Как обрести свободу? Уроки Пасхального Седера

Добрый день, здравствуйте, дорогие друзья. Я приветствую вас за нашим пасхальным столом и предлагаю вам путешествие — не только в прошлое, в воспоминание об исходе евреев из Египта, но и в будущее: как будущее нашего народа, так и будущее вашего личного освобождения. Сегодня нашим, если можно так сказать, Моисеем и лидером, который будет выводить нас из нашего личного египетского рабства, будет замечательный молодой раввин, рав Даниэль Янски.

Приветствую всех и желаю всем нам, чтобы точно так же, как мы все вышли из общего рабства, из Египта, каждый из нас смог по-настоящему стать свободным. А быть свободным значит быть близким к Богу, потому что именно этого хочет наша душа — чтобы мы смогли выйти на настоящую свободу. Должен сказать, что Котский Ребе говорил: как бы ни трудно было еврею выйти из Египта, ещё труднее вывести Египет из этого еврея. Поэтому наша задача — не только «мы вышли из рабства», но и по капле выдавливать это рабство из самих себя. Мы не просто что-то вспоминаем — всё это происходит в настоящем времени, real time, как говорится: мы это переживаем, и мы сейчас выходим.

Любопытно, что пасхальный вечер называется словом «седер», что означает «порядок». Казалось бы, слово «порядок» совершенно не соответствует истории чудес, исходу евреев из Египта — казалось бы, это должен быть рассказ о чём-то, что выходит за рамки обыденного порядка, о чём-то чудесном. Гурский Ребе сказал, что это намекает на то, что для нас, евреев, народа чуда, чудо и является порядком вещей. Мы — народ чуда, поэтому для нас чудо — это наш порядок. И когда мы стремимся жить вне чудесного, отказываясь от Торы, убегая от своего предназначения нести свет в этот мир, — тогда наше существование в опасности.

Есть и другое объяснение, более практическое: для свободы вовсе не нужно ничего не делать. Безделье — это не свобода, это то же самое, что и умереть. Возьмите человека и дайте ему, скажем, несколько лет лишения свободы: у него вроде всё есть — кормят его, поят, за квартиру платить не надо, живёт себе в тюрьме. Чего же его лишили? Его лишили возможности творить добро, выбирать свой жизненный путь. Поэтому этот пасхальный вечер наполнен самыми разными действиями, которые при этом происходят в определённом порядке — седер. И так же, как в любой ситуации есть этапы освобождения, этапы развития, точно так же есть 14 этапов, каждый из которых несёт в себе глубокие тайны.

Когда мы начинаем пасхальный седер, я обычно собираю своих детей, своих друзей — и сейчас мы точно так же собираемся вместе и открываем эту замечательную детскую Пасхальную агаду. Я люблю её, потому что она ясная, простая. Мы открываем страницу и читаем вместе, а лучше — тихонько поём, проговаривая эти 14 этапов, а потом их совершаем. Кстати, перед субботой, встречая шабат, мы поём «Соф маасе бемахшава тхила» — «конец действия — в изначальной мысли». Поэтому, прежде чем мы выходим из Египта, мы мысленно уже прошли все этапы этого исхода. Точно так же и каждый день мы начинаем с того, что сначала его планируем — вот мой план, так пройдёт мой день, — а потом действуем. И пасхальный седер тоже начинается с замысла: так же, как Всевышний творил мир, — сначала был замысел, потом было слово, а потом было само действие творения.

Итак, вот эти 14 этапов: кадеш, урхац, карпас, яхац, магид, рахца, моци-маца, марор, корех, шульхан орех, цафун, барех, алель, нирца. Ну что ж, давайте выходить на этот путь.

С чего начинается седер — конечно, с «лехаим». Лехаим — это «за жизнь», во имя жизни: мы поднимаем бокал, наливаем в него вино или виноградный сок. И прежде чем это сделать, спрашиваем себя: почему, собственно, вино или виноградный сок? Первый, самый очевидный ответ: точно так же, как виноград изготавливают, наступая на него и выжимая из него жизненные соки, точно так же и еврейская история — как бы нам ни было трудно, как бы нас ни давили, — в конце концов, из всех этих страданий, из египетского и многих других рабств, рождается драгоценный жизненный опыт. Мы поднимаем его, освящаем и говорим себе: мы никогда туда больше не вернёмся, но мы стремимся к свободе.

Кстати, в Талмуде говорится, что причина заповеди выпить в пасхальную ночь четыре бокала — двойная. С одной стороны, потому что, когда Йосеф был в рабстве и увидел встревоженных министров фараона, он спросил, почему печальны их лица, и они рассказали ему свои сны. Один из них, министр вина, рассказал, как изготавливается вино — как оно выжимается, как наливается в бокал, как бокал передаётся из рук в руки и, в конце концов, поднимается к фараону, царю царей. Мудрецы говорят, что в этом было пророчество обо всей еврейской истории: этим сном министр как бы сказал Йосефу — как бы ты ни страдал в своём личном рабстве, придёт время, и ты из него выйдешь, и точно так же твои потомки, как бы они ни страдали, обязательно выйдут из рабства, и Всевышний поднимет их к небесам. И за это благословение министр вина сам был благословлён и вышел из тюрьмы, а тот, кто рассказал другой сон и в сердце своём проклинал Йосефа, был проклят и казнён. Вот почему мы пьём четыре бокала в честь исхода евреев из Египта — в память о сне министра вина, но и потому, что в Торе сказано о четырёх этапах освобождения.

Первый: «И выведу вас из-под тягот египетских». Гурский Ребе говорит, что первый этап исхода — это когда человек начинает ощущать свои страдания. Самый страшный раб — тот, кто смирился со страданием: например, женщину бьют, а она в своей семье думает, что так и должно быть; или раб оказался в рабстве и свыкся со своим страданием. Но когда страдание становится нестерпимым — «Я заберу у вас сивлот Мицраим», тяготы египетские, — что такое «сивлот», от «лисболь», терпеть? Я заберу у вас саму возможность терпеть. Когда рабство становится нестерпимым — это первое благословение: с этого начался исход, по Гурскому Ребе, — с того, что евреи возопили к небесам, потому что больше не могли терпеть рабство. Ощутить, что рабство есть рабство, — это первый этап исхода.

Второй: «И спасу вас» — это, очевидно, все чудеса исхода и рассечения моря. Дальше — сорокалетние скитания по пустыне, и, наконец, «и приведу вас» — в нашу землю. Вот они, четыре этапа освобождения: ощутить, что страдания рабства нестерпимы; Всевышний приближает нас к Себе, хотя мы ещё там, в Америке или в России; затем Он спасает нас по дороге — и всё это происходит в глубине нашей души; и, наконец, Он приводит нас к Себе и устанавливает с нами связь. И важно, что это именно этапы: ничего ценного не даётся легко и сразу, каждый этап ведёт к следующему, более высокому.

После этого мы моем руки и берём карпас. Что такое карпас? Это что-то вроде картофелины, сельдерея. Почему именно карпас? Есть разные, в том числе галахические, причины, но одна из них — мы хотим сделать что-то необычное, чтобы дети пробудились и спросили, зачем мы это делаем. А ещё я слышал такое объяснение: карпас — это овощ, растение, которое мы окунаем в солёную воду. Солёная вода — символ слёз, а растение — символ жизни: жизнь побеждает слёзы, жизнь побеждает смерть. С этого мы начинаем.

Потом мы открываем пасхальную тарелку и берём среднюю мацу — вот так — и ломаем её. Большую часть мы откладываем в сторону, на потом, а меньшую кладём обратно между двумя целыми мацами. Поднимая все мацы вместе, мы говорим: «Ha лахма анья ди ахалу авhатана бе-ара де-Мицраим» — «вот хлеб бедности, который ели наши отцы в земле Египетской». И дальше: «Коль дихфин, йейтей вейейхол» — «каждый, кто голоден, пусть придёт и ест; каждый, кто нуждается, пусть придёт и разделит с нами пасхальную трапезу». А ещё говорим: «Ашата hахa» — «сейчас мы здесь, в галуте, но мы верим и уверены, что в следующем году мы будем уже не здесь, а в Иерусалиме».

И продолжаем: «Аhа лахма анья» — вот хлеб бедности, который наши отцы ели в египетском рабстве, в земле Египетской. Каждый нуждающийся пусть придёт и ест с нами, каждый голодный пусть придёт и ест с нами. Сегодня мы здесь, а на следующий год — в стране Израиля; сегодня мы ещё рабы, а на следующий год — свободные люди. Кстати, здесь имеется в виду не «через год», а именно наступающий год: в этот год, который сейчас начинается с первого месяца нисана, в течение этого года мы хотим стать свободными людьми.

И вот тут Магараль из Праги задаёт потрясающий вопрос. Странная вещь, говорит он: символ свободы — это сухая, простая маца, которая на самом деле не что иное, как еда рабов, и вовсе не та маца, которую евреи ели, выходя из египетского рабства (пусть сегодня она и недёшева). Но мы всё равно произносим над ней: «это хлеб бедности, который ели наши отцы в Египте», — то есть хлеб бедности, а не хлеб богатства. Так почему бы не сделать символом свободы, скажем, торт? Почему вдруг бедная маца, которая так и называется — «хлеб бедности»? И, во-вторых, мы «приглашаем гостей» — но ведь приглашать нужно было заранее, что толку приглашать сейчас? И при чём здесь провозглашение «на следующий год в Иерусалиме»? И вообще — зачем ломать еду, в чём смысл этого действия?

Итак, пока наши зрители думают над этим — как мы произносим эти слова? Трепетно, перед собравшимися, — и именно с этого начинается пасхальный седер. Магараль из Праги говорит, что это наша декларация независимости и свободы еврейского народа — заключённая именно в этих словах.