Что предшествует служению Вс-му

Вы помните, мы говорили про то, на каком уровне должен быть, с точки зрения иудаизма, овед а-Шем. Так, первое, о чём мы говорили ещё на позапрошлом уроке, — что он радуется службе Всевышнему и радуется миру, не запрещает себе удовольствия в духе, который предписан Торой. И он не пытается вести монашеский образ жизни и отказываться от всего. Потом было очень красивое определение, что он командует всеми своими силами, — на что Кузари ему говорит: это подходит не правителю, а хасиду, человеку, который выполняет свой духовный долг, — а он отвечает: вот он и есть правитель самого себя, своих чувств, своих органов и так далее. И весь прошлый урок мы разговаривали о том, как он мобилизует все свои силы, чтобы действовать правильно. И только тогда, когда он поднялся на уровень человека, который владеет своими духовными силами и силами разума, — только тогда начинается служба Всевышнему. То есть вступление получилось длинноватое, я бы сказала, — я имею в виду вступление в этот духовный уровень.

И вот мы на этом уровне. Это какая страница — сто пятидесятая, по моему изданию? Окей. Я начну с двух-трёх фраз из того, что мы в прошлый раз изучили, прежде чем пойдём дальше. Ни одной силе или органу он не позволяет благочестиво переступать границы предопределённых для них действий или преобладать над остальными, — и, удовлетворив нужды каждого из них (чувственному естеству достаточно отдыха и сна, а физическому — бодрствования и движения, сколько нужно для мирских занятий), он призывает свою общину, то есть самого себя, как полновластный правитель — на помощь послушное ему войско, — устремиться к более высокой ступени, ступени божественного, которая выше ступени разумного.

И он организует свою общину и выстраивает её в таком порядке, в каком Моше построил народ у подножия горы Синай. Что это значит — у подножия горы Синай? По одному из мнений, весь народ стоял не как попало, каждому дали точное место в зависимости от его статуса: женщины и дети стояли в одной группе, мужчины из [народа] Израиля — в другой, левиты — в третьей. И между каждой группой были перегородки, порядок шёл по степени важности. Все были поделены по коленам, в каждом колене стояли в определённом порядке и так далее. Так вот, он говорит, что человек своей силой воли должен точно так же знать, какие [силы] высшие, а какие низшие, чем нужно пользоваться для службы Всевышнему и как. И он начинает объяснять, как это делать.

Силе желания — коах а-рацон — он повелит принять и повиноваться, когда придёт от него приказ, и она это сделает охотно и воспользуется другими силами и органами тела, как он повелит, не сопротивляясь ему. Мы знаем, что для того, чтобы человек что-то сделал, нужна мотивация. А против нашей мотивации есть лень, есть усталость, есть очень многие вещи, которые мотивации мешают, — отсутствие интереса и так далее. Так вот, Кузари говорит, что у хасида, богобоязненного, как он его называет, есть такая мотивация служить Всевышнему, что она способна подчинить себе все другие силы по его приказу и не встречать сопротивления. Его мотивация направлена на службу Всевышнему. Совершенно понятно, что без мотивации вообще ничего не будет и ничего не добьёшься.

И [он] прикажет ей не обращаться к демонам рассуждения и воображения, и она их не примет, не поверит им, пока не получит совет от разума, — и если он подтвердит то, что они внушают, примет, а если нет — воспротивится. Демоны, с которыми мы уже сталкивались на прошлом уроке, — демоны рассуждения и воображения, — это когда мы всегда можем объяснить себе, почему что-то не будем или не хотим делать. И это может быть через псевдологические доводы — иногда они звучат очень логично, — или через воображение, когда мы начинаем себе говорить: вот что из этого может выйти.

Я приведу очень прозаический пример. У нас есть родственники нашего возраста, которые жалуются на вечную усталость. Муж говорит: «Ребята, хотя бы ходить надо». А ему отвечают: «Мне и так больно всё тело, как я могу ходить, как я могу от себя что-то требовать?» И это очень логичный довод: если у меня всё болит, как же я буду ходить, — проблема в том, что будет болеть ещё сильнее, так? Но настоящая проблема как раз в движении, точнее — в его отсутствии. И в тот момент, когда разум говорит именно то, что вы сейчас сказали, можно свою мотивацию сдвинуть вперёд и не выставлять против неё всякие псевдодоводы. Ну, мой муж прекрасно с этим борется, а у меня просто нет сил, чтобы ходить, — я нахожу себе каждый день новые отговорки. Они всегда одинаковые, но каждый год новые.

Так вот, это всё, когда это в повседневной жизни, очень мешает. Но когда это касается службы Всевышнему, мы тоже всегда найдём себе отговорки. Знаете, я могу честно признаться публично: в прошлом году на Лаг ба-Омер я слышала очень впечатляющую речь одного из раббанимов. Он говорит: вот возьмите сегодня, в день рождения раби Шимона бар Йохая, в его честь на себя какую-нибудь крохотную кабалу — не что-то большое. Я начала думать и решила: я же так люблю учиться, я каждый день должна что-то учить. Замечательно. Но только за два месяца это пропало. Хотя два месяца — это уже геройство, да, — но это вещь, которую я люблю. Как только это стало кабалой, мой йецер а-ра завёлся, как вы говорите, по полной программе.

«Но у вас же всё равно всё время получается что-то учить, потому что вы готовите уроки». — Слава Б-гу, что есть уроки. Но кроме уроков для самой себя, даже с вещами, которые мне очень интересны, начинается: «ты сегодня устала», «не сегодня» и так далее. А когда мы хотели взять на себя общую семейную кабалу по очень серьёзной для нас причине, — причина эта в моих глазах настолько серьёзная, что я могу сказать: в девяноста случаях из ста я делаю то, что мы на себя взяли, потому что есть мотивация.

То есть, как он говорит, самое главное правило служения Всевышнему — первое и самое главное — это наша мотивация продвигаться духовно, без неё ничего не будет. А дальше мотивация помогает отодвинуть в сторону то, что рассудок говорит, будто это неправильно. А как дойти до этой степени мотивации? Мы же по-хорошему не понимаем — потому что пока жареный петух не клюнет, мы не включаемся. Смотрите, опять же, у каждого своя мотивация, и я думаю, что человек должен сам для себя искать, что будет для него мотивацией для любого духовного шага.

В практической жизни я могу сказать: я не раз говорила, что хожу на водную гимнастику. У нас есть женщины, которые покупают картисии. Картисия у меня на двенадцать входов на полгода, когда захочу. Я прекрасно знала, что «сегодня» не случится — сегодня у меня куча дел. Поэтому у меня годовой минуй, оплаченный вперёд. И вот после того, как ты у мужа взяла на это дело такую сумму, мотивация начинает работать. Вся маркетинговая система фитнес-залов именно на этом строится: люди берут годовой минуй и не ходят — большинство из них не ходят, и за счёт этого залы живут.

И одна женщина рассказывала — я слушала её урок, — что если вы берёте частным образом, у вас появляется какая-то ответственность перед кем-то, не только перед собой, и тогда у вас будет больше мотивации приходить и что-то делать. Себе сказать «я не хочу сегодня, не могу» — легче. А если у тебя персональный тренер, или какая-то компания, или ещё что-то, — хотя, если честно, процентов девяносто людей, у которых всё оплачено вперёд, всё равно не ходят. Я не уверена, что это зависит от [оплаты], — это, как и всё на свете, зависит от того, как человек относится к деньгам.

Кстати, я когда-то сама себе, как вы говорите, создала мотивацию именно так. По четвергам, йом хамиши, я подменяла мамину метапелет. А мама, зихрона ливраха, была в таком состоянии, что я от неё уходила и плавно, даже не очень плавно, погружалась в чёрную депрессию — садилась грызть чипсы, читать какую-то ерунду вместо того, чтобы готовиться к субботе. И я поняла, во-первых, что лишние чипсы мне не нужны, а во-вторых, что этим я вредила самой себе своими же руками. Я позвонила внучкам и говорю: «Девочки, кто хочет со мной раз в неделю?» — их две, которым я в своё время оплатила уроки плавания. «Хотите со мной по четвергам?» — «А куда, поплавать? Я уже давным-давно не плаваю, там холодно, я хожу на водную гимнастику в тёплом бассейне». Но всё равно они знали, что я к двум появляюсь дома, и уже в 2:30 раздавался звонок: «Бабушка!» Вот и всё.