Песнь Мирьям

О юной праведнице Мирьям Пинкус, благословенной памяти

От редакции. В дополнениях к книге «Нефеш Хая» рава Шимшона Давида Пинкуса, помимо рассказов о его праведной супруге рабанит Хае Миндл (см. в прошлых номерах журнала «Беерот Ицхак»), есть также небольшие воспоминания о его праведной дочери Мирьям.

Вместе с равом и рабанит, выбранными Всевышним для искупления грехов поколения, погибла их дочь Мирьям (прим. ред. они трагически погибли в автокатастрофе). Она была совсем юной, но успела свершить так много... Она как будто знала, что у нее немного времени, и старалась тратить его на действительно важные вещи...

Мирьям отличала удивительная приязнь в общении. Все ее подруги вспоминают, что с ней было просто приятно находиться рядом...

Об этой приязни вспоминают не только подруги, но и члены семьи, особенно -- жены ее братьев. Всякий раз, когда они приезжали в гости, Мирьям встречала их с таким радушием, как будто не []было для нее большей радости, чем приезд невестки... Племянники обожали тетю Мирьям...

Непонятно, каким образом Мирьям успевала все то, что она взваливала на свои плечи. Она была очень общительной, многочисленные подруги окружали ее, очарованные ее достоинствами. Она старалась уделить одинаковое внимание всем одноклассницам, как популярным в обществе, так и тем, кто оказался «на задворках». Обычно она не готовилась к экзаменам в одиночестве, а с радостью использовала свои таланты, чтобы помочь подготовиться к экзамену подруге, которой тяжело дается материал.

Два раза в неделю она занималась с девочкой, которой был необходим репетитор. За эту работу ей платили, но ее самоотдача намного превосходила ожидания родителей девочки. Например, отправляясь на урок, она всегда выходила заранее, чтобы, не дай Б-г, не опоздать, и не дать ученице почувствовать пренебрежение к себе...

Преданная дочь

Доброе сердце Мирьям побуждало ее протягивать руку помощи всем, кто в этом нуждался, -- подругам, родственницам, благотворительным организациям... Но не за счет своих обязанностей по дому! Старшие братья вспоминают, что, когда они приезжали в гости со своими семьями, именно Мирьям вызывалась взять детей на прогулку в парк, чтобы дать возможность их родителям отдохнуть. Если нужен был доброволец, чтобы сбегать в магазин, как правило, им оказывалась Мирьям...

Субботние подсвечники рав Пинкус всегда чистил сам. Но ему нужны были помощницы. А помощницы не очень-то хотели этим заниматься... Обычно ему помогала Мирьям, объясняя, что видит особую честь в возможности помочь папе...

Просьбы родителей выполнялись безотлагательно. Их слово было законом, как в вопросах материальных, так и в духовных. В магазины одежды Мирьям ходила только с мамой, и ничего не покупала без маминого одобрения и заверения, что данная одежда соответствует законам скромности и обычаям, принятым в их семье.

Зная, что ее мама ужасно расстраивается, когда с утра обнаруживает в раковине грязную посуду, оставшуюся с вечера, Мирьям старалась вымыть ее, даже падая с ног от усталости... Ее сестры чувствовали себя спокойно. Они знали, что даже если они и не помоют за собой посуду, к утру она все равно будет вымыта, и мама будет довольна...

В последний год Мирьям училась в Бней-Браке и приезжала домой только в четверг вечером, после недели, насыщенной учебой. Можно было ожидать, что, оказавшись, наконец, дома, она захочет развалиться в кресле и немножко отдохнуть... Но нет. Приехав из семинара, она сразу же кидалась убирать квартиру, а, покончив с уборкой, принималась за готовку, стараясь компенсировать свое недельное отсутствие, во время которого она не могла помочь по дому...

Не подумайте, что она делала это с кислым лицом, для того чтобы «выполнить свой долг»... Отнюдь нет! Все, что она делала, она делала с искренней радостью, заражая этой радостью всех окружающих.

Одна из ее невесток говорит, что не может забыть, как за несколько дней до трагедии, в канун Песаха, она пришла к ним в дом и обнаружила на кухне увлеченно занимающуюся уборкой Мирьям и ее насквозь мокрых хохочущих братьев...

«Что у вас тут происходит?» -- поинтересовалась она.

Выяснилось, что Мирьям показалось, что мальчики недостаточно вовлечены в предпасхальную уборку, и она вылила на них ведро воды, дав им возможность «прочувствовать» особенную атмосферу подготовки к Песаху...

Великие поступки

У Мирьям были свои обычаи, свидетельствующие о ее величии. Например, рав Пинкус установил в подъезде лампочку, которая горела всю ночь, и Мирьям каждый вечер зажигала ее, как только начинало темнеть.

«Папа сказал мне, что написано у наших мудрецов, благословенной памяти, что тот, кто освещает дорогу другим, удостаивается сыновей -- мудрецов Торы», -- объясняла она...

Ее подруга вспоминает, как они вернулись в общежитие поздно ночью. Уставшие, они еле доползли до кроватей. Уже лежа в кровати, та подруга вспомнила, что они забыли приготовить кружки для утреннего омовения рук, и сообщила об этом Мирьям. Сообщила -- как факт, понятно было, что раз они уже легли, никто теперь не пойдет за кружками... «Мы так устали... Одна ночь ведь ничего не изменит...» -- рассуждала подруга вслух, и вдруг заметила, что она разговаривает сама с собой, а Мирьям уже возвращается в комнату с двумя тазиками и двумя кружками с водой в руках -- для себя и для нее...

Та же подруга как-то обратила внимание, что Мирьям шевелит губами. «Что ты там шепчешь?» -- спросила она, и Мирьям объяснила: «Пять лет назад меня попросили читать каждый вечер несколько глав из Теилим за здоровье одной женщины. Я не знаю, может быть, она уже выздоровела, а может быть, надо продолжать за нее молиться... Спрашивать я не хочу, чтобы не лезть в чужую жизнь, поэтому я продолжаю каждый день молиться за нее на всякий случай...»

Как-то Мирьям спросили, почему она часто плачет во время молитвы, и она объяснила, что молится о выздоровлении одного знакомого, о потомстве для другой знакомой и так далее... Она очень переживает за тех, кому тяжело, отсюда и слезы...

Молилась Мирьям и за себя... В ее молитвеннике была найдена записка со специальной молитвой о женихе -- праведном и мудром в Торе...

Преданность Торе

Учась в семинаре в Бней-Браке, Мирьям два раза в неделю приходила в дом своего женатого брата -- посидеть с детьми во второй половине дня, пока их мама не вернется с работы, чтобы ее брату не пришлось прерывать учебу в колеле.

На следующий день после Шаббата, проведенного дома в Офакиме, Мирьям рано утром уезжала в Бней-Брак, для чего ей приходилось очень рано вставать. После утренней учебы в семинаре она шла на несколько часов к племянникам, а оттуда -- снова в семинар, на вечерние уроки... Это был нелегкий день, но возможностью передохнуть днем Мирьям жертвовала ради учебы брата.

Однажды случилось так, что начало каникул в семинаре выпало на понедельник, и получалось, что иногородним девушкам вообще не стоит после Шаббата возвращаться в семинар ради одного учебного дня. Когда Мирьям услышала об этом, она согласилась, что, действительно, ради одного дня учебы в семинаре нет смысла ехать в Бней-Брак... Но если она не приедет, кто будет сидеть с племянниками?

Мирьям готова была поступаться своим удобством и жертвовать своим временем ради изучения Торы, при этом она делала это так естественно, с такой улыбкой, что казалось, что ей это ничего не стоит...

«Не надо меня благодарить... Я ведь таким образом тоже получаю награду за то, что мой брат учит Тору...» -- говорила она невестке...

Да и соседки, с детьми которых она сидела время от времени, вспоминают, что она никогда не чувствовала, что делает им одолжение, что ей положена благодарность. Она с радостью сидела с чужими детьми, не замечая трудностей. «Мне это совсем не сложно», -- говорила она...

И тут надо подчеркнуть, что она никогда не брала плату за услуги няни. Рав Пинкус объяснял дочерям, что деньги им не нужны, ведь все, что им нужно, они получают от родителей, а благотворительностью надо заниматься ради благотворительности.

Не имея от этого никакой материальной выгоды, Мирьям обычно не отказывалась от возможности сделать доброе дело, даже если для этого ей приходилось пропустить какое-то важное для нее мероприятие...

Деликатность

Мирьям была очень деликатной. Она умела сделать замечание, никого не обидев при этом. Когда была необходимость какой-то девушке объяснить, что она ведет себя неподобающе, как правило, это поручали именно Мирьям. Можно было быть уверенным, что она сделает это наилучшим образом. Мирьям объясняла девушке, что у нее самой -- такая же проблема, и предлагала вместе подумать, как «они» могут что-то изменить...

Девочки любили ее, искали ее общества. В такой ситуации бывает трудно избежать запрещенных разговоров и сплетен... Но Мирьям это удавалось. Если разговор переходил на личности, Мирьям мягко замечала: «Ой, ведь это может перейти в злословие... Давай поговорим о чем-нибудь другом...», и девочки принимали это...

Близость к Всевышнему и Б-гобоязненность

Близость к Всевышнему, которую ощущала Мирьям, была необычной для ее возраста. Когда девочкам в семинаре дали задание нарисовать рисунок на тему «Кто такой еврей?», Мирьям нарисовала веревку, соединяющую Небо и Землю, и много-много сердечек вокруг...

«Еврей -- это тот, кто связан со своим Небесным Отцом узами любви», -- пояснила она...

Это было так похоже на нее, вся ее жизнь была воплощением любви к Творцу, ведь дом, в котором она выросла, был построен на крепком фундаменте этой любви!

Эта любовь все время побуждала ее искать, каким образом она может еще лучше выполнять Его заповеди.

Устав семинара Мирьям выполняла безо всяких поблажек для себя, и не только в стенах семинара, считая, что именно так должна вести себя еврейская девушка...

Мирьям старалась вести себя как можно скромнее и не выделяться среди других. Она избегала быть в центре внимания, правда, оставаясь в стороне, она, как правило, просто смещала центр компании в эту сторону...

Если она была должна кому-то деньги, даже небольшую сумму, она торопилась отдать их при первой же возможности. За день до аварии она специально встречалась с одной из подруг, чтобы отдать ей небольшой долг. Никакой срочности в этом не было, но ведь Всевышний повелел избегать присвоения чужого, а в этом вопросе нет разницы между мелочью и крупной суммой...

Каждый Шаббат Мирьям подвергалась непростому испытанию. У нее были сухие шелушащиеся губы. В будний день можно было отодрать чешуйки кожи или смазать губы, а в Шаббат ни то, ни другое делать нельзя! Было видно, как ей тяжело, какая борьба происходит у нее внутри, как ей мешают эти кусочки кожи, которые так легко убрать -- машинально, не отдавая себе отчета в том, что она делает, или сознательно, придумав себе какое-то оправдание... Мирьям побеждала в этой борьбе!

Она молилась три раза в день, стараясь не пропускать ни одной молитвы. Ведь каждая молитва -- это еще одна возможность поговорить с Небесным Отцом «лицом к лицу»!

Молитвы ее были очень искренними и вдохновенными. Она воплощала в жизнь папины указания, изложенные им в книге «Врата в мир молитвы». В этой книге рав Пинкус подробно говорит о подобающих форме и времени молитвы, и говорит, что молитву «Шмонэ Эсре» надо молиться, пока она не закончится [т. е., с чувством и не торопясь]...

В каникулы рав Пинкус строго следил за тем, чтобы девочки читали «Шма» и молились в установленное время (несмотря на распространенный обычай, согласно которому женщины, будучи освобождены от выполнения заповедей, связанных со временем, могут молиться и после установленного времени -- прим. пер.).

«Если вы захотите вернуться в кровать после молитвы -- имеете полное право так поступить!» -- говорил рав Пинкус и будил девочек, чтобы они успели помолиться вовремя. Мирьям обычно вскакивала первая, еще до того, как папа успевал зайти в комнату: «Я уже встала! Меня будить не надо!» -- говорила она...

Мирьям никогда не останавливалась на достигнутом, беспрерывно искала, что она может улучшить в себе, что ей необходимо исправить... будь то молитва, благотворительность или уважение к родителям, она готова была совершенствоваться бесконечно!

И даже если она что-то делала не так, она спешила это исправить. Она относилась к своей жизни с большой ответственностью, проявляя несвойственную для ее возраста зрелость, продумывая каждый свой шаг, готовая сделать все, чтобы ее одежды «всегда были белыми» (Коэлет, 9:8). [Это значит --- быть чистой от малейшего греха.]

Перед сном Мирьям обязательно просила прощения у братьев и сестер, на тот случай, если вдруг она их чем-то обидела... И у родителей -- на тот случай, если она недостаточно проявила уважение к ним или не сразу сделала то, что ей сказали. Братья и сестры, привычные к этой сцене, которая повторялась каждый вечер, завидев приближающуюся к ним Мирьям, кричали ей: «Прощаем, прощаем!», но Мирьям это не устраивало... Она все равно подходила к каждому из них и просила прощения. Не обращая внимания на их отмашки и заверения, что такая чистая душа, как она, физически не может никого обидеть, Мирьям стояла на своем и просила каждого сказать, что он прощает ее от всего сердца...

Тяга к духовному

У Мирьям была особая тяга ко всему, что связано с духовностью. Когда рав Пинкус говорил за шаббатним столом, Мирьям заставляла всех замолчать, видно было, что ей действительно очень важно услышать его слова, чтобы подняться еще на одну ступеньку духовности.

Подруги вспоминают классную руководительницу, которая преподавала у них еще в школе. В течение года преподавания у нее возникла особая связь с классом, и когда закончился учебный год, девочки попросили, чтобы она продолжила общение с ними, именно Мирьям была инициатором этой просьбы, именно ей принадлежала идея организовать еженедельный урок этой учительницы по книге Рамхаля «Месилат Йешарим». Это было в седьмом или восьмом классе, но уже тогда у нее был интерес ко всему духовному.

Впрочем, уже с рождения в ней угадывалась особая чистота и особая святость, которые с годами только усиливались...

Рабанит Пинкус рассказывала, что как-то приготовила для Мирьям, когда она была еще совсем маленькой, пюре из свежих фруктов. Но когда она подошла с тарелкой к дочери, тарелка неожиданно перевернулась, и все вылилось на пол. Рабанит сделала еще пару попыток, но каждый раз что-то случалось, и она так и не смогла накормить маленькую Мирьям. После третьей неудачной попытки рабанит поняла, что это -- неспроста, и решила проверить остатки фруктов, из которых она приготовила пюре. Оказалось, что один из плодов был червивым! Само Провидение охраняло ее, как будто заботясь о чистоте жертвоприношения...

Ее родители свидетельствовали, что новорожденная Мирьям просыпалась всякий раз, когда рядом с ее кроваткой произносили слова Торы. Возможно, она не понимала того, что говорили рядом с ней, но это понимала и чувствовала ее чистая душа... Она слушала с раскрытыми глазами, и каждому, кто видел это, было очевидно, что эта девочка наделена особой душой.

Рав Пинкус регулярно проводил дома урок по книге «Томер Двора» рава Моше Кордоверо, книге, очень трудной для понимания. Мирьям присутствовала на каждом уроке, слушая очень внимательно, и рав Пинкус отмечал, что чувствует, что Мирьям прекрасно понимает все, что он говорит, как будто его слова попадают прямо к ней в душу...

У нее была высокая душа, ненадолго спустившаяся в этот мир. Мы не удостоились, чтобы она побыла среди нас подольше... Она, безусловно, выполнила свое предназначение и попала в Высшие миры, чтобы там наслаждаться присутствием Всевышнего и получать заслуженную награду... Ну а нам остается только ждать того дня, когда Всевышний утрет все наши слезы и приведет Избавление, да произойдет это вскорости, в наши дни!