Незаконное проникновение в Иорданию и Храмовый Свиток

То, что начиналось как рискованное паломничество к Стене Плача, закончилось приобретением бесценного артефакта для израильского музея… Под видом туриста Кто-то еще помнит те времена, когда Иерусалим был территорией Иордании? И чтобы попасть к Стене Плача, нужно было получать визу и проходить через КПП? А я хорошо помню.

1967-й год, молодость, авантюризм, второй раз на Святой Земле — я чувствовал, что просто обязан попасть к Котелю, к Стене Плача. А что такого? Ведь только я знаю, что я религиозный еврей, в паспорте-то это у меня не написано. В паспорте написано, что я американский турист.

Еще у себя дома, в Нью-Йорке, я получил иорданскую визу и уже мысленно представлял себя молящимся в Иерусалимском Храме. Ну, почти в Храме — у его Западной Стены. Солдаты, стоящие с израильской стороны границы, у ворот Мандельбаума, севернее Шхемских ворот, меня ошарашили. Оказывается, чтобы попасть в Иорданию, нужно иметь свидетельство о том, что я не еврей!

Какое свидетельство? Например, о крещении… Правда, эти же солдаты сообщили мне другую вещь — что если щедро отблагодарить иорданского офицера, он может закрыть глаза на отсутствие свидетельства. Но это как повезет — или пан, или пропал.

Если офицер будет не в настроении или заподозрит что-то неладное, можно и в тюрьму загреметь… Я всё это выслушал. Подумал минуту. Прошептал короткую молитву.

И нарочито бодрым шагом направился в буферную зону. Там ко мне сразу подошли два иорданца с автоматами и отконвоировали меня к офицеру. — Чем могу быть полезен? — обратился он ко мне с вежливой улыбкой.

— Я хотел бы попасть в вашу страну. — У вас есть виза? Я кивнул. — У вас есть свидетельство о крещении?

Хорошо, что меня солдат заранее предупредил — по крайней мере, я не вытаращился в ужасе на офицера, а спокойно ответил: — К сожалению, я забыл его дома. Может быть, есть возможность пересечь границу без этого документа? Офицер долго смотрел на меня, видимо, оценивая мои финансовые возможности, а потом спросил: — У вас есть гостиничная бронь? Тут я сообразил, что это он бросает мне мяч, и мне его нужно правильно отбить!

— Нет. И я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне помогли с гостиницей… — Возможно. А как насчет экскурсовода?

Я почувствовал, что верно включился в игру, и ответил как можно более любезно: — Да, я бы с удовольствием воспользовался услугами гида-экскурсовода. — Может быть, вам также нужна машина с водителем? — О, да, конечно! Вы можете мне помочь договориться насчет машины?

Я был бы вам очень, очень признателен! — Хорошо. Приходите завтра, в три часа дня. Не опаздывайте, моя смена заканчивается в четыре.

До свидания. Фу-у-х. Пока всё шло хорошо. Оставалось только молиться, чтобы пограничники не открыли мой рюкзак и не обнаружили бы там мои тфилин!

Понимаете, одно дело — «забыть» дома документ о крещении, и совсем другое — везти с собой прямое доказательство еврейства! К счастью, никто меня не досматривал. Я заплатил офицеру наличными за гостиницу, машину, водителя и гида.

Какая часть моих долларов осела у него в кармане, а какая попала по адресу, я не знаю. В любом случае, это была цена, которую мне было совсем не жаль заплатить за молитву у Котеля. Я тогда не подозревал, что, потерпи я всего несколько недель, попал бы к Котелю совершенно бесплатно и без всяких иорданских взяточников. Я зарегистрировался в гостинице Шейх Джаррах, познакомился со своим гидом-арабом — и начал ездить по таким местам Святой Земли, которые в те годы были совершенно недоступны евреям.

В первый день — Старый город, во второй день — Пещера Праотцев в Хевроне и могила праматери Рахель — у дороги, где её похоронил наш праотец Яаков. Везде я шептал Теилим, прикрывая рот, чтобы меня не заметили… И везде я слушал объяснения моего гида, которые не имели ничего общего с истиной. Так он мне надоел за два дня — то ли гид, то ли соглядатай.

А мне же к Котелю нужно! На третий день я отказался от его услуг и попробовал найти себе экскурсовода самостоятельно. Мне повезло: в фотостудии у Шхемских Ворот удалось нанять молодого парня-армянина. Когда я у него спросил, что стоит посмотреть в Старом Городе, он сам произнес слова «Стена Плача», и я понял, что не ошибся в нём.

Он повел меня вниз по старым улочкам, уверенно поворачивая то направо, то налево, буднично здороваясь со знакомыми, привычно сторонясь, заслышав шум мотора очередной легковушки, и рассказывая мне что-то про церкви и монастыри, мимо которых мы шли. Я пытался слушать, что он говорит, но сердце просто выпрыгивало у меня из груди, я не мог уловить ни слова. «Котель, Котель, я скоро увижу Котель!» — эта мысль полностью заглушала всё, происходящее вокруг.

И вот я увидел ее — Западную Стену Храма. Как назвать это чувство? Захватило дух? Сжалось сердце?

Слезы подступили к горлу? Подкосились ноги? Нет, всё это внешнее, телесное… То, что творилось у меня внутри, невозможно описать: сумасшедшая радость, острая боль, страшное горе, яркая надежда…

Ничего этого нельзя было показывать — вокруг меня были арабы, и я, еврей, находился здесь незаконно. Но было что-то, что я давно запланировал и был обязан сделать. Я понимал, что очень рискую, и всё же. Я поддел ткань рубашки на плече, у шва, — рубашка была старая, протертая, и разорвалась легко.

Разрыв получился очень маленький — но все же это был разрыв, и моё ощущение траура нашло свое выражение — хотя бы в этой крошечной дырочке. Армянин покосился на меня. Он хотел что-то спросить — но не стал. Я вынул фотоаппарат и стал фотографировать Котель.

Не успел я и пяти раз щёлкнуть затвором, как ко мне с угрожающим видом подошел иорданский полицейский и потребовал прекратить фотографировать. Я тут же убрал фотоаппарат в рюкзак, но он не успокоился: — Почему у вас рубашка порвана? — Я недавно упал, напоролся на колючую проволоку… — Евреи точно так же рвут одежду, когда приходят сюда, — с подозрением произнес полицейский.

И тут армянин меня удивил: — Я видел, как он падал. Смотрите, сколько у вас понатыкано колючей проволоки повсюду. Вам бы надо навести здесь порядок! Было видно по глазам полицейского, что он не поверил ни мне, ни армянину, — но он не остановил нас, когда мы развернулись и пошли в сторону лестницы.

Я не спросил у моего гида, зачем он меня выгораживал, а он не спросил меня, как я, еврей, попал на территорию Иордании. Мы закончили экскурсию, я заплатил ему — и больше мы никогда не виделись. А потом… Спасение Храмового Свитка Потом произошло то, ради чего, возможно, Вс-вышний направил меня в Старый Город именно в этот день, именно в этот час, именно по этой улице, и именно когда я был один.

Я шел среди арабских лавочек. Специи, ковры, фрукты, сувениры — всё вперемешку. Мои глаза что-то искали, но тогда я еще не знал — что. Я интуитивно зашел в одну из лавочек и поздоровался с усатым хозяином лет шестидесяти.

Он был в коричневой рубашке, длинном темном сюртуке и бордовой феске. Он представился именем Кандо. — Что вас интересует? — спросил хозяин лавки.

— Разное… Древности, артефакты, — ответил я, не зная сам, что я хочу найти в этой арабской лавке. Может быть, старинную еврейскую лампаду или кувшин? Если повезет — подсвечник для субботних свечей, кружку для омовения рук или савивон …

— Я бы хотел приобрести что-то особенное, не обычную сувенирную ерунду, понимаете? — сказал я многозначительно. Хозяин молчал минуты три. Со стороны казалось, что он медитирует, так он был спокоен.

Ни одна мысль ни отражалась на его лице. Потом он медленно встал и подошел к полке с книгами. — Э-э-э, — промямлил я, — не думаю, что меня заинтересуют книги, даже если они старинные… Араб совершенно проигнорировал мои слова, взял с полки увесистый том и водрузил его на прилавок.

Бегло проведя пальцем по обрезу книги и, видимо, нащупав закладку, он точным движением открыл книгу где-то в середине. Я уставился на открывшуюся страницу, но все еще не понимал, что он собирался мне продать. Тогда торговец, не глядя на меня, вынул из кармана пинцет, ухватил им какой-то маленький кусочек то ли бумаги, то ли ткани со страницы тома и протянул его мне. Я впился глазами в желтоватую тряпицу — на ней был какой-то рукописный текст на иврите!

Не может быть! Неужели это?.. Буквально позавчера я видел что-то подобное в Палестинском археологическом музее — это были фрагменты знаменитых Свитков Мертвого Моря. Я продолжал вглядываться в кусочек пергамента и всё больше убеждался в том, что он действительно может оказаться частью одной из бесценных Кумранских рукописей.

Помня о неписаных законах восточного рынка, я всеми силами старался не показывать торговцу свои эмоции. — Сколько? — неторопливо спросил я. — Одна тысяча динаров, — ответил тот.

Тысяча динаров — это была совсем немаленькая сумма, на тот момент — около 2800 долларов. При желании, я мог найти тысячу динаров, но… Это было дерзкое путешествие, и пока удача меня сопровождала повсюду, так почему бы не попытать счастья еще раз? — Это совсем небольшой фрагмент.

Сколько тут — сантиметров семь на три? Нет, я хочу приобрести всю рукопись целиком. Кандо холодно засмеялся, щуря глаза: — Не беспокойтесь, я могу достать вам всю рукопись. Его смех меня сбивал, мне и так было сложно изображать спокойствие.

Я собрался, помолчал и тихо, с расстановкой, произнес: — Сколько за всю рукопись? — Один миллион динаров. — Где мы можем совершить сделку? — В Лондоне.

Мы обменялись контактами, и я вышел из лавки. Полное имя этого человека было: Халиль Искандер Шахин. Это был очень известный перекупщик древностей из Вифлеема, и три из самых первых найденных рукописей Мертвого моря были куплены у него! Но это было двадцать лет назад, и я не мог догадываться, что он всё еще хранит у себя манускрипты…

* * * Я чувствовал, что уже возбудил достаточно подозрений своим странным поведением, и надо мне убираться из Иордании, да поскорее. Я никогда не был разведчиком и не читал книг про шпионов, но даже мне было понятно, что лучше срочно заказать такси в аэропорт и ночевать там на полу в ожидании любого рейса, чем пробовать вернуться в Израиль пешком через КПП. Первый утренний рейс был в Бейрут, на него я и купил билет. Из Бейрута я полетел на Кипр, а уже оттуда — в Израиль.

В Израиле я не терял времени даром. Не стоит приводить всех подробностей, но далее события развивались следующим образом. Я рассказал о рукописи знакомому продавцу антиквариатом, державшему магазинчик недалеко от гостиницы Кинг Дэвид. Тот позвонил Моше Даяну, который был не только генералом, но и коллекционером.

Через несколько недель, в ходе Шестидневной Войны, Иерусалим и Вифлеем были освобождены израильской армией. Когда к Кандо домой, в Вифлеем, пришли два израильских разведчика, тот принял их очень приветливо и с улыбкой «признался», что знать ничего не знает ни о каких рукописях, что всё, что у него было, давным-давно уже в музее. И только когда его задержали и доставили в полицейский участок, после продолжительных торгов, он согласился продать рукопись Израилю за 105 тысяч долларов. В доме ассирийского перекупщика в Вифлееме, в тайнике под одной из плит пола в спальне, в простой картонной обувной коробке, лежал древний манускрипт — Храмовый Свиток!

Да, тот кусочек ткани, который Кандо предлагал мне купить за тысячу динаров, оказался фрагментом Храмового Свитка — одного из самых интересных и загадочных Свитков Мертвого моря, которые были написаны около двух тысяч лет назад евреями-сектантами общины «Яхад». Это была одна из многочисленных сект в Иудее накануне разрушения Иерусалимского Храма. Они покинули мир ради затворнической жизни в Кумранской пустыне, где писали, переписывали и сохранили в недоступных пещерах более девятисот рукописей, в том числе — и Храмовый Свиток, который сейчас занимает свое законное место в Музее Израиля. * * * Вот так закончилась эта детективная история.

С прошествием лет я много размышлял о том, что произошло, и пришел к выводу, что исторические ценности не имеют никакого смысла, если они остаются просто музейными экспонатами. Люди ходят в музеи и узнают о том, как раньше жили евреи, но не задумываются, что можно и сейчас жить еврейской жизнью. Но как сделать так, чтобы экспонаты «заговорили» с нами и научили жить по-еврейски?