Свое и чужое

У Рухомы стало пропадать из шкафа мыло. Она привезла с собой целый ящик этого дорогого душистого мыла из-за океана, а теперь, заглянув, увидела, что там осталось всего несколько кусков. Может, оно испарилось? — Не будь наивной, — сказали друзья. — Наверно, его украла твоя служанка. Рухома недавно наняла себе в помощь польку по имени Люба. Неужели она берет вещи без спроса, чужое как свое? Рухома не была наивной. Она выросла в Нью-Йорке, большом городе, где водится немало жулья. Но там это все как-то по-другому… Там, если человек собирается присвоить чужое, то знает, что идет на преступление. А Люба крала не задумываясь, между делом. Когда Рухома спрятала мыло, Люба утащила ее кофточку. Когда Рухома пригрозила пожаловаться коменданту, Люба положила кофточку обратно в шкаф. Окна Рухомы выходят на улицу, по которой каждый день проходит реб Хацкель Левенштейн, великий талмид-хохом и цадик. Рухома проверяет по нему свои часы, потому что реб Хацкель никогда не опаздывает, никогда не тратит лишней минуты. В его кругу считается, что если человек не пришел вовремя на встречу, то он — вор, потому что зря отнял время у товарища. Наверно, Машиах придет тогда, когда реб Хацкель сможет раскрыть себя перед такими, как Люба, и растревожить их души, и повести за собой. А пока, как всегда точный, он спешит каждый день в ешиву, а Рухома взяла себе другую служанку.