконе появилась женщина и стала подозрительно рассматривать его. — Шабат шалом!

— сказал ей Михаэль. — Вы знаете, чей это мальчик? Он гулял совсем один в начале этой улицы. Ищу, ищу его родителей — никто не знает…

— Ох! — воскликнула женщина, — конечно, знаю, это Йоселе Нисенбойм, он ходит в детский садик с моим Дани. А вот адрес?.. Сейчас, сейчас…

На нашей же улице дом — то ли 42, то ли 44. Но квартира точно на четвертом этаже. Муж сейчас спустится и поднимет Йоселе к нам, а вы бегите туда. Скажете, что ребенок у Шварцев, в доме 2.

Они нас знают прекрасно. В 42-м доме Нисенбоймов не оказалось — Михаэль поднимался на 4-й этаж напрасно. А вот в 44-м доме дверь квартиры открылась сразу же, как только он в нее постучал. Михаэль ожидал увидеть там кого угодно, только не своего начальника!

Он так удивился, что забыл, зачем пришёл. Начальник был удивлен не меньше: — Михаэль? Шабат шалом! Вы?..

— Шабат шалом… Я по поводу потерявшегося ребенка… Йоселе, два года, темные волосы, карие глаза, бежевые брюки, белая рубашка… Он сейчас во 2-м доме, у Шварцев, с ним всё в порядке, не волнуйтесь…

— Да, да, да! Слава Богу! Это мой внук! Вы его нашли?

Пока мужчины стояли на пороге, мимо них из квартиры выскользнула молодая женщина, видимо, мама Йоселе, которая, услышав, что малыш нашелся, не могла ждать ни секунды. Она на ходу проговорила: «Огромное вам спасибо!» — и помчалась к дому номер два. Михаэль тоже хотел было уйти, но начальник остановил его: — Подождите…

Как это получилось? Йоселе почти два часа бродил один по улице, и никто, никто не заметил его? Только вы… — Да он не плакал, наверное, поэтому…

Все думали, что родители где-то рядом. Ну, мне пора. Шабат шалом! Наступило утро воскресенья.

Михаэль с тяжелым сердцем собирался на работу. Он был почти уверен, что его ждет увольнительное письмо. Коллеги думали так же. Поэтому все были поражены, когда увидели, как начальник, завидев «нерадивого сотрудника, уронившего честь фирмы», поднялся со своего места и с широкой улыбкой протянул Михаэлю руку: — Я признаю, что — да — собирался вас уволить.

Вы знаете — почему. Потому что мой девиз: нужно прикладывать немного больше усердия к тому, что ты делаешь. Я сам такой и от других требую того же. Но в этот шабат я увидел, какой вы на самом деле Человек.

Вы могли бы не обратить внимания на ребенка, который гуляет по улице один, вы могли решить, что с ним всё в порядке, и родители где-то поблизости, но вы остались с ним, понаблюдали, поняли, что он потерялся, и сделали всё, чтобы вернуть его домой. Вы тот человек, который умеет быть усердным, — и я ни за что не хотел бы расстаться с таким сотрудником! Михаэль выдохнул. От тяжести и напряжения последних двух дней не осталось и следа.

В шабат, занимаясь маленьким Йоселе, он и думать не думал, что это как-то может повлиять на восстановление его доброго имени в офисе. Его мысли были просты: вот малыш один на улице, надо понять, не потерялся ли он, а если потерялся, найти его родителей. То, что ему «не до того», что его ждут дома на трапезе, что неохота пешком с коляской идти через весь район, — об этом он не думал. Но на Небесах всё было рассчитано и учтено, ведь Свыше нам постоянно предоставляют возможности проявить себя с лучшей стороны — только для того, чтобы вознаградить нас!