Рав Йекутиэль Йеуда Альберштам из Цанз-Клойзенбурга

Глава 2. Только добро и милость

Ключ к приобретению Торы

Адмор имел обычай произносить вступительное слово в начале каждого змана [учебного семестра в ешивах]. В одной из этих речей он говорил об обязанности, возложенной на учеников ешив, приобретать добрые душевные качества и вести себя согласно дерех эрец [достойно, по нормам и правилам в отношениях меду людьми, к которым нас обязывает разум] по отношению к родителям и всем, кто старше их. Он сказал: «Это -- ключ к приобретению Торы! Царь Шломо в книге Мишлей (1:8) начинает стих со слов: "Слушай, сын мой, мусар [нравственное наставление] отца твоего", и лишь затем продолжает: "И не отказывайся от Торы матери твоей"; таким образом, мусар должен предшествовать Торе. Иногда мы слышим такие похвалы в адрес бен Тора [человека, посвятившего себя Торе]: "Такой-то -- замечательный молодой человек! Он проявляет постоянство в учебе; молится сосредоточенно, тщательно исполняет заповеди и т. д., -- и лишь один недостаток у него: нет у него дерех эрец". Но истина состоит в том, что дерех эрец предшествует Торе, и невозможно быть бен Тора и человеком Б-гобоязненным без дерех эрец!

Моя просьба к вам: чтобы вы не только учили Гемару, но и чтобы Гемара учила вас...»

«Не домогайся!»

Однажды адмор пригласил к себе одного из лучших своих учеников накануне его женитьбы, чтобы поговорить с ним на темы Торы. Ученик думал, что адмор наверняка будет, по своему обычаю, вести с ним талмудический спор по трудным темам, изучаемым в ешиве. Но, к его удивлению, наш учитель начал разбирать с ним методы и подходы мудрецов-ришоним и законоучителей по теме «не домогайся» [заповедь, данная сынам Израиля в десятом речении у горы Синай (Шмот, 20:14)].

Дойдя до конца, адмор сказал: «Из всего этого мы учим, что если ученик ешивы говорит своему отцу: "Купи мне просторную квартиру, как у моих товарищей", то он преступает запрет Торы!», -- и попросил ученика, чтобы он передавал его слова другим.

«И он стоит над ними»

[«И он стоит над вами» --- Авраам над гостями, едящими за его столом, см. Берешит (18:8).]

Однажды под утро наш раби нашел в зале ешивы двух учеников, проснувшихся очень рано. Они пили черный кофе, и на его вопрос, почему они не добавили молока, ответили, что не нашли молока на кухне. Адмор вернулся домой, зашел на кухню, взял бутылку молока, спустился в ешиву и передал ее тем ученикам.

Подарок, сделанный втайне

История об аврехе из Израиля, приехавшем в Соединенные Штаты с больной матерью: она была в тяжелом состоянии. Тот аврех пришел к адмору домой и рассказал ему о причинах их приезда. Ребе из Цанза ответил: «Верно, что лечение будет стоить больших денег, я тоже дам Вам сколько-нибудь. Невозможно ведь отпустить Вас без ничего», -- и протянул авреху купюру в десять долларов. Аврех чувствовал себя разочарованным и пристыженным этим маленьким пожертвованием, но ничего не сказал. Все это казалось ему странным и непостижимым.

В конце, когда его мать выписалась и он хотел оформить оплату лечения в канцелярии больницы, ему сказали: «Не нужно! Счет уже оплачен!» Аврех был ошеломлен; он спросил: «Когда и каким образом оплачен?» И выяснилось, что в самом начале лечения ребе из Цанза представил в канцелярию чек на крупную сумму, которой хватило на все расходы.

Напорист -- и милосерден

Рассказывает гаон рав Шмуэль Элияу Шмерлер, глава ешивы «Цанз»: «На первый взгляд, адмор выглядел иногда резким и напористым, но тот, кто удостоился быть среди его приближенных и достаточно близко познакомиться с ним, знал, что в глубине души он относился с любовью ко всем приходящим в его дом и к ученикам». Для иллюстрации рав Шмуэль Элияу рассказал следующую историю -- одну из многих, по его словам.

Адмору стало известно об одном ученике ешивы, который говорил дурное о ешиве и ее руководстве. Ребе послал передать юноше, чтобы тот пришел к нему, сняв туфли, чтобы получить выговор. Когда тот парень услышал об этом, его охватил страх. Он вошел к нашему учителю с дрожью в коленях, сняв туфли, и попросил прощения за свое злословие. Наш учитель тотчас же простил его. С приветливым лицом и дружелюбием он долго еще беседовал с учеником о его личных делах.

В заключение рав Шмуэль Элияу сказал: «Я был потрясен этим зрелищем: каким образом этот праведник "надевает" одно обличье --- и в один момент меняет его на другое! Он погружался в личные проблемы каждого ученика, как старец, полный милосердия, -- и вызволял его из трудных положений, как в духовном, так и в материальном».

Отдаление от лести

На приеме, устроенном в честь адмора по его прибытии в Землю Израиля, он говорил пламенные слова против тех, которые забросили, не дай Б-г, соблюдение Торы и заповедей, свергли с себя бремя веры во Всевышнего, и при этом гордо именуют себя настоящими хорошими евреями -- потому, что «отстраивают» Земли Израиля.

Адмор смело заявил, что у евреев нет другого закона, кроме закона Торы... и добавил к тому еще некоторые острые слова, которые мне не хотелось бы здесь приводить.

Я удивился тому, что адмор, только что приехавший в страну с намерением основать хасидский район и знающий, что он будет нуждаться в помощи властей и людей, стоящих в руководстве, без колебаний позволяет себя остро критиковать их, -- к тому же в присутствии некоторых из них.

«Я -- еврей!»

Однажды в Пурим наш учитель обратился к одному из лучших своих учеников с такими словами: «У Вас наверняка сегодня радость, поскольку Вы много изучали Тору... А я рад уже тому, что я -- еврей; я рад тому, что отец и мать мои были евреями, и вот -- я родился евреем...»

В своей книге «Шефа Хаим» на тему праздника Пурим (стр. 128) он писал: «[Мы говорим]: "Благословен Мордехай-еврей". Следует задуматься о том, что мы не называем здесь Мордехая ни наси [главой поколения], ни гаоном [выдающимся мудрецом], ни праведником, а только лишь "евреем", и это -- самое великое и важное звание!»

Адмор рассказывал: «"Рабай" ["раввин" у реформистов], посетивший меня в Форенвальде [лагерь для перемещенных лиц в Германии] сразу после освобождения, спросил у меня: "Есть ли у учеников, слушающих Ваши наставления, все необходимое, когда они сидят и учатся у Вас?" Я ответил ему так: "Я учу их тому, чтобы они не нуждались ни в чем, -- и выходит само по себе, что у них есть все необходимое"».

Завещание поколениям

Сказано (Бемидбар, 6:23-24): «Так благословляйте сынов Израиля [при повторении кантором молитвы "Шмоне Эсре" в утренней службе], говоря им: "Да благословит тебя Г‑сподь и т. д."». Толкуют наши мудрецы («Бемидбар Раба», 11): «"Благословит тебя Г‑сподь" -- имуществом»; и еще сказали: «"Говоря им" -- означает, что кантор должен диктовать коэнам [слово за словом]». Кажется непонятным: чем выделяется заповедь коэнов благословлять народ, что сказано там «говоря им» -- указание, что коэнам нужно диктовать?

Дело здесь в том, что коэн, представший для служения Всевышнему и намеревающийся исполнить заповедь благословения, пребывает в состоянии наивысшего единения, и он сосредоточен только на духовном; поэтому Тора повелевает, чтобы ему диктовали, и тогда он скажет как бы от нашего имени: «Благословит тебя Г-сподь» -- имуществом.

И это подразумевается в словах «говоря им»: то, что будут говорить коэну, будет подразумевать нужное им [благословляемым], -- благословение Небес, относящееся к духовному и материальному вместе, -- а не к тому, на чем сосредоточены помыслы коэна в мире ацилут [самом возвышенном из миров].

Это были последние слова Торы, произнесенные адмором публично на неделе главы Насо, и они стали как бы его духовным завещанием.

«Что адмору до больницы?»

Поднявшись в Святую Землю, наш раби построил жилой район «Кирьят Цанз» в Нетании со всеми учреждениями Торы, а также «Кирьят Цанз» в Иерусалиме. В рамках этого проекта в Нетании он также основал больницу «Ланиадо», школу медсестер, учреждения для сирот и т. д.

Когда его спросили, какое отношение имеет адмор к больницам, он ответил: «Наши благословенной памяти мудрецы говорят, что "Тора такова, что начало ее -- в добрых делах, и конец ее -- в добрых делах". Так же, как мы обязаны основывать учреждения Торы, мы обязаны открывать благотворительные учреждения».

В одном из своих писем наш учитель пишет так: «Такова обязанность истинного руководителя Израиля: заботиться о благе сынов Израиля в материальном и духовном». Таковы были пути святого служения Бааль Шем Това и его учеников, которые изливали добро и благословение на народ Израиля во всех его материальных нуждах, и благодаря этому у них было решающее влияние в духовном. И раби завершает свое письмо такими словами: «Я тоже научен опытом этому, и подобный образ действий -- светильник для наших стоп и основа нашего успеха, с помощью Б-га благословенного».

Адмор часто повторял: «В прежние времена бедняки Израиля были бедны в самом буквальном смысле слова; у них не было гроша на кусок хлеба. Теперь же, слава Б-гу, почти не найдешь голодного, сидящего без хлеба. Бедняки в нашем поколении -- это больные; они нуждаются в опоре -- в самом лучшем медицинском уходе».

Финансовая комиссия на совете у адмора

Когда я был председателем Финансовой комиссии Кнессета, адмор обратился ко мне с вопросом, не могу ли я оказать помощь больнице «Ланиадо» из государственного бюджета.

Я пригласил всех членов комиссии на заседание в «Кирьят Цанз» в Нетании с участием адмора. Я верил, что на членов комиссии окажет влияние как личность адмора, так и самый тот факт, что хасидский ребе основал больницу. И действительно, с Б-жьей помощью так и было; на всех членов комиссии, включая нерелигиозных, произвели большое впечатление пламенные слова адмора.

Среди прочего наш учитель вспомнил обет, данный им во время Катастрофы. Дело было так. Когда наш учитель шел вместе с тысячами других узников «маршем смерти» из Варшавы в Дахау, немецкие убийцы стреляли в его сторону. Одна пуля задела ему руку; рана кровоточила. Адмору угрожала двойная опасность: если эсэсовцы увидят это, они, несомненно, пристрелят его, по своему обычаю добивать всех раненых. В этот критический момент приготовлены были ему с Небес влажные листья, опавшие с дерева, и он подложил их в повязку на рану. Кровотечение остановилось, и он был спасен. «В эти мгновения», -- рассказывал адмор, -- «в моем сердце созрело решение: если я выживу, -- постараюсь открыть больницу в Земле Израиля».

Ребе сказал: «При создании этой больницы целью моей было не только то, чтобы в ней тщательно соблюдались законы субботы и кашрута, и не только то, чтобы в ней были самые лучшие врачи, но главное -- чтобы у всех работающих в ней было горячее еврейское сердце! Чтобы они любили больных!»

Все члены Финансовой комиссии были чрезвычайно растроганы и пообещали помочь этой необычной больнице бюджетными ассигнованиями. И еще долго после этого они вспоминали о своих глубоких впечатлениях от слов нашего учителя.

Облегчать страдания больного любой ценой!

Когда наш учитель находился на лечении в больнице в Соединенных Штатах и у него нужно было взять кровь на анализ, врач приказал принести для этого лучшую, более тонкую иглу, причиняющую пациенту меньше боли. Наш учитель, услышав о такой возможности уменьшения боли, стал интересоваться теми иглами -- не ради себя самого, а ради больных, которые лечатся в больнице «Ланиадо». Во время своей болезни, объятый страданиями, он целиком отдал себя помыслам об облегчении мук евреев в Земле Израиля, за тысячи миль от него.

И действительно, хотя тонкие иглы в несколько раз дороже обычных и речь идет о большом количестве таких игл, это не удержало нашего учителя от того, чтобы сразу же дать указание об их использовании в основанной им больнице. Когда есть возможность облегчить страдания еврея, даже в течение считанных секунд, -- следует сделать это любой ценой!