Штрихи к портрету Рэхи Штернбух. Молодость и замужество

История женщины-героини, спасшей десятки тысяч евреев от Холокоста Рэха родилась в Польше в 1905 (5665) году. Детство и юность провела в Антверпене, в Бельгии. Широкие познания в Торе и иудаизме, приобретённые в родительском доме, личный пример, который она удостоилась видеть, а также врождённые свойства — доброта и талантливость — способствовали формированию личности с самыми твёрдыми и взглядами и неисчерпаемой преданностью ближнему. Начав наравне с родителями участвовать в делах милосердия и гостеприимства, она возглавила движение Бнот Агудат Исраэль в Антверпене.

Покойная рабанит Тамар Штайнман (супруга Рава Штайнмана шлита ) делилась впечатлениями, оставшимися у неё от тех времён: «Я тоже была инструктором в этом движении и не могу забыть, как в течение целого года (!) Рэха преподавала своим воспитанницам комментарий к молитве Адон Олам . Вы спросите, каким образом мне частично известно содержание тех бесед? Просто потому, что я слушала их из-за двери!» Впечатление от этих бесед и от всей личности Рэхи сохранялось в памяти рабанит Штайнман до её последнего дня.

Когда Рэха достигла возраста шидухин (сватовства), она объявила, что готова выйти только за того, кто согласится сразу после женитьбы принять в свой дом как дочь её четырёхлетнюю племянницу — сироту, потерявшую мать. «Тётя Рэха» ухаживала за этой племянницей уже два года и поэтому хотела продолжать оставаться ей матерью. Здесь личность р.

Ицхака Штернбуха раскрылась в полной мере. Он уже в молодости выделялся своим милосердием и широтой души. И как человек, выросший в доме, представлявшем собой сплошной хэсэд , принял это условие как само собой разумеющееся. Из воспоминаний этой племянницы, г-жи Рут: Я помню Рэху как хорошую и преданную мать, которая дала мне много тепла и любви.

Она очень любила готовить и печь. Рэха была одарена самым тонким и оригинальным эстетическим чутьём, которое находило приложение в её доме — она шила занавески и подушки, оформляла букеты в стеклянных вазах и т.п. — что создавало в доме приятную и тёплую атмосферу. В Швейцарии было принято, чтобы школьницы выходили раз в два года на шествие, которое называлось Kinderfest.

Там нам следовало быть в белых платьях и венках. Для этих шествий Рэха шила мне красивейшие платья. Помню, что однажды она была больна в это время и всё же, лёжа в кровати, сшила мне такое особое платье! Рэха устраивала мне самые весёлые дни рождения с программами, которые она составляла, шариками, подарками, песнями и танцами.

Для этого она приглашала других девочек и устраивала с нами занимательные игры. Был период, когда я болела. Чтобы полностью вылечить, она взяла меня в горы и жила там со мной. Понятно, каких усилий это требовало — жить в уединённом и «первобытном»

месте высоко в горах на протяжении многих недель. При всей преданности она также воспитывала меня как подобает. Когда однажды утром я отказалась есть кашу, приготовленную ею, то вновь получила эту кашу на обед… Окружающие ощущали исходившую от неё мощь — я же, в противоположность этому, росла с мягкой и деликатной матерью.

Она даже сказала мне однажды, что по природе своей стеснительна! Зимние и летние каникулы мы проводили в Альпах. Много раз она приглашала туда своих родителей. Её уважение к родителям невозможно описать.

Она делала всё, чтобы порадовать их и сделать совместное пребывание приятным. И своих свёкра и свекровь она очень уважала. Мы отмечали с ними праздники, и их дом, как и наш, был полон гостей. Помню, как они всегда радовались, что благодаря гостям у них есть миньяны в синагоге, которая находилась в их доме на первом этаже.

Помню, когда я была очень маленькой и ещё не умела молиться, я сидела в синагоге в Рош а-Шана (Новолетие) и в Йом-Кипур молчаливая и очарованная молитвой Рэхи, она произвела на меня огромное неизгладимое впечатление. Наш дом был очень просторным, обставленным просто, но с большим вкусом. В субботы и праздники Рэха ставила на стол сверкающую серебряную и керамическую утварь. И больше, чем домочадцы, ими наслаждались многочисленные гости, принимавшие участие в трапезе.

Вот факт, который наглядно демонстрирует, насколько Рэхе была дорога заповедь гостеприимства. Гости, наполнявшие дом, были самых разных «стилей». Были и такие, чей уровень гигиены был настолько низок, что уборщица отказывалась убирать гостевую комнату. В семье Штернбух само собой разумелось, что следует иначе распределить функции: помощница убирает чистые комнаты, а комнату для гостей — убирает, украшает и содержит в порядке хозяйка дома, г-жа Рэха…