Можно ли сравнить Храм с телом человека?

Давайте вернёмся к тому, о чём мы говорили на прошлом уроке, чтобы можно было продолжать. Кузари беспокоит вопрос жертвоприношений: он только вырвался из идолопоклонства, а тут снова какие-то жертвы, «Мой огонь», «Мой жертвенник» и всё такое. Мудрец объясняет ему, что это не жертвы для того, чтобы Всевышний ими насыщался, а ключевое здесь — «Мой огонь»: то, что жертва принимается и виден огонь на жертвеннике, является знаком того, что Всевышний принял раскаяние еврейского народа или его отдельных представителей, или что Он находится с ними в близости, в радостном контакте — как в случае со шламим, праздничными жертвами.

И дальше он приводит исключительно красивое сравнение с телом человека. Если мы говорим, что самое высокое в человеке — это разум, то разум перестаёт работать, когда для него нет физических условий: голодный, не выспавшийся, замёрзший человек — и мозг тоже словно засыпает. Кто-то по глупости может сказать, что разуму нужна еда. Но не разуму нужна еда, а человеческому телу — чтобы создать условия для существования разума. И дальше он описывает, как устроено человеческое тело во всех деталях, — а цель всего этого в конечном счёте дать пищу сердцу и мозгу, которые являются вместилищами божественной души.

На этом же уровне можно рассматривать Мишкан — он говорит в основном именно про Мишкан, а не про постоянный Храм — как точно такой же образец. Центром здесь является Арон а-Кодеш — вот оно, сердце, где хранится кровь [скрижалей завета], Менора — символ мудрости, и так далее. А воскурение, жертвы и весь порядок служения — это духовная пища и необходимая духовная подготовка для того, чтобы здесь могло находиться Божественное присутствие.

Кстати, ещё одна вещь: почему именно огонь, почему эш тамид — постоянный огонь — является символом Божественного присутствия? Потому что огонь — самая тонкая, самая духовная из материальных вещей: у нас даже нет возможности его осязать. Все прочие проявления материи осязаемы, а огонь — самая тонкая форма материи. Кстати, огонь отбрасывает свет: если зажечь свечу и поставить её так, чтобы она отбрасывала тень, — тень от пламени всё равно не появится.

Всё в теле достигает гармонии, когда ощущения возвращаются в сердце — первое вместилище души — и им управляются, а то, что происходит в мозге, — уже вторичное явление под воздействием сердца. Мы бы сегодня сказали, с медицинской точки зрения, ровно наоборот, но сути это не меняет. Подобно этому действует и Божественная жизненная сила — как сказал Йеошуа: «Посему вы узнаете, что среди вас живёт Бог». Огонь действует под влиянием Божественного желания: когда Бог благоволит к народу, это означает, что их дары и приношения Им приняты, — ведь огонь самое тонкое и возвышенное из телесных явлений подлунного мира. А вещественная основа возникновения огня [на жертвеннике] — жир и тук жертв, дым воскурения и масло, поскольку огонь по своей природе возникает именно в жире и в масле, — так же, как естественное тепло тела возникает в тончайшей жировой части крови.

И повелел Всевышний воздвигнуть мизбеах для всесожжений, мизбеах кторет [золотой жертвенник для воскурений] и Менору. Всесожжения и воскурение благовонных масел соответствуют светильнику, шемен а-Менора, шемен а-мишха. Только на медном жертвеннике горит явно видимый огонь, а на золотом жертвеннике для воскурений — огонь более тонкой и лёгкой природы. Ещё тоньше и легче — огонь Меноры, и с ним связаны мудрость и познание. А стол, шульхан с лехем а-паним — хлебом предложения, — связан с материальными благами. Как сказали мудрецы: кто хочет стать мудрым — пусть обратится к югу, кто хочет разбогатеть — пусть обратится к северу. Менора стояла в южной части, а стол с хлебом предложения — в северной. Вся же служба обращена к Арон а-брит и крувим над ним, которые играют роль сердца и лёгких.

Для службы нужны сосуды и вспомогательные орудия: кийор для омовения рук и ног и подножие для него; щипцы для светильников; сосуды для золы; миски, ложки, подставки для хлебов, котлы для варки, вилки и прочее. Нужно место для всего этого — сам Мишкан, шатёр и его покрытие. А для хранения всего этого — храмовый двор и его принадлежности.

Нужны были и люди, которым всё это можно было бы поручить, — и Всевышний избрал для этого левитов, особенно приблизившихся к Нему после истории с золотым тельцом, когда о них написано: «Собрались к нему все сыны Леви». Вот здесь мы в прошлый раз и остановились — я повторила это, чтобы снова войти в тему.

И среди них Всевышний избрал самого достойного — Эльазара а-Коэна, поручив ему самые возвышенные и тонкие предметы службы: «Эльазару, сыну Аарона-первосвященника…» — поручены шемен а-мишха, кторет, постоянная хлебная жертва и масло для Меноры — всё, с чем связаны самый чистый, тонкий огонь и свет мудрости и познания, а также урим ве-тумим, которые он на себе носит, и с ними — дар пророчества.

Следующим по достоинству левитам, сыновьям Кеата, было поручено нести то, что соответствует внутренним органам человека: «На них возложена священная служба — на плечах понесут». То есть они несут на плечах, подобно тому как эти священные сосуды — как внутренние органы, у которых нет костей, которые бы их поддерживали, — держатся только благодаря духовной силе. Тем же, кто по достоинству ниже, — сыновьям Гершона — было поручено нести то, что соответствует внешним мягким частям тела, то есть мясу и коже: полотнища покрытия шатра, покровы переносного ковчега, покровы из шкур тахаш и завесу. А следующим по достоинству, сыновьям Мерари, было поручено нести то, что соответствует твёрдым частям тела, то есть скелету: крюки, доски, засовы, столбы и подножия для досок. Причём две последние группы пользовались повозками, как сказано: две повозки — сыновьям Гершона, и четыре — сыновьям Мерари, соразмерно их службе. Всё это отвечает порядку и природе Божественной мудрости.

Вот такое описание, когда Кузари сравнивает то, что происходит в Мишкане, с телом человека. А дальше следует очень важная для нас оговорка: «Я не утверждаю, сохрани меня Бог, что Божественный замысел этой службы именно таков, каким я его описал. Но нет ничего чудеснее в любом описании, чем сама Тора, данная нам Всевышним, благословен Он, — и тот, кто принял её полностью, не мудрствуя, выше того, кто мудрствует и исследует». То есть мудрец как бы говорит: не строй из себя умника. Совершенно ясно, что при делении на хуким и мишпатим — где мишпатим это то, что воспринимает человеческий разум, а хуким — то, что выше человеческого разума, — авода, служение, и корбанот, жертвоприношения, никак нельзя отнести к тому, что люди способны понять собственным умом; совершенно ясно, что это не из этой категории. И тут он говорит: можно исполнять Тору, будучи «тамим», — и в данном случае «тамим» это не «наивный», а, скорее, «цельный».