«Счастливы мы в этом мире»

«Звулун живет у берега моря, он -- при корабельной пристани, границы его -- до Цидона. Иссахар -- крепкий осел, легший меж вьюков. Увидев, что покой хорош, и что страна приятна, он подставил плечо под бремя [Торы] и стал слугой [выносить решения согласно Торе]» (Берешит, 49:14-15)

Приехал я в Соединенные Штаты собирать деньги на поддержку изучающих Тору. Куда обратиться, кто дает -- как узнать? Есть хорошие евреи, которые подряжаются помогать. Они знают всех, знают, с кем на каком языке разговаривать, возят тебя на своей машине, да еще и дают советы: такой-то -- пламенный хасид, его можно «купить» историей о его ребе; этот -- ученик такого-то мудреца Торы, желательно процитировать что-то из его книг. А тот любит комментарии на тему недельных глав. И действительно, эти советы -- ценнее золота, в самом прямом смысле. Я спросил своего водителя о некоем богаче. Он ответил, что тот не дает деньги на поддержку Торы. Он хорошо знает Мишну и обязательно процитирует мне сказанное в Пиркей Авот: «Тора без ремесла -- в итоге исчезнет, и является причиной греха» (2:2), «Таков путь Торы: хлеб с солью ешь, немного воды пей, на земле спи, и живи тяжкой жизнью» (6:4)

Я сказал ему: «Давай попробуем, но при одном условии: ты пойдешь со мной, хорошо?»

Водитель был в недоумении: что ему там делать, смотреть, как меня унижают и выставляют за дверь, не дав ни гроша? Но он согласился, и мы пошли. Богач принял нас с уважением, слушал и интересовался, но заявил однозначно: он не дает принципиально. Кто трудился -- будет есть. Кто не трудился -- что ему есть? Он не собирается обеспечивать тунеядцев. Старец Илель был дровосеком, раби Йоханан -- сапожником, раби Ицхак -- кузнецом. Раши торговал вином, Рамбан и Рамбам были врачами. Хафец Хаим помогал жене в магазине, Рашаш был банкиром... Автор «Хаей Адам» занимался торговлей, а у Яавеца была типография. Короче говоря, хорошо подготовился наш бизнесмен. Но он не знал, что и я был к этому готов.

«Рад слышать, что Вы принципиальный человек, --- сказал я, --- кому положено -- тому положено, кому нет -- тому нет. Тогда, может быть, вы рассудите нас с водителем, который сидит тут».

Бизнесмен взглянул на меня с любопытством, да и водитель удивился. Не знал, что мы о чем-то спорили.

Я стал объяснять: «Я собираю деньги на поддержку Торы, и люди жертвуют, зная, что их деньги пойдут на возвышенную цель. Мой водитель -- тоже человек, любящий и уважающий Тору, и он помогает мне совершенно бесплатно. Но он просит, чтобы ему оплатили хотя бы бензин. То, что он не зарабатывает -- ладно, жертвует своим временем. Но терпеть убытки -- он не обязан. А я ему говорю: откуда у меня деньги -- от жертвователей. А они жертвуют на Тору, а не на бензин для машины! Вы -- человек принципиальный, верно же, что я прав? Нет-нет, не отвечайте сразу, чтобы он не подумал, что Вы решили в мою пользу второпях. Подумайте сначала».

Оба смотрели на меня с изумлением: водитель, который и не думал требовать денег на бензин, и хозяин, который вынес решение: «Разумеется, водитель прав! Суммы, которые Вы получаете -- получаете благодаря ему! Он -- праведник, что не требует процентов или зарплаты. Но уж бензин точно ему положен».

«Это справедливо?» -- спросил я.

«Да, это справедливо и честно! -- решительно ответил хозяин, --- Если у него не будет бензина, как он сможет продолжать возить Вас?»

«Вот и я так думаю, --- удивил я его, --- можно на минутку трактат Брахот?»

Он наморщил лоб -- начал что-то подозревать. Открыл я книгу в конце второй главы и начал читать: «Слушайте Меня, благородные сердцем (те, кто укрепил свое сердце и прилепился ко Мне --- Раши), далекие от цдаки. Ведь весь мир питается благодаря их заслугам, а они даже благодаря своим заслугам не питаются. Ведь каждый день выходит бат-коль с горы Синай и говорит: "Весь мир питается в заслугу Моего сына Ханины, а мой сын Ханина довольствуется одной мерой плодов рожкового дерева от Шаббата до Шаббата!"»

Сказано в Гемаре (Хулин), что в лен раби Хии попал червяк и испортил его. Спрашивает Гемара: как это может быть? Ведь мы учили, что с тех пор, как раби Хия и его сыновья поднялись в Землю Израиля из Вавилона, исчезли громы и молнии, прекратились землетрясения, вино не скисало, и лен не портился. Отвечает Гемара: их заслуги защищали весь мир, кроме них самих!

«Поймите, --- обратился я к нашему хозяину, --- это верно, что Вы трудитесь и зарабатываете деньги. Но изучающие Тору --- это "водитель", благодаря которому Вы зарабатываете! Они не просят у вас ни процентов, ни зарплаты. Дайте им только "бензин", чтобы продолжать поддерживать и Вас, и весь мир!»

«Ну, Вы меня победили! -- Признался бизнесмен и дал мне очень приличную сумму. --- Но вот тогда у меня другой вопрос: если весь мир питается благодаря им, почему им суждено питаться мерой плодов рожкового дерева?»

О, это хороший вопрос. Ответ на него написан в нашей недельной главе, и объясним его историей.

В Вене, столице Австрийской Империи, проживал знаменитый миллионер Ансельм Соломон Ротшильд. Его отец, Соломон Меир, профинансировал постройку железной дороги, соединившей Вену с соседними странами. Поезд ходил два раза в неделю, кто в те времена ездил из страны в страну... Да и цена билета была недешевой.

Однажды пришла телеграмма, что сеть торговых домов в Польше разорилась, и можно купить весь имеющийся в их распоряжении товар за полцены, или даже меньше. Но при одном условии: оплата -- наличными. Ротшильд решил использовать возможность и поехать в Польшу. Однако кроме него был кое-кто еще, кто был в курсе дела: почтовый чиновник, который получил телеграмму. Он поделился информацией с шайкой разбойников и получил оплату -- тоже наличными. Передал им и содержание ответной телеграммы: «Приезжаю в Варшаву в среду».

Десять членов шайки купили билеты в вагон первого класса. План был таков: восемь человек изобразят стычку, начнется шум и крики, а остальные двое потихоньку ограбят богача и сойду на первой же остановке, где их уже будет поджидать коляска. На всякий случай трое сели в вагон второго класса, и еще трое -- в вагон третьего класса, где ехали бедняки. Все разбойники вглядывались в лица пассажиров, но Ротшильда не обнаружили. То ли он изменил свои планы, то ли еще как-то извернулся...

Поезд подъехал к первой остановке. Грабители ждали: может быть, он здесь сядет в поезд? Но нет. Люди выходили и заходили, а Ротшильда не было. Поезд приехал в Краков. Разочарованные грабители вышли из вагонов и направились обратно. Поезд продолжил путь. Вот и Варшава (в те дни железнодорожное сообщение проходило именно таким образом --- поезд сначала ехал на юг в Краков, а потом двигался на север --- в Варшаву). Первыми сошли богачи из вагона первого класса. Сошли и средний класс, и бедняки. В последних вагонах перевозили скот: лошадей, коров и свиней. Несколько нищих встали, отряхивая опилки. Какой запах, какая вонь!

Один из нищих вышел из вагона с чемоданчиком в руках, кривясь от отвращения. Снял длинный потрепанный плащ, под которым скрывался роскошный костюм. Остановил коляску, и назвал адрес престижной гостиницы. Там уж искупается и переоденется в чистое. Но он не рассчитал, что коляска, которая ждала на перроне, тоже принадлежит разбойничьей шайке! Коляска отъехала от перрона, свернула в переулок, а там двое в черном вскочили в нее, схватили чемодан и заставили Ротшильда выйти из коляски. Как только он оказался на улице -- коляски и след простыл. Ротшильд же быстро пришел в себя, остановил другую коляску и поехал в гостиницу. Пришел в заранее заказанный номер, а там его ждал его главный бухгалтер, который ехал с ним вместе в вагоне для скота, и уже приехал в гостиницу с двумя чемоданами: один -- с одеждой, а другой -- с деньгами...

Что я выучил из этой истории? Наш мир полон «разбойников» -- соблазнов и препятствий. Мы «проезжаем» этот мир, соблазны подмигивают нам, и грабители сидят в засаде. Бен Тора желает погрузиться в Тору, собрать и накопить еще и еще духовного имущества, драгоценного богатства, которое «ценнее тысяч золотых и серебряных монет». Что же ему делать, чтобы не попасться в ловушку, чтобы не потерять все, поддавшись преходящим, эфемерным удовольствиям этого мира?

Он едет в последнем, дальнем вагоне, отделенном от всех остальных, среди нищих и бедняков, в вагоне для скота. Так он доедет со всеми своими богатствами и заключит величайшую сделку, реализуя все свои ценности.

Именно это и говорит Мишна: «Таков путь Торы: хлеб с солью ешь, немного воды пей, на земле спи, и живи тяжкой жизнью. Если будешь так делать -- счастлив ты и хорошо тебе. Счастлив -- в этом мире, хорошо тебе -- в будущем мире».

Ну ладно, «хорошо тебе в будущем мире» -- это понятно. Но как можно быть счастливым в этом мире?

Однако, если мы задумаемся... Как вам кажется, как чувствовал себя Ротшильд, величайший миллионер, когда сидел на соломе между лошадей и коров, и трясся в холодном вагоне, зная, что таким образом он обманывает воров, и собирается совершить главную сделку своей жизни?

Он знал, что он богач, и его богатство раскроется, когда он приедет к месту назначения. И каждый раз, когда ему было больно или неудобно, он вспоминал об этом.

Сколько счастья в этом мире, кроме «хорошо тебе в будущем мире»!

Именно это и сказано в нашей недельной главе: «Звулун -- торговец, поддерживающий Тору**, живет у берега моря, он -- при корабельной пристани, границы его -- до Цидона.** Он занят своей торговлей и рад этому. А Иссахар -- крепкий осел, -- терпящий ярмо, как крепкий осел, на которого кладут тяжелую поклажу, -- легший меж вьюков. Как осел, который ни днем, ни ночью, не спит в конюшне, а ложится прямо там, где проходит, неся свою поклажу. Почему? Неужели ему не хочется отдохнуть, хорошо пожить? Еще как! Увидев, что покой хорош, и что страна приятна, что он сделал? Он подставил плечо под бремя -- Торы**, и стал** для всех своих собратьев, сынов Израиля слугой -- говорить им законы Торы.

Что тут сказано? Все, о чем мы говорили!

Он умеет ценить все наслаждения этого мира, и тем более -- весь мир питается благодаря ему, его заслугам. Но он знает, что все удовольствия этого мира и сравниться не могут с его удовольствием, счастьем и богатством от Торы!

Рассказывают, что Хафец Хаим проживал в убогом домишке, пол там был земляным, и мебель еле держалась. Однажды его жена, рабанит, пожаловалась: «Ты видел, у соседей делают ремонт --- чинят стены, меняют мебель!»

Ответил ей Хафец Хаим: «Всевышний удостоил тебя мужа бен Тора, замечательных детей, учащих Тору, твой дом -- дом Торы и света. А им, бедным, Он не дал знания Торы и учения ее, и детей, дарующих настоящее еврейское счастье. Так пусть хотя бы ремонт сделают...»

Пусть они тоже получат хоть чуть-чуть «счастья в этом мире»...

Кто должен обучать детей Торе?

«Проклят гнев их, ибо силен; и ярость их, ибо тяжела; разделю их в Яакове и рассею их в Израиле» (Берешит, 49:7).

«И сказал Яаков Шимону и Леви: вы смутили меня, сделав меня ненавистным для жителей этой страны...» (Берешит, 34:30).

После того как Шимон и Леви поражают весь город Шхем, Яаков упрекает их. В ответ Шимон и Леви приводят довод: «... неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?» (Берешит, 34:31). И, как может показаться, диалог между Яаковом и сыновьями на этом заканчивается. Но в действительности Яаков высказал свое мнение, только не в тот момент, а перед смертью. Благословляя Шимона и Леви перед смертью Яаков произносит следующие слова: «Проклят гнев их, ибо силен; и ярость их, ибо тяжела; разделю их в Яакове и рассею их в Израиле» (Берешит, 49:7). Слова эти больше похожи на проклятие, а не на благословение. Однако Раши поясняет, что Яаков не только не проклял Шимона и Леви, но наделил их важной ролью в народе Израиля. Теперь их обязанностью будет обучать детей Торе, при том, что они будут рассеяны по городам Израиля. На них возлагается ответственность за преподавание Торы в народе, и, в частности, за обучение детей. Но такое пояснение Раши выглядит странным. Почему именно на Шимона и Леви, показавших себя не с лучшей стороны, было возложено столь ответственное дело? Как это сопоставимо с качеством «мера за меру»?

Объясняет рав Яаков Каменецкий («Эмет ле-Яаков») следующее. Очевидно, что, кроме отрицательных качеств, Яаков смог увидеть в поведении Шимона и Леви нечто положительное, чего не было у других братьев. И то особенное качество как раз скрывалось в ответе двух братьев: «... неужели как с блудницею поступать ему с сестрою нашею?» Ведь братья готовы были пойти на самопожертвование ради чести своей сестры. Другие братья также были свидетелями произошедшего, но лишь Шимон и Леви почувствовали и восприняли страдания Дины, как свои собственные. И слова их, произнесенные с горечью и болью, были признаком способности ощущать чужую боль. Это проливает свет на то, что побудило их к столь бескомпромиссному поступку. Шимон и Леви не могли найти покоя, пока не уничтожили весь кнаанейский город и не вызволили свою сестру, оказавшуюся в беде. И Яаков понял, что только такие люди, способные почувствовать боль другого, как свою собственную, будут способны взять в свои руки посох скитаний и отправиться в путь, чтобы распространять учение Творца и воспитывать детей Израиля. Ведь столь важная миссия может быть реализована лишь теми, в чьих сердцах пламенеет ревность Всевышнего. И кто способен на самопожертвование, больше, чем требуется от него.

Получается, что Яаков совсем не планировал кого-то из сыновей наказать, а кого-то --- благословить. Его слова показывают каждому из родоначальников колен Израилевых его исключительность в тех чертах и качествах, развив которые он сможет принести максимальную пользу для своего народа.

Душа Яаакова

«"Лучше (доброе) имя, чем хороший бальзам..." --- лучше доброе имя Торы, чем масло, которым бальзамируют тело умершего» («Коэлет Раба», 7:1).

Рав Йонатан Эйбешиц («Яарот Дваш») говорит, что понимание сказанного в мидраше зависит от понимания высказывания наших мудрецов в трактате Таанит (5б), где написано, что праотец Яаков не умер. Возникают вопросы: как можно заявлять такое, когда в Торе ясно сказано, что тело Яакова было забальзамировано, и что его смерть горько оплакивалась во всем Египте? И Гемара приводит доказательство из толкования стиха: «И ты не бойся, раб Мой Яаков, -- сказал Г-сподь, -- и не страшись, Израиль, ибо вот, спасу Я тебя издалека и потомство твое...» (Ирмияу, 30:10). Подобно тому как потомство Яакова живо, жив и сам Яаков.

Однако не совсем ясно, почему Гемара приводит в доказательство смерти Яакова -- бальзамирование и поминальные речи? Ведь в главе Ваехи есть подробное описание процесса погребения Яакова в гробнице Махпела!

Ответить на этот вопрос мы сможем, если разберемся с целью, которая преследовалась при бальзамировании тела.

Мумия

Древним египтянам было известно, что все то время, пока плоть человека продолжает существовать, душа остается привязанной к телу. Когда же плоть умершего разлагается, то душа возвращается в предназначенное ей место на Небесах. Египтяне использовали бальзамирование для того, чтобы иметь власть над душами умерших. Обладание властью над душами мертвых позволяло им задействовать различные виды колдовства, а также предсказывать то, что произойдет в будущем. Семьдесят дней продолжалось бальзамирование, после чего тело выставлялось на солнце для высушивания, вследствие чего плоть становилась твердой и нетленной, словно кость и камень. Тела умерших, подверженные такому процессу бальзамирования, зовутся мумией.

Бальзамирование Яакова

Йосеф вместе с братьями позволили египтянам забальзамировать тело Яакова. И пусть это был обычай, обязывающий всех, однако у них была возможность протестовать. Возможно, сыновья Яакова не протестовали против бальзамирования, потому что видели в этом некую пользу. Как уже говорилось, все то время, что плоть продолжает существовать, душа остается прилепленной к телу. А это значит, что душа праведника может продолжать свое участие во всем, что происходит в жизни его потомков.

Теперь можно понять ход рассуждений, приведенных в трактате Таанит (5б). Под утверждением: «Яаков не умер» подразумевается то, что его душа всегда будет участвовать в жизни его потомков и покровительствовать им. На это удивляется Гемара: но если Яаков не умер (то есть душа его не удалилась на Небеса), то зачем подчеркивать нам, что в память о нем произносились поминальные речи, а тело его было забальзамировано, и связь души с телом сохранилась. Ведь это и так понятно! Гемара отвечает, что связь между душой и телом праведника сохраняется не всегда. Душа праведника спускается в наш мир лишь тогда, когда потомки Яакова идут его путями, выполняя волю Творца. Когда же евреи перестают держаться «дерева жизни», отклоняясь от пути своих отцов, то нет у Яакова желания помогать им. Понимая это, братья и позволили забальзамировать отца, чтобы связь между душой и телом, даже не в лучшие времена, не прерывалась. Теперь, даже когда потомки Яакова ошибочно отойдут от путей Творца, душа их праотца, всегда находящаяся в нашем мире, будет покровительствовать им.

В этом же состоит смысл важности произнесения поминальных речей по умершему. Посредством таких речей в душах людей пробуждается желание раскаяния в содеянных грехах. И когда душа праведника видит, что благодаря упоминанию о нем кто-то стал лучше, то ей это доставляет отраду и успокоение. И так частички души праведника соединяются с душами слушающих и произносящих поминальные речи.

Также говорится в трактате Йевамот (97б), что когда в нашем мире произносятся слова Торы и упоминаются законы, произнесенные умершими мудрецами, то их души спускаются в наш мир и облачаются в души произносящих эти слова Торы.

И вот как нужно понимать слова царя Шломо: «Лучше (доброе) имя, чем хороший бальзам...»: «Лучше доброе имя» --- лучше, чтобы душа праведника пребывала в нашем мире благодаря тому, что в нем произносят его слова Торы; «Чем хороший бальзам» --- чем пребывание его души в этом мире благодаря тому, что она соединена с телом путем бальзамирования.