Благодарность как путь к уважению родителей и внутреннему миру

Добрый вечер, дорогие женщины. У нас сегодня урок, которым мы пытаемся завершить эту серию. В ней мы поднимали очень тяжёлые моменты несогласия между родителями и детьми, недовольство, обиды — и пытались найти какой-то выход, который помог бы нам чувствовать себя лучше, а главное — выполнять то, что мы обязаны, потому что почитание родителей — это не наш выбор: хочу — почитаю, хочу — не почитаю. Всевышний приказал почитать родителей.

Как я уже говорила на первом уроке и повторю снова: эту заповедь мы относим не к заповедям между человеком и другим человеком, а к заповедям между человеком и Всевышним. Потому что наши родители были тем инструментом в руках Всевышнего, при помощи которого Он дал нам жизнь. Как говорят наши мудрецы, в создании человека — три компаньона: отец, мать и Всевышний.

Понятно, что я могу сказать себе: «Окей, есть такая заповедь, её надо выполнять». Но хотелось бы выполнять её с более лёгким сердцем — не только быть вынужденной испытывать уважение к родителям, а испытывать его по-настоящему.

Повторю ещё раз то, что уже говорила на протяжении этой серии. Каждый из нас наполовину — свой отец, пятьдесят процентов наших генов — от него, и наполовину — своя мать, вторая половина генов — от неё. И в тот момент, когда я очень не люблю кого-то из своих родителей, вижу в них что-то дурное, злюсь на них и обижаюсь, — я не принимаю какую-то часть самой себя. А это не может быть здоровым процессом, когда человек относится к себе с неприязнью, нелюбовью. Вокруг то и дело звучат фразы вроде «вылитая мать», «вылитый отец» — и порой они звучат ужасно болезненно, унизительно и неприятно.

Так что же мы можем с этим сделать? Я снова напомню модель, о которой уже говорила, — модель «Эфрат»: событие, толкование, чувство, реакция. Событие — это факт, то, что действительно произошло. Наша реакция — как мы на самом деле среагировали — тоже факт. А вот то, как мы толкуем происходящее и что при этом чувствуем, — это уже очень субъективно.

Приведу пример. Допустим, мама на меня, маленькую, страшно накричала за то, что я объелась шоколада. Я могу сказать себе: она была сердитая, она не понимала маленького ребёнка, не понимала, как шоколад может притягивать, — и обидеться, почувствовать, какая у меня была плохая мама. А могу сказать себе, что мама беспокоилась о моём здоровье, боялась, что меня стошнит и мне будет плохо, и что кричала она, да, потому что не очень сдержанная, но руководили ею самые лучшие чувства — она хотела позаботиться обо мне.

С каким из этих толкований мне будет легче? По-моему, вопрос риторический. Если я скажу себе, что мама кричала и, может быть, даже дала пощёчину, потому что страшно нервничала за моё здоровье, мне будет гораздо легче простить этот крик и эту пощёчину, чем если я скажу себе, что даже моё маленькое детское удовольствие вызывало у мамы такую отрицательную реакцию. Я ведь не могу залезть ей в голову и узнать, что там происходило тридцать лет назад. Вполне возможно, что мысль о её беспокойстве за моё здоровье ошибочна — может быть, её просто раздражало, что я перемазала шоколадом всю одежду. Но поскольку мама наверняка этого случая уже не помнит, а у меня нет точной записи происходившего у неё в голове, мне будет гораздо легче, если я подумаю о ней лучше. И это же повлияет на наши отношения — тоже неплохо, если это их улучшит.

Так что для того, чтобы мы могли лучше относиться к родителям, стоит пробовать давать многим вещам толкование, которое будет либо положительным, либо снисходительным. Это и есть еврейское понятие «судить в сторону оправдания» — видеть вещи с хорошей стороны. А человек, который хочет, чтобы ему самому было хорошо в жизни, — я сейчас не об окружающих, а именно о нём самом, — должен научиться так судить, то есть видеть в вещах положительную сторону, а не только отрицательную.

Мы уже говорили в этой серии о крайних случаях — не дай Бог, родители-насильники, которые не пощёчину давали ребёнку, а зверски избивали его, вели себя кошмарно. Тогда я сказала и повторю сейчас: в таком случае можно сказать, что человек был психически болен — даже если за этим стояли садистские наклонности, то, что он психически болен, тоже как-то оправдывает его в лучшую сторону. Но всё же, слава Богу, далеко не все родители были садистами и извергами. Многие были обычными людьми со своей психологией, со своим представлением о мире, с тем, что, как они понимали, было для их детей самым лучшим.

Сколько раз люди, вернувшиеся к религии, возмущаются, что родители не принимают их душевных порывов, не ценят их духовность. Но если задуматься — обычно их родители пережили тяжелейшие материальные трудности, и для них материальные достижения значат очень много. Они хотят их для своих детей, потому что именно так они представляют себе хорошую жизнь, а вовсе не потому, что хотят стереть духовность своих детей. Они искренне считают, что детям так будет лучше. Я не предлагаю жить так, как предлагают они, — я предлагаю увидеть эту ситуацию их глазами и понять, что они желают нам не зла, а добра.

Однажды в разговоре об этом я привела пример, который сама, когда училась, произвёл на меня сильнейшее впечатление. Одно из самых больных потрясений для детей — это самоубийство кого-то из родителей: бросил меня, ушёл и оставил одну со всеми трудностями жизни. Говорят, что простить это очень тяжело.

Я видела фильм о работе психолога с мальчиком, чья мать покончила с собой, не справившись с нищетой и бедностью. Детей после этого перевели в детский дом. Психолог работает с этим подростком, а тот не может простить матери, что она могла их так оставить, бросить на произвол судьбы, прекрасно зная, как им будет тяжело. Психолог пытается вместе с ним покопаться в его прошлом и найти там что-то хорошее — и поначалу ничего не находится. Потому что когда мы злимся, всё хорошее стирается: мы не позволяем себе его видеть, оно просто не вписывается в общую картину.

В конце концов, после совместной работы, они вспомнили, что мама разрешала ему кормить их собаку. И психолог начинает разворачивать это — пусть даже не обязательно, что за этим стоит именно то, что он говорит, — но: раз у вас была собака, значит, она была маме важна и дорога. И если она доверяла тебе её кормить, значит, она на тебя полагалась, значит, знала, что ты ответственный.