Непогасшие искры 3. Пленные евреи и русские субботники

Сектантские села резко контрастировали с соседними, православными. Законы, каравшие за вероотступничество, были очень жестокими. 3. Первые общины иудействующих .

Общины субботников представляли собой разрозненные полуподпольные группы, не имевшие между собой никакой связи. Часто сведения, которыми они располагали об иудаизме, были очень скудны. Поэтому обряды и формы проведения молитв часто устанавливались местными наставниками и порой были очень далеки еврейских. Однако главные черты еврейской религии соблюдались.

Субботники повсеместно практиковали обрезание, соблюдали субботу, не ходили в церковь, признавали развод, гнушались всеми христианскими таинствами. Пасху они праздновали по-еврейски и не поклонялись иконам, называя их идолами. Все, когда-либо писавшие об иудействующих, (а это почти всегда были либо православные миссионеры, либо советские «научные атеисты») отмечали высокий моральный уровень сектантов. Субботники повсеместно трудолюбивы, пьянства и разврата не знают, грамотны и очень привержены к чтению.

Они приветливы, гостеприимны, живут зажиточно, охотно оказывают помощь, как своим единоверцам, так и православным, по отношению к которым ведут себя сдержанно и уступчиво, не уклоняются от участия в мирских повинностях. Сектантские села резко контрастировали с соседними, православными. Интересно, что самые бедные и экономически отсталые уезды Воронежской губернии (Задонский, Землянский и Нижнедевицкий) были оплотом православной церкви и отличались, по данным церковных властей и полиции, отсутствием сектантов. Некоторые исследователи относят субботников к последователям Новгородско-Московской ереси жидовствующих, существовавшей в конце XV — начале XVI века.

Однако в 1504 году главные ее адепты были сожжены в деревянных клетках, и никаких сведений о продолжении существования этой ереси после их казни нет. Правда, в 1748—1749 годах в Казани проводилось следствие по доносу, обвинявшему трех горожан с семьями в отпадении от православия и переходе в секту жидовствующих. Но и там никаких доказательств найдено не было, донос признан ложными и обвиняемые оправданы. А законы, каравшие за вероотступничество, были очень жестокими.

Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года предписывало: «А буде кого бусурманин какими ни будь мерами насильственно или обманом русского человека к своей бусурманской вере принудит и по своей бусурманской вере обрежет, того бусурманина по сыску казнить, сжечь огнем без всякого милосердия». 15 июля 1738 года в Петербурге после пыток на дыбе подверглись публичному сожжению Борух Лейбов и капитан-лейтенант А. Возницын — первый за то, что совратил второго в иудаизм, а второй за то, что ушел из православия и дал себя обрезать. Но связывать этот факт с деятельностью какой либо секты нет никаких оснований.

И сам факт столь жестокого наказания говорит о единичности и исключительности этого преступления. Трудно представить, что почти два столетия ересь жидовствующих никак не проявлялась и о ней не было известно властям, а потом вдруг открылась одновременно в нескольких местах, далеких друг от друга и от Великого Новгорода, где когда-то зародилась первая секта жидовствующих. Духовенство и чиновники начала XIX века приводят несколько версий происхождения секты. Воронежский епископ доносил, что секта возникла около 1796 года «от природных жидов в губернии проживающих».

Субботники Каширского уезда заявляли, что они содержат веру не еврейскую, но ветхого завета и приняли оную от своих прародителей и учение оной получают не от евреев, а по печатным греко-российским библиям. Каширский соборный протоиерей в 1827 году писал, что секта появилась более 200 лет назад от еврея, жившего на фабрике в селе Клигино Рязанской губернии, отстоявшем в одной версте от деревни Смедово Каширского уезда. «От сего основателя жидовской секты — писал протоиерей, — прежде заразились некоторые фабриканты, от них семейства их, а от семейств почти целые деревни и селения». А министр духовных дел и народного просвещения в 1820 г.

доносил в сенат, что «евреи, по их учению считают обязанностью обращать всех в свою веру,… и что в недавнем времени евреи распространили свое учение даже между жителями Воронежской губернии». В 1766 г. такие секты появляются в Бобровском и Павловском уездах Воронежской губернии.

В с. Мечетке Бобровского уезда оказались «отступники от православной веры», которые «свиных мяс не едят», ссылаясь на триодь постную, где написано: «ядушии свиное мясо с нечистыми вместе погибнут». В воскресные и праздничные дни они работают, но субботу почитают. В этот день они собираются в какой-нибудь дом для пения стихов.

Крестов не носят. Аналогичная община обнаружились и в селе Гвазда, Павловского уезда. Они считали, что иконам не следует покланяться, в церковь — не ходить, не исповедываться и не причащаться. Веровать Богу надо духом, а исповедываться и приобщаться надо чтением псалмов.

«Перед начинанием яствы» надо читать «Се ныне благословите Господа» (Пс. 133), и после «Хвалите Господа вси языцы»

(Пс. 116) (до конца), свиного мяса не есть, субботу почитать, а воскресенье «не почитать за тем, что оно установлено по новой благодати». Распространителем иудейства здесь оказался однодворец села Козловки Козловского уезда Тамбовской губернии Федор Жабин. Одновременно с иудействующими в Тамбовской и Воронежской епархиях открылась секта «новых раскольников».

<…> Один из сектантов, тамбовский однодворец Семен Жерноклев, ездил в марте 1765 г. ездил в село Горелое Тамбовского уезда для «научения Божественного писания», и учитель — однодворец того села Семен Побирахин, после пения псалмов объяснил, что покланяться надо не образам, а человеку, потому что он по образу и подобию Божиему создан. И все присутствовавшие двукратно кланялись Побирахину в ноги, целовали его в уста и еще раз кланялись. В 1769 г.

число этих сектантов составляло 232 человек. Сенатским указом было предписано сектантов мужского пола от 15 лет и «не извиняя старостью» забрить в солдаты и отправить на войну с турками, «где не только таковые развратники, но и самые церкви святой дети и истинные сыны отечества против неприятеля жертвуют своей жизнию, и дабы сии невежды имев еще время к раскаянию своего преступления военною службою доведены были до соединения святой церкви со всеми благочестно живущими христианами…». Мальчиков до 5 лет отправить на воспитание в сиропитательный дом, а от 5 до 15 лет в гарнизонные школы, и по их окончании распределить по полкам.

Жены должны оставаться при мужьях на правах солдатских жен, а вдов и девок «раздать на содержание правоверным и доброго житья однодворцами крестьянам, с тем, они, пользуясь будущими при домах от них работами, старались вывести их из заблуждения и присоединить святой церкве». А имущество их продать с торга или разделить между местными жителями. От дворцового крестьянина Степана Кузнецова, бывшего под следствием за распространение ереси, отданного в солдаты и служившего пошла новая ветвь этого учения. Кузнецов, приезжая из крепости св.

Дмитрия в Воронеж, проповедовал это учение и передавал своим последователям записки, в которых, и в так называемых четырех псалмах, которые они пели, и заключалась их вера. Сектанты в церковь не ходили, крестного знамения на себе не изображали, иконам не поклонялись, не исповедовались и не причащались. В 1773 г. крестьянская женка Варвара Ефимова и губернской роты сержанта Овчинникова дочь девка Акилина Федорова были задержаны полицией в Воронеже на площади «в развратном простому народу толковании о честном кресте».

Были арестованы и их единомышленники: мать женки Варвары вдова однодворка Марина Шашурина и ее муж крестьянин Петр Суслин, сержанта Овчинникова жена Мавра Семенова, солдат Фома Выпов, жена его Катерина Назарова, сержанта Андрея Гребавшикова жена Ульяна Терентьева и фабричного суконщика жена Настасья Ефимова. Все они были отосланы в Воронежскую духовную консисторию для увещевания, «токмо, будучи упорны, на истинный путь не обратились, а остались при своем заблуждении», а поэтому под караулом были отправлены к Воронежскому губернатору. В губернской канцелярии их допрашивали под битьем плетьми. На вопрос кто сочинил их четыре псалма, все ответили, что не знают.

Крестьянин Суслин и его теща Шашурина сказали, что научились им от Степана Кузнецова, Варвара Ефимова от мужа Суслина, а Мавра Овчинникова и ее дочь Акилина под пытками показали, что те псалмы научил их петь Бог. После битья плетьми солдат Выпов, крестьянин Суслин, Настасья Ефимова, Катерина Назарова и Ульяна Терентьева заявили, что отказались от своего заблуждения, и в подтверждение этого там же, в губернской канцелярии, «изображая на себе крестное знамение, святым иконам поклонились». И были они препровождены к Воронежскому епископу Тихону для дальнейших увещеваний. Нераскаявшиеся же пятидесятилетняя вдова Марина Шашурина, с дочерью Варварой Суслиной, Мавра Овчинникова и ее четырнадцатилетняя дочь Акилина были оставлены в тюрьме, а губернатор за указом о том, что с ними делать обратился в сенат.

Сенатское постановление гласило: «Отдать женок мужьям, а вдову и девку на содержание в другие казенные селения правоверным и доброго жития однодворцам или крестьянам,.. чтоб они, пользуясь в домах своих от них работами наивсевозможнейшим образом, старались при том вывести их из безумного заблуждения и присоединить к Святой Церкви. В противном случае, если по ненадежности их обращения к благочестию, одних мужья, а других из правоверных поселян никто взять к себе не пожелают, то отослать их на имеющиеся в Воронеже фабрики в работу». В середине XVIII века секта иудействующих открылась среди казаков области войска Донского.

Власти переселили сектантов в Александровский уезд Кавказской (позже Ставропольской) губернии, где разрешили им проживать и исповедывать свою веру при условии, что они не будут совращать православных в жидовство. В станице Александровской секта распространилась чрезвычайно. Даже в указе о борьбе с жидовствующими, изданном в 1825 году, говорилось, что секта в Александровском уезде в какой-то степени признана правительством. В начале XIX века практически одновременно правительству Российской империи стало известно о существовании сект субботников в Каширском уезде Тульской губернии, Бобровском и Павловском уездах Воронежской губернии и в городе Ельце Орловской губернии.

Быстрое их распространение было обусловлено так же кризисом православной идеологии в XVIII веке, когда возникли молокане, духоборы и другие течения русского православного сектантства. Осенью 1810 года из вотчины подполковника Николая Андреевича Писарева, села Ильманово Зарайского уезда Рязанской губернии, сопредельного с Каширским, совершила побег семья крестьян-субботников — Василий Никифоров с женой Анной и годовалым сыном Петром. Добравшись до Одессы, они прожили в ней около двух лет. Там у них родилась дочь Анна.

Оставив жену с детьми в Одессе в работницах у некоего еврея Гершка, Василий ушел на заработки за границу. Услышав об Императорском манифесте от 30 августа 1814 года, объявлявшем амнистию ушедшим за границу и разрешающем им поселяться в новороссийских городах, он пришел в Екатеринослав и записался в тамошнее мещанство. В 1819 году он, взяв в городовом магистрате паспорт, забрал из Одессы жену и детей и перевез их в Екатеринослав. Там несмотря на преследования властей субботническая община быстро расширилась и была очень популярна среди местных купцов и мещан.

23 июня 1820 года тамошние иудействующие были по этапу отправлены в Александровский уезд кавказской губернии. Их дети были отправлены в приюты. Но секта не исчезла. Сохранились многочисленные судебные дела о преследовании екатеринославских субботников.