Кто на свете всех умней… или могу ли я изменить Тору на свой вкус и цвет?

Добрый вечер всем, рад опять со всеми встретиться, кто смотрит. Мы продолжаем разбирать труды рава Шимшона Рафаэля Гирша, его книгу «Хорев». И сегодня, я думаю, мы затронем одну из наиболее важных тем, касающихся иудаизма. Мы часто поднимали эту тему — и во время праздников, и когда изучали с вами тринадцать принципов иудаизма по книге Рамбама, — но сейчас я попытаюсь собрать всю информацию по этой теме воедино и объяснить, о чём идёт речь.

Смотрите: у многих народов, многих культур в основании лежит какая-то мифология, какие-то предания, летописи, рукописи, исторические материалы и так далее. Но в иудаизме главное, что определяет его самоопределение, его идентичность, — это Тора. И в отличие от разных других мифологий или книг, Тора — неотъемлемая часть еврейского самоопределения, еврейской идентичности. Не существует иудаизма, еврейства без Торы. Допустим, мы можем представить существование греческого народа даже если бы до наших дней не дошли его мифология или труды философов, — этот народ, ассимилируясь или нет, всё равно продолжал бы существовать. То же самое можно сказать о шумерах или аккадцах: не дойди их рукописи до наших дней, эти народы всё равно существовали бы, просто эти тексты — часть их культуры, а не то, что определяет их как отдельный народ. В отличие от этого, как говорил нам рав Саадия Гаон, всё, что определяет нас как отдельную, самоопределяющуюся нацию, — это именно Тора. Поэтому Тора для еврейского народа не просто рукопись, а ценность сама по себе — ценность, которая нас определяет и даёт нам возможность самоопределения. Поэтому Тора обладает огромной важностью для еврейского народа.

Но когда мы говорим о понятии Тора, что мы под этим подразумеваем? У неё, как мы можем заметить на первый взгляд, две составляющие — хотя, как мы дальше попытаемся объяснить, на самом деле это не две составляющие, а одна. Есть письменная Тора — та, что написана на свитках, которую мы читаем каждую субботу, по два раза в неделю, в каждый праздник; тот же свиток сегодня издаётся в виде книг, которые называются Пятикнижием. Это называется письменная Тора. Но помимо неё существует ещё одна составляющая — устная Тора. И, забегая вперёд, скажу: это не две составляющие, а одна и та же Тора — не может быть письменной Торы без устного комментария к ней, и мы ещё постараемся вас в этом убедить. Именно об этой общей картине — устной и письменной Торе вместе — мы сегодня и поговорим.

Как всегда, рав Гирш сначала приводит цитаты из самой Торы, говорящие о тех или иных заповедях. Он приводит здесь две цитаты, обе из книги Дварим. Первая: «Всё то, что я заповедую вам, соблюдайте и исполняйте, не прибавь к тому и не убавь от того». Это уже последняя книга Дварим, последнее обращение Моше к еврейскому народу, и, подводя итоги, он говорит: что бы то ни было прибавить к Торе или убавить из написанного в ней — мы не имеем права. Тора — это закрытый документ, не подлежащий никакой поправке; никто не имеет права что-либо дописывать или убавлять из написанного в Торе.

Вторая цитата: «Если сокроется у тебя что-либо для разрешения — между кровью и кровью, между судом и судом, между язвой и язвой, — речи спорные во вратах твоих, то встань и взойди на то место, которое изберёт Господь Бог твой». То есть Тора понимает, что могут быть разные противоречия, разные несогласия в её толкованиях, разные споры, и у нас самих может появиться сомнение — какой-то новый вопрос, новая ситуация, которая прежде не рассматривалась мудрецами. Что нам делать? Тора говорит: идти в то место, где сидят мудрецы, отвечающие за изучение Торы, и обращаться к ним, к людям, которые в этом разбираются. Если человек неграмотен в Торе, он не должен сам брать на себя ответственность за решение такого вопроса — он должен обратиться к тем, кто занимается её изучением. То есть здесь заповедь — прислушиваться к словам мудрецов, которые толкуют и комментируют Тору; то, что они скажут, для нас закон. «По учению, какое укажут тебе, и по решению, которое скажут тебе, поступай, не уклонись от слова, какое скажут тебе, ни вправо, ни влево». Постановление мудрецов обязывает нас всех: даже если я убеждён, что они ошибаются, — а мы ещё поговорим, о каких мудрецах идёт речь, — если это было их постановление, я обязан следовать ему во что бы то ни стало. То есть во второй цитате Тора прямо передаёт полномочия мудрецам, изучающим Тору: именно они, на основе написанного в Торе, устанавливают законы и толкуют её, и поэтому именно к ним мы должны обращаться.

Итак, мы видим ту важность, которую сама Тора придаёт себе, и то отношение, которое исторически еврейский народ испытывает к Торе. Почему же она — такая неотъемлемая часть нашего самоопределения, почему она так важна? Когда мы обсуждали тринадцать принципов Рамбама и говорили о первом из них, пытаясь сформировать само понятие Бога — то есть что Он существует и что Он бестелесен, — мы опирались на рассуждение, которое впоследствии Кант, классифицируя доказательства, назвал физико-теологическим доказательством.

Что такое физико-теологическое доказательство? Вкратце: человек, который видит перед собой сложный механизм, понимает, что этот механизм не появился сам по себе, — сложные механизмы сами собой не возникают. Если мы видим механизм — то есть не кучу металлолома, а нечто, где, во-первых, каждая деталь лежит на своём месте, во-вторых, вся эта вещь работает в абсолютной гармонии, каждая деталь взаимодействует с другой, не мешая ей, и, в-третьих, мы видим в этом какую-то цель, — нам понятно, что это не случайность, а что кто-то это создал.

Классический пример здесь — пример Пейли, одного из известных философов: человек на необитаемом острове вдруг находит на пляже карманные часы. Ему сразу понятно, что эти часы — не плод деятельности медуз или рыб, а что здесь когда-то был человек, потому что в механизме часов мы находим все три признака: каждая гайка, каждое колёсико, каждая пружинка лежит на своём месте; они работают в абсолютной гармонии; и, в-третьих, они показывают нам время — у этого механизма есть цель.

Когда мы смотрим на окружающий нас мир, мы замечаем те же три свойства. Во-первых, мир не хаотичен: в нём существуют чётко ограниченные, проработанные силы, влияющие друг на друга и производящие определённую материю, — мы можем заметить это и на уровне субатомных, и на уровне атомных частиц, которые, во-первых, существуют, во-вторых, работают в абсолютной гармонии, порождая различные процессы, а в-третьих, в этом виден определённый смысл. Например, мы видим развитие человеческого сознания и знания. Можно сказать, что теория эволюции — не важно сейчас, правильна она или нет, это не наша тема, — но даже если она верна, я думаю, что это самое громкое доказательство существования Всевышнего; не будем забывать, что и сам Дарвин был человеком верующим. Теория эволюции говорит нам о том, что все эти процессы ведут к одной цели: все эти кислоты, белки — всё, что было среди самых первых элементарных частиц, — вдруг соединяется во всё более сложные механизмы, порождает жизнь, порождает животное, порождает человека, обладающего разумом. Наблюдая эти процессы, мы видим перед собой сложный механизм, а значит, за пределами этого мира существует некий огромный, великий разум, который смог спланировать и создать этот огромный и великий механизм.

Есть и другая особенность: эти силы, по идее, работают в противоречии друг с другом, потому что, как мы знаем, мир постоянно стремится к распаду, — это второй закон термодинамики: мир всегда стремится к распаду, вещи распадаются, но мы никогда не увидим обратного процесса. Классический пример: глиняный горшок всегда упадёт с подоконника и разобьётся, но мы никогда не увидим, как осколки сами собой воссоединяются в горшок, взлетают на подоконник и снова становятся горшком. Почему? Потому что всё стремится к возрастанию энтропии, то есть к распаду.