Рав Йехезкель Абрамски — Старые принципы на новом пути — Продолжение

Быть осторожным с честью раввина города

Однажды, уже в годы своей старости, рав Абрамский взял на себя труд поехать в один из отдаленных небольших городов, чтобы дать урок в основанном там недавно колеле аврехим.

Закончив свой урок, он обратился к слушателям и сказал следующее: «Не для того, чтобы изложить вам мои открытия в Торе, я потрудился приехать и предстать перед вами, будучи уже в столь преклонном возрасте. Вы не нуждаетесь в моих открытиях, слава Б-гу, – ведь вы хорошо учитесь и умеете находить новое в Торе. Для чего же тогда я пришел к вам?

«Если мудрости нет здесь – старости нет здесь?» – «Считаете вы меня мудрым или нет – но стар я несомненно» [чтобы прислушаться к тому, что я вам сейчас скажу] (Брахот, 39а). Я пришел сюда, чтобы попросить вас об одном: не приходите к раввину вашего города, чтобы говорить с ним на темы учебы! Он – дающий указания в области закона, знаток в святом служении своем, – но он не привычен к путям учебы, которые вы усвоили в ешивах. И если вы придете к нему для острых талмудических дискуссий в привычном для вас стиле, – можете причинить ему стыд и смущение. А ведь запрещено причинять стыд еврею, тем более – раввину данного места, несущему знамя Торы в своем городе! Вы обязаны воздавать ему большую честь – как в отношениях между ним и вами, так и в том, чтобы поднимать его авторитет в его общине!

Прошу вас обратить внимание на эти мои слова, поскольку мне они кажутся более важными, чем те открытия в Торе, которые я вам изложил!»

И действительно – выяснилось, что слова его были к месту, и благодаря проницательности нашего рава, который взял на себя труд приехать и поговорить на эту тему, все устроилось и стало на свои места.

Острый глаз – распознать абсолютную истину

В моей памяти сохранился один особенный эпизод, удививший меня великой мудростью рава Абрамского.

Это было в период, когда выдвигались серьезные претензии к одному из руководителей «Системы независимого образования». Тема эта была включена в повестку дня заседания руководства «Системы», собравшегося вместе с Комиссией по духовным вопросам, при участии нашего учителя, гаона рава Э. М. Шаха, адмора из Слонима, рава Пинхаса Менахема Алтера из Гур и других. Перед руководством дали свидетельские показания два человека, известных и уважаемых, обо всем, что сделал тот руководитель. Претензии были достаточно весомыми, чтобы можно было требовать его немедленного отстранения от должности.

Но едва лишь свидетели закончили свои речи, как рав Йехезкель стукнул по столу – на правах председательствующего – и решительно провозгласил: «Это – навет!» И действительно, после того как был создан специальный суд из состава руководства – для прояснения проблемы – и те свидетели предстали перед ним, – выяснилось, что, как и сказал наш учитель, здесь имел место сговор небольшой группы заинтересованных лиц, не желавших видеть того человека в качестве руководителя.

Я спросил его, каким образом он мог с полной достоверностью установить, сразу после выслушивания претензий, без всякого выяснения и расследования, что речь здесь идет о клевете. Ведь перед нами свидетельствовали вроде бы важные люди, такие, что даже сегодня трудно поверить, что они возводили напраслину на невинного человека!

Рав Абрамски ответил мне: «Благодаря моему сорокалетнему опыту в должности судьи, я научился различать истину и ложь и моментально распознавать свидетелей, которые лгут!»

Ответ тому, кто выдвигает предложение не по делу

Здесь было бы уместным отметить неординарное и совершенно особенное отношение нашего учителя ко многим предложениям, выдвигавшимся на тех совещаниях. Были такие, что исходили от людей, не умевших достаточно тонко и верно оценить ситуацию и говоривших высокие слова. «Если бы это зависело от меня, – говорили они, – я бы сделал лучше». Но слова их были далеки от реальности.

Услышав одно из таких предложений, наш учитель сказал мне: «Находим в недельной главе Беаалотха, что когда пришли к Моше и сообщили: Эльдад и Медад пророчествуют в стане (Бемидбар, 11:27), Йеошуа сказал ему: «Господин мой Моше, калъам – (буквально) заключи их под стражу!» Наши мудрецы объясняют смысл этих слов (согласно Раши там) следующим образом: «Возложи на них заботы общественные, и они калъим [прекратят] сами по себе [пророчествовать]». Эльдад и Медад критиковали нашего учителя Моше, руководителя народа; они утверждали, что управляли бы народом лучше. Сказал Йеошуа: «Возложи на них заботы о нуждах общества», – и тогда им будет дана возможность осуществить свои планы. «И они прекратят [свою критику] сами», – поскольку лично убедятся, что в их планах нет ничего реального».

Прямота и честность – нераздельны

Наш учитель был символом прямоты и честности – как в учебе, так и в жизни.

Однажды к нему обратился знаток Торы из числа его друзей с вопросом по поводу сделки, которую собирался заключить, поскольку с ней было связано опасение присвоения чужого или обмана. Спрашивающий изложил детали и спросил, действительно ли здесь нужно опасаться нарушения запрета.

Рав Абрамский ответил ему: «По букве закона – нет здесь запрета… Но, по моему мнению, Вам не стоит идти на это».

Спрашивающий удивился: «Если это кошерно, и нет здесь присвоения чужого или мошенничества, то почему я должен воздерживаться от заключения этой сделки?».

Наш учитель ответил так: «Действительно, запрета здесь нет, но прямоты и честности – тоже нет. Ведь Вы человек, который трудится над Торой… и не следует Вам искривлять свой здравый разум. Если в делах Ваших будет недоставать прямоты, то ее будет недоставать и в учебе! И это не окупится никакими деньгами».

Нет мира в доме без здравого разума

Однажды рав Йехезкель у себя дома беседовал на темы Торы с аврехом. После того, как тот ушел, он сказал жене: «Мы должны молиться за то, чтобы в доме этого авреха, с которым я сейчас говорил на темы Торы, был мир».

Рабанит удивилась: «Но ведь вы говорили только о Торе. Почему ты думаешь, что у него есть проблемы с миром в семье?»

Рав ответил: «Тот, у кого разум искривлен, и он не может понять сказанное у Рашбо [один из важнейших комментаторов Талмуда], – не сможет понять и жену. И потому я уверен, что у них есть в доме проблемы».

Скромность и гордость – смотря по отношению к кому

Наш учитель был известен напором и твердостью в отстаивании своих позиций и убеждений. В широком обществе были и такие, кто трактовал это его качество как гордыню…

В беседе со мной рав Йехезкель как-то коснулся этой темы и сказал: «Обо мне говорят, что у меня есть это качество, – и это правда: когда я имею дело с невежественными в Торе людьми, будь они даже богаты, как Корах, – они для меня ничего не значат. Но расскажу Вам такую вещь. Когда я был кандидатом на должность раввина в Слуцке, а это было перед праздником Песах, я сидел и штудировал все законы Песаха – труды мудрецов эпохи ришоним, свод законов «Шулхан Арух» со всеми комментаторами, все респонсы, относящиеся к этому празднику. Но когда я приехал в Слуцк, нашел там не меньше ста человек, знавших законы Песаха не хуже меня! И я был там скромником, а не «гордецом»… Скромность и гордость – смотря по отношению к кому. В отношении истинных мудрецов Торы я – истинно скромный человек».

Мой свояк рав Моше Шварц из Лондона, знавший нашего учителя в период его жизни там, поведал мне историю, о которой ему рассказал сам рав Абрамский.

Один состоятельный невежда в Торе, торговец текстилем, говорил с ним нагло. Рав Абрамский сказал ему: «Как Вы считаете: благодаря тому, что Вы продали много брюк и заработали деньги, Вы поднялись на более высокую ступень? Но ведь Вы остались тем же невеждой в Торе! И Вам следует разговаривать со мной с подобающей учтивостью и с тем же уважением, что и прежде!»

Там, где его напор и твердость – там и скромность

С другой стороны, наш учитель мог совершенно пренебрегать своим почетом ради Торы или заповедей.

На торжественной встрече, устроенной в его честь «Советом ешив» после его прибытия в землю Израиля, выступал рав Элияу Лопьян. Он рассказал, что в Лондоне много раз случалось, что евреи, далекие от Торы и заповедей, но при этом состоящие в браке по закону Торы, разводились по гражданскому нееврейскому обряду. Тогда рав Абрамский посещал женщин из тех семейных пар и умолял их не выходить замуж вторично, пока они не получат должным образом гет – разводное письмо по закону Торы и Израиля.

Также и следующая история, рассказанная ее участником равом Зеевом Лангом, свидетельствует о скромности нашего учителя.

Как только рав Абрамский поселился в Иерусалиме в районе Байт Ваган, рав Зеев попросил его провести урок для домохозяев. Наш учитель ответил, что он согласен в принципе.

Назавтра он вышел на прогулку по району в сопровождении рава Зеева и спросил у него, кто здесь местный раввин. Тот ответил: рав Шмуэль Элиэзри. Наш учитель выразил желание посетить его, и они направились вместе к его дому. Рав Йехезкель представился и попросил разрешения провести урок, о котором выше шла речь. Раввин отозвался на эту просьбу с изумлением: «Великий мудрец поколения – нуждается ли он в нашем разрешении?» Но наш учитель стоял на своем: «В этом районе я – рядовой житель!»

Урок перед тремя домохозяевами

Мой свояк рав Моше Шварц рассказал мне следующее: «В мою первую субботу в Лондоне я участвовал в уроке, который рав Абрамский постоянно давал домохозяевам; в следующую субботу я на него не пришел. В понедельник, после выходного воскресного дня, во время нашей совместной поездки в поезде рав Йехезкель спросил меня, почему меня не было. Я ответил, что этот урок дается на уровне, подходящем посещающим его домохозяевам, а не мне, и я предпочитаю посвящать то ограниченное время, которое остается у меня от работы, более глубокой учебе.

Наш учитель тут же ответил, что, если я найду еще двух человек, которые захотят посещать урок более высокого уровня, он будет давать этот особый урок – помимо уже существующего».

И он действительно проводил такой урок, еженедельно, на протяжении долгого времени, для трех домохозяев. Это доказывает, что рав Абрамский, о котором иные говорили, будто он человек гордый и воинственный, в действительности был готов тратить свое время на занятия с тремя домохозяевами…

Расстояние от нас до рава Хаима…

Невозможно представить себе самоуничижение нашего учителя перед своими учителями. Когда один молодой ученик сказал в его присутствии, что мы стараемся идти в нашей учебе путями гаона рава Хаима из Бриска, он был потрясен и воскликнул с большим чувством: «Но ведь расстояние от нас до луны гораздо меньше, чем от нас до рава Хаима!»

Отвечает – по правилам такта и хорошего тона

Летом 5716 (1956) года рав Йехезкель получил Государственную премию Израиля в области литературы по Торе за свой многотомный труд «Хазон Йехезкель» – комментарий к Тосефте. Ясно, что эта премия, пришедшая не из кругов, верных Торе, была далека от его сердца и интересов. Но, когда он получил в связи с ней поздравление от Президента Израиля Ш. З. Шазара, – счел нужным дать тактичный и учтивый ответ.

В своем письме он пишет, среди прочего, следующее: «Эта премия, являющаяся символом заинтересованности в распространении Торы, отвечает желаниям тех, кто верят полной верой, что все время, пока государство Израиль будет опираться на основы нашей святой Торы, народ Израиля будет обретать в нем спасение».

«Буду молиться за Вас три раза в день»

За впечатляющим внешним великолепием нашего учителя стояла его душевная утонченность, равных которой не было.

Один из его учеников, женившись, уехал жить в далекий город, и они очень долго не виделись. Через несколько лет раву Йехезкелю довелось встретиться с ним и, как это принято, он спросил его о благополучии, о жене и… о детях. Ученик, который до того времени не был благословлен детьми, смутился и поник лицом. Рав Абрамский, сразу же поняв, что это означает, побледнел, и слова застряли у него в горле… Придя в себя, он поднял руку и сказал: «Вот – я обещаю Вам, что с этого дня и далее буду молиться за Вас три раза в день, – о том, чтобы Вы были благословлены детьми! Пожалуйста, простите меня за то, что я причинил Вам боль!»

И действительно, тот человек удостоился сыновей и дочерей.

Не нашел успокоения своей душе

Друг его, зайдя как-то к нему домой, увидел его сидящим и горько плачущим. На вопрос, что случилось и отчего этот плач, рав Йехезкель ответил, что сегодня, когда он ехал в автобусе из города к себе в Байт Ваган, он увидел в окно у почтового отделения на Махане Йеуда двух ссорящихся евреев… Это так на него подействовало, что даже через несколько часов он не мог успокоиться и не в состоянии был сдержать слез…

«Как Ваша нога?»

Мне помнятся похороны рабанит, мир ей, происходившие на исходе субботы, около полуночи, на кладбище «Ар а-Менухот». Наш учитель стоял возле могилы, а провожающие, в основном его ученики, засыпали ее. Как видно, ему показалось, что один из учеников, стоявший рядом, получил удар киркой по ноге.

В дни шива – семидневного траура, когда тот ученик пришел с визитом утешения, рав Йехезкель обратился к нему: «Прежде всего, скажите мне, пожалуйста: что у Вас с ногой? Мне нет покоя все эти дни, с исхода субботы – после того, как я увидел, что Вам ударили по ноге…» Ученик успокоил его и заверил, что с ним ничего не случилось и нога не была повреждена: кирка прошла рядом, но не задела ее.

Признательность за сделанное добро

В период семидневного траура по рабанит наш учитель заметил как-то, что в квартиру вошла сестра милосердия, ухаживавшая за рабанит, мир ей. Он попросил прощения у остальных, пришедших с утешением, говоря: «Я должен выразить ей благодарность…» Он встал со своего места, перешел в другую комнату и сказал той сестре с большим чувством: «Я благодарю Вас за Вашу заботу о рабанит! Чем может рожденный женщиной, как я, воздать Вам? Но Всевышний, Он – Повелевающий воздаянием! И да исполнится для Вас то, о чем сказал царь Давид: «Даруй же благо, Г-споди, творящим благо!» (Теилим, 125:4). Чтобы всегда Вам было благо!»

И после этого он обратился к своим сыновьям: «Мы обязаны ей долгом благодарности – за то, что ухаживала за мамой!»

«Я был рожден ишувником…»

Он часто повторял такие слова: «Я рожден ишувником [деревенским жителем]. Вы знаете, что такое ишувник? Ишувник по природе своей не знает зависти, не знает ненависти, а когда слышит от знатока Торы какое-нибудь слово Торы, – он доволен и счастлив!»

В том же духе были и слова в приветственном письме, которое он написал в период своего пребывания в Лондоне одному из друзей: «Не держите меня за человека, идущего путями обмана и показухи. Да будет Вам известно, что я – все тот же деревенский житель, что и прежде! Пути эти чужды мне, и я живу среди людей духовно возвышенных».

«Украшение заповеди» – на помощь бедным

Однажды рав попросил кого-то из приближенных к нему купить для него нити для кистей цицит. Тот напомнил раву, что есть два вида нитей, оба — кошер ле-меадрин [на высокой ступени кошерности], но один из этих видов относится к разряду «лучшее из лучшего» и втрое дороже другого. Наш учитель тут же сказал: «Вот Вам деньги на более дорогой вид. Но для меня будет достаточно, если купите мне тот, что дешевле, а оставшиеся деньги отдайте на цдаку [помощь бедным]».

Забота о ближнем

Его возвышенные духовные качества находили свое выражение во всем, что бы он ни делал. Домработница, делавшая в его доме уборку, удостоилась особого отношения с его стороны: во время работы он окликал ее иногда и просил немного отдохнуть. Также и в общем он давал ей понять, что предпочел бы, чтобы она делала свое дело помедленнее и с легкостью, а не быстро и так, чтобы ей это было тяжело и утомительно, – хотя медленная работа стоила ему лишних денег.

По какому-то поводу наш учитель посетил дом гаона рава Зелига Реувена Бенгиса, автора книги «Лифлагот Реувен». Увидев, насколько бедна была его квартира, в которой отсутствовали даже минимальные удобства, наш учитель тут же распорядился, чтобы в ней оборудовали ванную комнату за его счет, и оставил на это деньги. Также, когда ему довелось увидеть, что квартира гаона рава Ицхака Зэва из Бриска не соответствует состоянию его здоровья и он нуждается в другой, наш учитель сразу позаботился о том, чтобы достать нужные для этого деньги, – хотя, в конечном счете, рав Ицхак Зеев отказался принять каким бы то ни было образом дар «от существа из плоти и крови» (подробный рассказ об этом см. в 1-м томе данной книги, в разделе о раве из Бриска, гл. 1, в русском переводе стр. 229 – 230).

Ожидание избавления

Гаон рав Элиэзер Плечинский свидетельствует, что однажды в «месяц весенний» [как называет Тора месяц Нисан – месяц исхода из Египта и праздника Песах] он лично слышал от нашего учителя, что тот уже заказал у одного из коаним, чтобы он принес для него 14-го числа жертву Песах, – настолько он был уверен, что избавление Израиля уже очень близко и вскоре будет отстроен Храм.

«Вы – величайшие из наделяющих заслугами многих людей»

Рассказывает гаон рав Моше Мордехай Шульзингер.

Однажды по окончании своего постоянного урока в ешиве Слободка рав Йехезкель обратился к ученикам и сказал: «Знайте, что вы, изучающие Тору и не имеющие никаких иных занятий, – величайшие из наделяющих заслугами многих людей в общине Израиля! Благодаря вам существует весь мир; вы даете уверенность народу Израиля, и вы – на высочайшей ступени в народе Израиля!

Вот что сказал наш учитель Моше сынам Кораха (наш учитель говорил это в третий день недельной главы Корах): «Довольно вам, сыны Леви!» (Бемидбар, 16:7), – это означает: вы – сыны Леви, и у вас есть больше, чем у всякого другого в Израиле! И еще сказал им Моше (там, 16:9): «Разве мало вам того, что отделил вас Б-г Израиля от общины Израиля, чтобы приблизить вас к Себе и т. д.?» Другими словами: почему вы не цените как должно величия вашей высочайшей ступени? Почему же «мало вам»? Почему же вы (рав обратился к ученикам) принижаете в ваших собственных глазах величие вашего положения? [Как сказал Моше] (там, 16:10): «…И просили вы еще и кеуна» [быть коаним], – и это [кеуна в широком смысле слова] также означает, что вы домогаетесь еще и должностей, почестей, полномочий и общественной деятельности… Но ведь служение Всевышнему, вверенное вам, важнее и больше, чем все должности и любая общественная деятельность, какая только есть в мире, – даже чем служение коаним, так как корона Торы выше всех корон!

Я прошу вас, чтобы вы не забывали этого, и чтобы оно не скрывалось от вашего внимания!»

Перевод – рав Пинхас Перлов