Рав Котлер — глава 3 — Горькие дни в «Золотой стране»

Горькие дни в «Золотой стране»

Даже при помощи «Ваад а-Ешивот» и «Джойнта» (Американского еврейского распределительного комитета) обеспечение бюджета ешивы оставалось постоянной проблемой. Рав Аарон говаривал: «Аббревиатура Рош Месивта (Глава ешивы) — РАМ (возвышенный), что при прочтении наоборот дает буквы МАР, что означает «горький». Это великая честь — стоять во главе переполненного бейт-мидраша и преподавать Тору, это РАМ — возвышенно. Другая сторона медали — это финансовая борьба, которая МАР — горька».

Шаткая польская экономика, девальвация злотого и растущий долг ешивы означали, что Раву Аарону придется пойти по пути других глав ешив и отправиться за границу для сбора средств.

В 1933 году он поехал в Англию и Ирландию, но стало очевидно, что ешива находится на грани финансового краха. Он чувствовал, что у него не будет иного выбора, кроме как отправиться в путешествие за океан, в дом самой большой и материально процветающей еврейской общины в мире — в США.

Хотя рав Меир Шапиро, рав Барух Бер Лейбовиц, рав Элиэзер Йеуда Финкель, рав Шимон Шкоп и другие совершали поездки по сбору средств в Америку в 1920-х годах с переменным успехом, никто не предпринимал такого путешествия после биржевого краха 1929 года и последовавшей за ним Великой депрессии. Экономика наконец пошла на поправку, но депрессия не закончится до 1939 года, и у многих все еще было туго с деньгами. Тем не менее, экономика Польши погрязла в еще худшей депрессии, и рав Аарон надеялся, что еврейские сердца и кошельки откроются для их нуждающихся братьев за границей.

В течение 11 месяцев пребывания в Соединенных Штатах рав Аарон посетил множество мест от Бостона до Атланты, от Нью-Йорка до Небраски. Его знакомили с поклонниками, которые станут его верными сторонниками. Самым важным стало партнерство, начатое с г-ном Ирвингом Бунимом, которому суждено было стать ближайшим доверенным лицом рава Аарона на следующие три десятилетия.

Будь то спасательная работа во время войны, строительство «Бейт Мидраш Гавоа», создание «Хинух Ацмаи», «Тора Умесора» и почти любое начинание, в котором рав Аарон участвовал или которое инициировал для строительства послевоенного ортодоксального иудаизма, он делал это с Ирвингом Бунимом рядом.

Другими заметными сторонниками были г-жа Неха Голдинг и ее муж Сэм, принимавшие рава Аарона в своем доме в Нью-Йорке. Г-жа Голдинг также основала женский комитет ешивы, побуждая местных женщин поддерживать молодых людей, посвятивших себя изучению Торы. На ее похоронах много лет спустя рав Аарон произнес единственную надгробную речь, проливая обильные слезы. «Она была цадекес а-дор (праведницей поколения). Никогда не будет другой такой, как она».

Многие трудности, с которыми столкнулся рав Аарон в Америке, проистекали из того факта, что Клецк был относительно новой ешивой и не имел большого числа выпускников, занимающих видные посты в Америке, которые могли бы помочь в налаживании связей и сборе многолетних пожертвований, обещанных раву Аарону.

Тем не менее, рав Аарон вернулся домой перед Элулом 1936 года с чувством удовлетворения, зная, что спас ешиву в Клецке от возможного закрытия и может выплатить ее долги.

Часть третья: Побег и спасение

Убежище военного времени

23 августа 1939 года стало одной из самых значимых дат в истории XX века. Особенно это касалось европейского еврейства. В этот день в Москве министр иностранных дел нацистской Германии Иоахим фон Риббентроп и министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов подписали пакт о ненападении между двумя режимами. Секретным пунктом соглашения был раздел Польши.

Неделю спустя Вермахт вторгся в Польшу с запада, а 17 сентября Красная Армия вторглась с востока. К концу месяца Варшава капитулировала, и Польша была поделена между двумя агрессорами.

Основная часть ешив находилась в польском регионе, который попал под юрисдикцию Советов. Это поставило их в очень опасное положение. Они рассматривались коммунистическими властями как рассадники контрреволюционной деятельности и рисковали быть насильственно закрытыми, а их обитатели — арестованными и депортированными.

Рав Аарон прекрасно понимал, что такое Советы и каковы их методы. Его ешива уже бежала от Советов 18 лет назад из Слуцка, нелегально перейдя границу в Польшу.

Другое геополитическое событие подарило неожиданный луч надежды. Город Вильно и его окрестности были включены в состав Второй Польской Республики после Первой мировой войны. Недавно получившая независимость Литва оплакивала потерю того, что они считали своей древней столицей, и временно перенесла столицу в Ковно (Каунас) в межвоенный период. Теперь, после вторжения в Польшу, Советский Союз аннексировал Восточную Польшу, включая Вильно, и сделал Литве роковое предложение, от которого она не могла отказаться.

Вильно и его окрестности возвращались Литве — которая сохраняла нейтралитет во время военных действий, — а взамен Советам разрешалось создать военные базы на литовской территории.

Тысячи беженцев, стремившихся покинуть зону военных действий, поняли: любой, кто окажется в Виленском округе в день передачи, пересечет международную границу и попадет в нейтральную страну без необходимости в документах или паспорте. Любой, кто добрался до Вильно, оказался на время в относительной безопасности в городе, кишащем беженцами.

Безусловно, во всех этих событиях и Сталин, и Гитлер (да сотрутся их имена!) преследовали исключительно свои преступные цели. Однако у Творения есть Всевышний. Он передает Вильно Литве, прокладывая пути спасения как для ешивы «Мир», так и для ведущих глав ешив, мудрецов Торы и праведников. Впоследствии они заново восстановят из пепла Катастрофы мир Торы.

Приезжайте в Вильно!

Номинальным главой «Ваад а-Ешивот» в этот тяжелый период был немолодой рав Хаим Озер Гродзинский, который нес на себе бремя заботы о еврейском народе в целом и чувствовал особую ответственность за студентов ешив в частности. Чувствуя опасность, которая грозила ешивам под потенциальным советским владычеством, он призвал все ешивы спешно бежать в Вильно.

8 октября рав Аарон отправился в Вильно, чтобы посоветоваться с равом Хаимом Озером и другими главами ешив. Через несколько дней он телеграфировал своей семье, чтобы они вместе со всем составом ешивы и администрацией немедленно покинули Клецк и направлялись в Вильно. Когда ешива в последний раз покидала Клецк на конных повозках, все были полны дурных предчувствий, но твердо намеревались следовать инструкциям рава Аарона.

По прибытии на железнодорожную станцию в Барановичах до них дошли слухи, что в Вильно назревает кризис беженцев: перенаселение и нехватка продовольствия. В пятницу днем рабанит Хана Перел Котлер посоветовала группе студентов телеграфировать раву Аарону и спросить, стоит ли придерживаться первоначального плана ввиду меняющихся обстоятельств.

Ответ не заставил себя ждать; телеграмму доставили за час до наступления Шаббата: «Да. Немедленно. Садитесь на пятничный вечерний поезд». Ошеломленные студенты неохотно подчинились и, совершив поспешный кидуш прямо на вокзале, сели на поезд до Вильно и прибыли туда утром в Шаббат.

Воссоединившись с семьей и учениками, рав Аарон стремился увезти ешиву подальше от суеты Вильно и в январе 1940 года нашел убежище в маленьком городке Яново, к северу от Ковно. В это время неопределенности рав Аарон начал новый курс лекций (шиур) для избранной группы студентов по разделу Седер Зраим — тему, которую он продолжил преподавать, уже прибыв беженцем в США. Финансирование в это время предоставлялось как «Джойнтом», так и новой организацией, созданной по просьбе рава Хаима Озера для помощи ешивам-беженцам.

Изначально названная «Чрезвычайным комитетом для пострадавших от войны ешив», она возглавлялась учеником рава Хаима Озера в Америке, равом Элиэзером Сильвером. Позже она была переименована в «Ваад Ацала» (Комитет спасения).

В это время рав Аарон также часто ездил в Ковно, где располагались иностранные посольства, чтобы искать пути выхода для своей ешивы, подозревая, что литовское убежище не продержится долго.

Он был прав. 15 июня 1940 года — всего через восемь месяцев после бегства Клецкой ешивы в Вильно — литовское правительство уступило советскому ультиматуму, и Красная Армия вошла в страну. 3 августа Литва была официально включена в состав Советского Союза. Коммунистическая удавка снова затянулась.

Ситуацию усугубило еще одно ключевое событие, потрясшее мир ешив: 9 августа скончался рав Хаим Озер. Находясь и без того в шатком положении из-за хаоса войны, ешивы теперь столкнулись с экзистенциальным кризисом из-за советской угрозы и смерти своего покровителя и бесспорного лидера.

Последовала быстрая советизация Литвы. Рав Аарон активизировал свои усилия по получению виз для всей ешивы и поддерживал активную переписку с активистами в Соединенных Штатах, используя любую возможность, чтобы спасти своих учеников.

«Ваад Ацала» смог раздобыть ограниченное количество сверхквотных виз, предназначенных для религиозных лидеров, и одну из них предложили раву Аарону. В тот момент мысль бросить своих учеников была для него невыносима, и он вежливо отклонил предложение, все еще ища коллективное решение растущей проблемы. Рав Иссер Залман также оказывал на него давление, чтобы он уезжал, срочно написав ему: «Почему вы сидите на таком вулкане?»

Узкое окно для побега

В конце концов, два события подчеркнули факторы риска и проложили путь к решению Одним из них был обыск, учиненный сотрудниками НКВД. Хотя его отпустили, это вторжение произвело впечатление на рава Аарона. Кроме того, после захвата Литвы Советами и смерти рава Хаима Озера, рав Аарон почувствовал, что американский «Ваад Ацала» выдохся. Атмосферу пропитало чувство безнадежности, и он понял, что организации нужен прилив новой энергии и мотивации.

Эти факторы сделали его более сговорчивым в вопросе поездки в США в одиночку; он чувствовал, что, возможно, сможет организовать выезд ешивы оттуда и ускорить процесс, вдохнув новую жизнь в работу по спасению.

Используя экстренную визу, полученную для него «Ваад Ацала», он, его жена и дочь получили советские выездные визы и 7 февраля 1941 года выехали из Литвы в Москву. Раву Аарону также удалось включить в визу сироту по имени Груня Виноград, жившую с ними, зарегистрировав ее как приемную дочь. (Его сын рав Шнеур уже уехал в Палестину по сертификату, полученному от деда, рава Иссера Залмана).

Расставание с любимыми учениками было тяжелым, хотя он верил, что это единственный способ спасти их. По прибытии в Москву рав Аарон отправился в американское посольство за проездными документами, но обнаружил, что произошла бюрократическая ошибка и визы еще не прибыли.

В конце концов визы были получены, и рав Аарон добрался до Владивостока и после недолгого пребывания в Кобе (Япония) сел на пароход, направляющийся в Сан-Франциско. В пятницу, 11 апреля 1941 года (канун Песаха), рав Аарон прибыл в Сан-Франциско. В понедельник, в первый день Хол а-Моэд (полупраздничные дни), рав Аарон сел на поезд на восток, проведя вторую часть праздника с равом Эфраимом Эпштейном (лидером «Ваад Ацала» и братом рава Моше Мордехая Эпштейна) в Чикаго. После короткой остановки в Цинциннати он прибыл на Пенсильванский вокзал Нью-Йорка 21 апреля 1941 года.

Когда он сошел на платформу в центре Манхэттена в тот ясный весенний день, мало кто знал, что ландшафт Торы в Америке вот-вот изменится навсегда. Даже после этого мучительного путешествия рав Аарон не собирался почивать на лаврах. Его целью никогда не было спасение самого себя, и по прибытии он немедленно приступил к действиям. Рав Аарон направил свою пламенную энергию на деятельность по спасению и восстановлению разрушенного мира Торы Европы.

Отец скитающихся сыновей

Много книг можно было бы написать — и они действительно написаны — с подробным описанием деятельности рава Аарона по спасению в годы войны. Многие истории стали легендами.

Его первой задачей по прибытии весной 1941 года было вдохнуть новую жизнь в разрозненную организацию «Ваад Ацала», чтобы оживить усилия по спасению знатоков Торы и студентов ешив. В этом он весьма преуспел, а его харизма, чувство безотлагательности и безграничная энергия мотивировали и других.

Вскоре после прибытия в Нью-Йорк рав Аарон посетил собрание местного совета раввинов и заявил:

— Я отец сыновей, которые скитаются из одного места изгнания в другое, полностью брошенные, покинутые. Это моя и ваша ответственность — спасти их. Я не могу даже описать горечь и боль, которые мы чувствовали при отъезде. Наше единственное утешение — надежда, что я смогу найти какую-то помощь.

Его величайшим первоначальным успехом стало объединение различных фракций американского ортодоксального иудаизма вокруг миссии спасения восточноевропейского мира Торы.

Веря, что единство имеет решающее значение для спасения, рав Аарон советовал отложить политические и идеологические разногласия и сплотить ряды всех ортодоксальных фракций для содействия спасательным работам. «Ваад Ацала» должен был стать зонтичной организацией, охватывающей весь спектр американского ортодоксального иудаизма, и включал «Агудат а-Раббаним», «Агудат Исраэль», «Молодой Израиль» (Young Israel), OU (Orthodox Union) и многих других. Он пытался работать с реформистскими и светскими еврейскими лидерами, а также с неевреями. Когда его критиковали за встречу с ведущим реформистом Стивеном Вайзом, рав Аарон произнес знаменитую фразу: «Я бы работал с самим Папой Римским, если бы это помогло спасти ноготь одного еврейского ребенка».

Однажды чиновник из светской организации, также занимавшейся спасением, публично отчитал рава Аарона. Чиновник спросил:

— Кого вы спасли из Терезиенштадта? Это не были религиозные евреи. Многие из них были мешумадим (выкрестами)!

Рав Аарон не отступил:

— Кто знает, почему они крестились и под каким риском они это сделали? — парировал он. — Исраэль аф аль пи ше-хата исраэль у (Еврей, даже если он согрешил, остается евреем).

Спасти оставшихся

22 июня 1941 года нацисты нарушили пакт Молотова-Риббентропа и вторглись в Советский Союз. Рав Аарон понимал, что любые попытки спасти студентов ешив и знатоков Торы в оккупированной нацистами Литве теперь бесполезны. К сожалению, почти все они были убиты нацистами и их местными пособниками.

Однако он знал, что многие бежали на Дальний Восток или были арестованы Советами и депортированы в ГУЛАГ, и он сосредоточился на спасении этих последних остатков мира европейских ешив.

Великое чудо спасения многих учащихся ешив и раввинов произошло за несколько дней до немецкого вторжения. Они были арестованы НКВД и оправлены на Восток, и именно это спасло их от Катастрофы.

Рав Аарон возглавил усилия «Ваад Ацала» по оказанию помощи тем, кто мог иммигрировать в Соединенные Штаты, а чаще — по отправке посылок с помощью и финансовой поддержки изгнанникам в Сибири, Казахстане, Шанхае (Китай) и других отдаленных местах рассеяния.

К концу 1943 года, когда стал понятен масштаб «Окончательного решения», Ваад расширил свои спасательные операции — спасать надо было любых евреев. До конца войны рав Аарон вместе с равом Авраамом Калмановичем и своим близким доверенным лицом Ирвингом Бунимом лоббировал дипломатов, законодателей и всех, кто готов был слушать в коридорах власти Вашингтона, чтобы помочь в различных схемах спасения. Хотя его мольбы, как правило, не находили отклика, ему и другим активистам по спасению все же удалось найти союзника в лице министра финансов Генри Моргентау-младшего.

Ирвинг Буним в своих мемуарах рассказал о роли рава:

«Я помню, как наш великий рав посетил министра Генри Моргентау. В то время у «Ваад Ацала» был готов к переводу миллион долларов, который должен был использоваться как выкуп за еврейских пленников, находившихся в когтях проклятых немецких убийц. [Однако] государственная политика запрещала выплату выкупа врагу. Мы пошли к секретарю Моргентау, чтобы получить разрешение на перевод этих средств. Рош Йешива сидел напротив Моргентау за столом, и Моргентау сказал ему: «Выплату выкупа мы разрешить не можем».

Рош Йешива, сверкая глазами от ярости, решительно заговорил [на идише]:

— Скажи ему, может быть, он боится потерять свой пост; пусть помнит, что жизнь одного единственного еврея ценится выше, чем вся его высокая должность.

Моргентау возмущенно спросил:

— Что он сказал?

Боясь смутить его, я начал переводить в общих чертах, что в жизни еврея наступает момент… Рав Аарон прервал меня и сказал: — Нейн, нейн, Буним, зогт эм вос их об гезогт — Нет, нет, Буним, скажи ему то, что я сказал!

Я перевел.

Услышав перевод, Моргентау надолго опустил голову. Затем он встал с кресла и, глядя Рош Йешиве прямо в глаза, сказал:

— Скажите раввину, я еврей. Я не только отдал бы свою должность, я бы пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти своих братьев-евреев».

Историк доктор Дэвид Кранцлер пишет о мрачной атмосфере, царившей в доме Котлеров в годы войны. Пока их собратья-евреи страдали в Европе, в доме не было ни сладостей, ни мяса, за исключением Шаббата.

В декабре 1945 года «Ваад Ацала» устроил благотворительный ужин в честь министра финансов Генри Моргентау и других сочувствующих чиновников. В своей знаковой речи Моргентау публично выразил восхищение героизмом рава Аарона наряду с равом Авраамом Калмановичем и Ирвингом Бунимом.

Деятельность Ваада не прекратилась с окончанием войны, потому что в Европе все еще оставались евреи, отчаянно нуждавшиеся в помощи. Ваад работал вместе с «Джойнтом» (часто в непростых отношениях), обеспечивая изможденных выживших кошерной едой, святыми книгами, тфилинами и религиозным образованием, пока они не могли переехать в устоявшиеся еврейские общины.

Рав Моше Лейбель был гурским хасидом, пережившим войну в оккупированном городе Экс-ле-Бен на юге Франции, где он выдавал себя за врача, одновременно служа моэлем для местного населения. Многие молодые сироты оказались в Экс-ле-Бен после войны, и рав Лейбель понял, что если не будет действовать быстро, то потеряет этих дрейфующих молодых евреев, которые уйдут к различным светским группам помощи беженцам. Хотя поначалу он сосредоточился на обеспечении их кошерной едой и религиозными предметами, вскоре он понял, что этого недостаточно, и обратился за помощью в «Ваад Ацала».

На следующий день он получил международный телефонный звонок из Нью-Йорка. Это был рав Аарон, который немедленно начал засыпать его вопросами о ситуации на месте. Через несколько минут рав Аарон провозгласил: — Вы должны открыть ешиву — и присылайте все счета на мой домашний адрес!

Названная «Хахмей Царфат» («Мудрецы Франции») в честь великих Ришоним, живших там когда-то, ешива началась с группы перемещенных лиц в Экс-ле-Бен. В итоге она стала светочем, распространявшим Тору по всей Франции под руководством рава Хаима Хайкина, и еще одной инициативой рава Аарона, оказавшей монументальное влияние.

Но даже продолжая руководить Ваадом, рав Аарон обратил свое внимание на другой проект: новаторскую ешиву в Америке, ныне известную как столица Торы Америки.

Часть четвертая: Видение для Америки

Воссоздать то, что было

Всего через несколько недель после рождения рава Аарона небольшой поселок в центральной части Нью-Джерси получил свой устав. 23 марта 1892 года актом законодательного собрания штата Нью-Джерси был создан город Лейквуд.

Начало Второй мировой войны в Европе заставило десятки североамериканских студентов ешив бежать домой. Многие из них были опытными знатоками Торы, проведя почти десятилетие в Мире, Каменце, Слободке или Кельме. Некоторые даже успели жениться в Европе. Вернувшись, они получили суровое напоминание о том, почему они вообще уехали из Америки — отсутствие ешивы мирового класса, верной ценностям Торы. Они решили создать колель, где могли бы изолировать себя от современных течений «Америки» и плавать в море Торы и Мусара, как это было в Европе. Они назвали его «Бейт Мидраш Гавоа» (Высший Дом Учения).

Местом для него был выбран Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк, дальний пригород Нью-Йорка в округе Вестчестер. В 1941 году в Америку прибыл рав Аарон Котлер и выразил желание открыть ешиву, основанную на структуре и ценностях его ешивы в Клецке. Группа из Уайт-Плейнс направила делегацию во главе с равом Мордехаем Йоффе для встречи с равом Аароном. Он согласился на предложение присоединиться к колелю Уайт-Плейнс при соблюдении трех условий: ешива должна находиться за городом, он сохраняет полный контроль над духовными вопросами, и он будет посвящать большую часть своего времени усилиям по спасению, пока продолжается война.

Рав Аарон обратился к своему самому доверенному соратнику, Ирвингу Буниму, и попросил его помочь найти идеальное место для ешивы. Буним предложил Лейквуд, штат Нью-Джерси, так как он находился за городом, но не слишком далеко от Нью-Йорка. Несмотря на процветающую индустрию отдыха, там отсутствовали типичные отвлекающие факторы большого города. Дополнительным плюсом был постоянный поток отдыхающих евреев, которые могли стать потенциальной базой для сбора пожертвований.

Когда распространился слух о скором появлении ешивы, многие местные жители отнеслись к этому с подозрением или даже тревогой. Инициативная группа района организовала петицию против, ссылаясь на возможный шум в тихом квартале. Сторонники ешивы обвинили противников в предвзятости к «бедным военным беженцам». К счастью, эти проблемы быстро утихли.

Чуждая концепция

И снова вечные слова Шломо а-Мелеха «Солнце восходит, и солнце заходит» нашли свое подтверждение. В марте 1944 года нацисты вторглись в Венгрию, и последний оплот еврейской жизни в Европе пришел к трагическому концу. За несколько месяцев до закрытия последних венгерских ешив, после Песаха 1943 года, «Бейт Мидраш Гавоа» открыл свои двери в Лейквуде с 14 студентами. Весьма символичное число, так как именно столько студентов были пионерами запуска Слуцкой ешивы почти полвека назад.

С самого начала было ясно, что среди потенциальных доноров мало поддержки того, что воспринималось как экстремальная концепция — изучение Торы ради нее самой. Даже среди тех, кто ценил Тору и поддерживал местные дневные школы, идея очного изучения Торы после средней школы без цели получения смихи (диплома раввина) была просто нелепой.

Для послевоенного поколения практика Тора лишма (изучение Торы ради самой Торы) была отправлена в учебники истории и колонки воспоминаний в ежедневных газетах на идише. Атмосфера материализма, относительная легкость интеграции иммигрантов в сочетании с желанием успеха для своих детей были факторами этого развития. Высшее образование считалось необходимостью даже в небольшой американской ешивной среде 1940-х годов.

Некоторые главы ешив считали, что проблему колледжа можно решить, создав возможность внешнего обучения в колледже для студентов ешив. Это удовлетворило бы потребность в получении желанной степени, не ставя под угрозу учебную программу и посещаемость ешивы. С этой целью в 1946 году был учрежден Американский еврейский теологический университет, который должен был открыться в Бруклине при поддержке и участии видных глав ешив как способ решения проблемы колледжа. Оппозиция рава Аарона привела к отказу от проекта. «Господа, из колледжа никогда не выйдет рав Арье Лейб Малин (один из блестящих учеников ешивы Мир)», — говорил он своим студентам, многим из которых приходилось противостоять сопротивлению семьи и друзей из-за учебы в «отсталом» учреждении.

Посыл рава Аарона был ясен. Ученых и инженеров предостаточно. Мир выживет и без еще одного. Но после Холокоста великие знатоки Торы стали исчезающим видом.

Один из первых студентов ешивы описывал, что это было такой диковинкой в то время, что посетители отелей Лейквуда иногда заглядывали в окна бейт-мидраша и с изумлением глазели на мужчин, усердно учащихся.

Единая цель

Когда рав Аарон побудил рава Шмуэля Каменецкого открыть свою ешиву в Филадельфии, тот выразил беспокойство: какое образование (хинух) получат его дети в городе, где отсутствует надлежащая религиозная образовательная инфраструктура?

— Если ты будешь учить Тору лишма и прививать эту ценность другим, — сказал ему рав Аарон, — Ашем позаботится о твоих детях. Рав Шмуэль часто повторяет это обещание родителям, переезжающим в отдаленные места для распространения Торы.

Интересно, что, хотя многие другие послевоенные ешивы с гордостью носили имена своих европейских предшественниц, рав Аарон никогда не пытался включить слово «Клецк» в название ешивы Лейквуда. Фактически, он редко упоминал его вообще, никогда не вызывал воспоминания о своей собственной ешиве и не предавался ностальгии по десятилетиям руководства ею. Предположительно, отчасти это было связано с тем, что не он основал «Бейт Мидраш Гавоа» и, следовательно, не имел «права» сравнивать его с Клецком — но в этом было и подсознательное послание. Его внук рав Яаков Элиэзер Шварцман объяснил это так:

«Будучи великим активистом и строителем послевоенного мира Торы в Америке, рав Аарон не имел иного выбора, кроме как оставаться зацикленным на единственной цели и видении — совершить революцию Торы в своей новой стране. Он, несомненно, замечал безнадежность, излучаемую столь многими после полного опустошения Холокоста, и пришел к выводу, что единственным путем вперед является исключительная, непоколебимая концентрация на будущем. Чтобы строить, создавать и мотивировать новое поколение, он не мог оглядываться назад, только вперед; он должен был разжечь, а затем поддерживать огонь достаточно сильный, достаточно яркий и достаточно долгий, чтобы осветить весь мир Торы».

Глава пятая: Генерал Торы

Трансатлантический Рош Йешива

В последние десятилетия своей жизни рав Аарон вступил в фазу лидерства, поражающую воображение своим размахом и активизмом. Помимо «Ваад Ацала» (Комитета спасения) во время войны и в послевоенные годы, он занимал руководящие посты в «Агудат А-Рабаним» и возглавлял Моэцет Гдолей а-Тора (Совет мудрецов Торы) в «Агудат Исраэль». Вместе с равом Шрагой Фейвелем Мендловичем он участвовал в основании «Тора Умесора» в 1944 году и служил председателем ее раввинского административного совета.

Если бы все его общественные обязанности были всего лишь церемониальными ролями, это было бы достаточно впечатляюще. Но чистая церемония была чуждым понятием для рава Аарона. Лидерство означало ответственность, ответственность всегда переводилась в активизм, а активизм неизменно принимал форму запуска инициатив, мотивации других и доведения дела до конца.

Еще более поразительно то, что его влияние не ограничивалось Соединенными Штатами. Несмотря на глубокий страх перед полетами, рав Аарон часто летал в Израиль на протяжении 1950-х и начала 1960-х годов. После кончины рава Иссера Залмана Мельцера осенью 1953 года рав Аарон фактически сменил своего тестя на посту Рош Йешивы (главы ешивы) «Эц Хаим» в Иерусалиме. Рав Аарон часто совершал длительные визиты в Израиль, во время которых регулярно давал уроки в «Эц Хаим». Свою первую поездку туда в 1945 году рав Аарон совершил на корабле. Во время остановки в Египте рав Аарон столкнулся с безудержной ассимиляцией и попытался открыть там ешиву.

Рав Аарон также посещал заседания совета мудрецов «Агудат Исраэль» в Израиле, где его мнение запрашивалось по важным вопросам, связанным с израильскими выборами и политикой, что побудило рава Элиэзера Сильвера пошутить на съезде «Агуды», что у мирового еврейства появился новый вид лидера — «трансатлантический рош йешива».

Однажды рав Аарон взял с собой одного из своих внуков на встречу с равом Авраамом Алтером «Бейт Исраэль» из Гур. Как это принято в хасидских кругах, ребе предложил маленькому мальчику яблоко, от которого тот отказался, сказав, что не голоден.

Ребе, который не привык к отказам, улыбнулся и съязвил: «а хасид вет эр ништ зайн — он никогда не станет хасидом», на что рав Аарон быстро наставил своего внука: «Зог Амен! Дер Ребе хот гегейбен а браха — Скажи Амен! Ребе дал тебе благословение!»

Возможно, самый смелый проект рава Аарона был предпринят в последнее десятилетие его жизни, когда он инициировал основание «Хинух Ацмаи» (Независимого религиозного образования) в 1953 году.  Рав Аарон считал, что на карту поставлено само будущее образования Торы в Израиле, и посвятил все свои силы созданию совершенно новой образовательной инфраструктуры с нуля.

Рав Шломо Лоренц присутствовал, когда финансовый директор «Бейт Мидраш Гавоа» рав Яаков Вайсберг сообщил раву Аарону, что ешива не выплачивала зарплату в течение пяти месяцев, а поставщики угрожали прекратить поставки продуктов в столовую. Это произошло из-за того, что рав Аарон посвящал все свои ресурсы «Хинух Ацмаи», пренебрегая собственной ешивой.

— Вы правы, — ответил рав Аарон. — У меня нет надлежащего ответа. Но что я могу поделать? Я убежден, что «Хинух Ацмаи» важнее моей собственной ешивы.

Это утверждение, пожалуй, является лучшим резюме величия рава Аарона. Оно кажется сверхъестественным актом. Ему удавалось рассматривать даже свою любимую ешиву, которая несла его надежду и видение будущего американского еврейства, сквозь чистую призму своих приоритетов в построении Торы во всем мире в любой конкретный момент.

Акт балансирования

Последние два десятилетия жизни рава Аарона были отмечены балансом между укреплением Торы во всем еврейском мире и его усилиями по превращению «Бейт Мидраш Гавоа» в ведущую ешиву США.

Рабанит Хана Перель сделала этот акт балансирования возможным. Можно было регулярно услышать, как она напоминает раву Аарону сделать перерыв, чтобы поесть, чтобы у него были силы учиться и заниматься своей бесконечной деятельностью на благо народа. Она ничего не просила для себя, отказываясь даже купить новое платье, когда видела, что другим вокруг нее чего-то не хватает. Когда рав Аарон отправлялся в полет, она постилась, пока не убеждалась, что он прибыл к месту назначения.

Она была не только преданной, но и ее мудрость была легендарной. Она часто сидела у столовой, где проходил урок рава и тихо проговаривала ответы про себя. Рав Аарон гордился всесторонним знанием Танаха своей жены и часто задавал ей запутанный вопрос, улыбаясь, когда она давала не один, а два удовлетворительных ответа.

Рав Аарон приезжал в Лейквуд только на выходные. В течение недели ешивой руководил многолетний машгиах (духовный наставник) рав Натан Вахтфогель. В Шаббат рав Аарон переезжал в ешиву, спал в общежитии и ел все субботние трапезы со своими любимыми учениками, а затем лично благодарил повара за вкусную еду. Рав Аарон очень любил субботние песни и, хотя сам не был одарен хорошим голосом, поощрял своих учеников петь для него.

Рав Зелиг Эпштейн, рош йешива «Шаар А-Тора», однажды назначил позднюю вечернюю встречу (что было обычным делом) с равом Аароном, чтобы обсудить важный вопрос. Когда они прибыли в дом рава Котлера, рабанит сказала им, что рош йешива прибудет поздно после поездки в Чикаго, но если они хотят, они могут подождать. Они сели в столовой и ждали.

Только после часа ночи рав Аарон вернулся домой. Рав Калман вспоминает, что рав Аарон вошел в квартиру и немедленно направился к своему книжному шкафу и вытащил Гемару. Совершенно не обращая внимания на гостей, сидящих в другом конце комнаты, или на ужин, ожидающий его на столе, он сел учиться с невероятной страстью и энергией, как будто был разгар дня.

В конце концов, Эпштейны дали знать о своем присутствии. — Таков был рав Аарон, — говорит рав Калман. — Он мог провести целый день, бегая по делам Клаль Исраэль, но его жизнь заключалась в возвращении к Гемаре.

Генерал Торы

Потребовались годы, чтобы большая часть американского еврейства по-настоящему оценила рава Аарона. Рав Ханох Коэн, который почти полвека служил директором «Хинух Ацмаи» в Северной Америке, рассказал шокирующий эпизод.

«Трудно представить себе такое сейчас, когда имена рава Аарона Котлера, рава Моше Файнштейна и рава Яакова Каменецкого произносятся с таким благоговением, но однажды я ехал в машине с тремя этими гдолим (великими людьми) по пути в дом к богатому человеку для сбора средств на «Хинух Ацмаи». «Езжай медленнее, — сказал мне рав Аарон, — чтобы мы приехали после восьми. У этого человека есть дворецкий, который работает до этого времени, но после восьми он сам откроет дверь, и, надеюсь, как только он нас увидит, он впустит нас!»»

Однажды рав Аарон завершил довольно неудачный день сбора средств, сказав своему водителю с полуулыбкой: «Не говори никому, как мало денег было собрано; никто не захочет стать рош йешивой».

Степень месирут нефеш (самопожертвования) рава Аарона ради будущего Торы в Америке и крутость этой битвы в гору прекрасно заключены в воспоминании, которым поделился рав и историк Берел Вайн.

«Я встретил рава Аарона Котлера в 1953 году, когда сопровождал своего отца во время визита в тогда еще очень маленькую ешиву раввина Котлера в Лейквуде, штат Нью-Джерси. Он сказал моему отцу, что надеется, что в конечном итоге у него будет более сотни студентов.

Однажды я был в своем офисе, когда секретарь просигналила мне, что звонит какой-то раввин. Подняв трубку, я услышал голос на идише: «Это Котлер. В прошлом году вы дали мне десять долларов. Я стар и слаб, и я прошу прощения, что не могу навестить вас лично. Пожалуйста, отправьте мне эти десять долларов по почте в этом году».

Это довольно точная картина ортодоксальной еврейской жизни 1950-х годов. Это было отчаянное время для еврейства в целом, но, безусловно, для малочисленной и безоружной ортодоксальной еврейской общины».

Сравните это с нынешней эпохой. Мы живем во времена, когда удобства жизни Торы, институты и община воспринимаются как должное. Тысячи аврехов сидят и учатся весь день с усердием и рвением, поддерживаемые спонсорами, собратьями Бней Тора, которые борются за возможность внести ошеломляющие суммы в честь своих героев.

Когда наступление началось, победы приходили медленно. Еще одна дневная школа, йешива гдола, колели, усеявшие плодородные равнины. Теперь весь ландшафт изменился. Америка приняла и взрастила видение изучения Торы ради нее самой. Да, остаются новые поля для завоевания, новые трудности, которые нужно преодолеть. Но видение рава Аарона восторжествовало.

На сегодняшний день ешива «Лейквуд» превратилась в монументальную структуру, соперничающую по масштабам только с иерусалимской ешивой «Мир». Количество учащихся — более 9000 человек, большинство из которых составляют аврехи. Ешива занимает обширный кампус в центре города с несколькими огромными учебными залами и развитой инфраструктурой общежитий. Попасть сюда считается крайне престижным: «Лейквуд» воспринимается как своеобразный «Гарвард» мира ешив.

Управление этой огромной организацией осуществляется коллегиально. Руководство делят между собой четыре главы: рав Малкиэль Котлер (сын рава Шнеура), рав Йерухам Ольшин, рав Довид Шусталь и рав Исраэль Нойман. Такая система позволяет эффективно координировать учебный процесс, который из-за большого числа студентов строится на работе в малых группах, «хабурот». Примечательно, что ешива имеет официальную государственную аккредитацию как высшее учебное заведение, что позволяет выпускникам получать степени бакалавра и магистра талмудического права, открывая им дорогу к дальнейшей профессиональной деятельности и вне ешив.

Феномен «Лейквуда» давно перерос рамки простого образовательного учреждения, кардинально изменив облик самого города и региона. Из тихого курорта «Лейквуд» превратился в быстрорастущий город с преобладающим ортодоксальным еврейским населением. Ешива стала экономическим двигателем местности, стимулировав бум на рынке недвижимости и создание специализированной инфраструктуры — от кошерных супермаркетов до медицинских центров. Вокруг учебного заведения сформировалась мощная бизнес-среда, так как многие выпускники остаются жить в городе, совмещая работу с регулярным посещением занятий. Благодаря высокой плотности и сплоченности общины, Лейквуд сегодня обладает значительным политическим весом в штате Нью-Джерси, наглядно доказывая жизнеспособность концепции чистого изучения Торы в условиях современного западного общества.

Выпусники ешивы Лейквуд по инициативе ее руководства основали сеть колелей как в Америке, так и вне ее. С ростом ешивы Лейквуд, а вместе с ней и других ешив, Америка стала местом великих мудрецов Торы, несущих ее свет всему еврейскому народу. И мы видим  исполнение пророчества, что Тора не забудется народом Израиля

Составил: р.Арье Кац