Тфилин Ливанской войны

В 17 лет, не видя смысла в будущем, рассказчик готовится к службе в боевых войсках в Израиле. Перед опасной миссией в Ливане он по просьбе сестры впервые осознанно надевает тфилин, и его взвод чудом избегает потерь, что приводит его к вере. Когда мне было 17 лет, я совершенно не представлял своего будущего. Я смотрел на окружающих меня людей: родителей, учителей, продавцов, соседей, водителей, врачей — и спрашивал себя, хочу ли я быть как он?

или как он? Ответ был: «нет». В Израиле ребята решают эту проблему просто. Если не знаешь, что делать со своей жизнью, призывайся в боевые войска.

Останешься жив — армия тебе поможет с карьерой. А если нет… Если нет — погибнешь, как герой. Я начал готовиться к службе в боевых частях: записался в «качалку», стал бегать по утрам, бросил есть чипсы, полюбил отварную курицу.

Все это придавало жизни смысл. По крайней мере, тело отвечало на мои усилия, и каждый день я ощущал, как хилый и сутулый «я» превращается в другого человека: широкоплечего, статного и мускулистого. Меня призвали в спецназ, как я и хотел.

Задача нашего взвода состояла в проникновении на вражескую территорию до ввода туда основных боевых сил. Нас учили быть готовыми ко всему, ведь в тылу врага нас могли ждать любые ловушки. И вот наступило лето 2006-го — военная операция против Хезболлы, которую позже назовут Второй Ливанской войной. До выхода нашего взвода на задание оставалось несколько дней.

Мне казалось, что мужество совершенно покинуло меня. Остались только неуверенность, страх и напряжение. Я позвонил родителям и соврал им, что нас перебрасывают на юг, и я остаюсь без связи на несколько дней. Потом я позвонил сестре и попросил ее молиться за меня.

Сестра ответила неожиданно: — Возьми с собой тфилин и надень цицит. Цицит?! Да у меня их и не было никогда! А тфилин, которые я получил на бар-мицву, я накладывал, да: раз в неделю где-то, по настроению…

— Слушай, у меня нет места для тфилин. Знаешь, сколько я должен тащить амуниции? Да еще гранатомёт… — Ариэль, пожалуйста.

Найди там у кого-нибудь цицит. Поищи место для тфилин. Это важно, прошу тебя. Я, конечно, думал, что сестра немножко зациклилась на этой своей религии.

Помолиться — одно дело, это я понимаю. Но как мне в Ливане помогут ниточки, привязанные к майке? — Ладно, — говорю, — чтобы тебе было спокойнее… Главное — не проболтайся маме.

Цицит мне дал армейский раввин. Мой хороший друг Яир обещал положить мои тфилин в свой рюкзак. Вскоре мы были уже в Ливане. Это было во вторник.

Мы шли в полном снаряжении уже несколько часов и валились с ног от усталости, когда заметили в отдалении группу террористов. Их было явно больше, чем нас. Мы заняли позиции и стали ждать. Наконец-то можно было немного отдохнуть.

Наш командир был изможден не меньше нас. А знал он, похоже, больше, чем мы, потому что сказал он нам вот что: — Ребята, завтра утром мы выходим и идем вот к этой деревне (он показал ее место на карте). Там засели террористы Хезболлы. Единственная дорога туда — через этот мост (он снова ткнул пальцем в карту).

Перед тем как переходить мост, прочитайте «Шма Исраэль». Чтобы все прочитали «Шма», задача ясна? Мы молча смотрели на командира и ничего не понимали. Среди нас не было ни одного религиозного, и сам командир был светский.

Что это за приказ такой — молиться? Он внезапно поверил в Бога? Или он так решил сообщить нам, что мы идём на верную смерть? На эти незаданные вопросы командир не ответил.

Добавил только: — Этот мост уже взрывали в прошлой войне. Как раз когда по нему переходили наши солдаты. Не дай Бог… Наверное, надо было нам взбодриться, услышав про Бога и про молитву?

Это должно было придать нам сил, напомнить, что мы воюем за Израиль, и что Всевышний — с нами? Но мы только еще больше запаниковали: когда нерелигиозный еврей советует читать «Шма Исраэль», значит, дело плохо. На следующее утро мне не пришлось просить Яира достать из рюкзака мои тфилин. Он сам их достал: — Слушай, Ариэль…

Пусть ребята тоже помолятся сегодня с нами… Как ты думаешь? Кто-то примерно знал, как накладывать тфилин, а кто-то держал их в руках впервые. Но не отказался никто.

Я переходил от одного к другому, помогал им накручивать ремешки и произносил с ними вместе слова молитвы. Мост мы перешли без потерь. Радоваться было рано — нас ожидал многокилометровый переход к деревне на вершине горы. Снизу она казалась такой мирной: по склонам горы паслись козы, над крышами домов поднимался лёгкий дымок.

Но мы знали, что там затаился отряд Хезболлы, который поджидает нас, чтобы убить. Они встретили нас пулеметными и автоматными очередями, как только мы вошли в деревню. Мы еле успели укрыться за какой-то совсем невысокой стенкой, не выше метра. Пули продолжали лететь в нашу сторону и впиваться в стенку, никого не раня.

Вдруг мы с ужасом увидели, как в паре метров от нас упал снаряд, выпущенный гранатометом. Такие обычно взрываются при падении — мы это прекрасно знали. Отстреливаясь, мы краем глаза наблюдали за этой угрожающей штукой — она так и не взорвалась. Это было настоящее чудо!

Тот бой длился только несколько минут, но мне он показался нескончаемым. По нам всё стреляли и стреляли, и смерть была близка, как никогда. Вскоре подошло подкрепление. Похоже, подкрепление подошло и к террористам.

Бой возобновился с новой силой. В тот день мне пришлось услышать много выстрелов, много взрывов, много криков о помощи. Пришлось увидеть оторванные руки и ноги, неподвижно лежащие тела, стекленеющие глаза… В какой-то момент я почувствовал, что пот как-то слишком обильно стекает по шее за воротник и по пояснице за ремень.

Я вытер его рукой, рука стала липкой. Я взглянул на нее — это была кровь. Меня ранило осколками, а я и не заметил. Я потерял сознание от потери крови, поэтому не помню, кто и как меня вытащил, как погрузили в вертолет.

В больнице оказалось, что все мои раны — просто ерунда, через пару недель я был в полном порядке. Но вот что странно: среди тех, кто вступил в бой после нас, было много раненых и убитых. А в нашем взводе, который первым вошел в Ливан, все до единого остались целы: кроме меня, даже никто в больницу не попал… Получается, спаслись все ребята, которые накануне помолились с моими тфилин?

Это было невероятно… Лежа на больничной койке, я всё думал об этом, крутил разные мысли в голове и так, и сяк, но ответа не находил. Тогда я решил снова попробовать наложить тфилин, как перед входом в Ливан. Я обернул кожаные ремешки вокруг головы, потом — вокруг лба.

Что дальше? Война уже закончилась, мне ничто не угрожало, и молиться было как будто не о чем. Я просто начал медленно читать по молитвеннику текст «Шма Исраэль». Не знаю, что это за фокус и как это работает.

Но и по сегодняшний день я чувствую необходимость накладывать тфилин каждый день и читать «Шма». Ребята из моего взвода улыбаются: «Что, до сих пор продолжаешь выполнять приказ нашего командира, которое мы получили тогда, в Ливане?» Да, выполняю Приказ, который получили все еврейские мужчины, но не в Ливане, а на горе Синай.