Недельная глава «Бешалах»

Первое, о чём я хотела сказать сегодня, — это о том, что у нас произошла такая вещь, к которой очень эмоционально, очень непросто отнестись. Может быть, я скажу сначала небольшое вступление, и вам будет казаться, что я немного отступаю от темы, но потом станет понятно, почему я об этом говорю.

После разрушения Второго храма, когда подавили восстание Бар-Кохбы, к Биркат hа-Мазон добавили ещё, четвёртое благословение. Если вы замечаете: по еврейскому закону на благословение, которое человек произносит сам, мы отвечаем «амен», даже на своё собственное благословение, — вопреки обычным правилам. Это то, что называют особым галахическим принципом, — не буду сейчас входить в подробности, в какие законы и почему.

Просто подчеркну: последнее благословение в Биркат hа-Мазон было добавлено намного позже остальных. Первое, по преданию, написал Моше, поэтому там мы ещё в пустыне, там ещё даже нет земли. Второе написал Йеошуа, когда мы вошли в Израиль. А третье написали Давид и Шломо, поэтому в нём есть отношение к Храму, к царству Давида. И после этого в Биркат hа-Мазон долгие годы ничего не добавлялось.

После восстания Бар-Кохбы римляне были очень озлоблены на нас: мы восстали один раз, восстали второй раз, — и они подавили нас очень жестоко. Убитых не разрешали хоронить: специально было устроено так, чтобы это стало памятью для всех, кто вздумает против них восстать. И в тот момент, когда нам наконец разрешили их похоронить — это было на Ту бе-Ав, пятнадцатого Ава, — мы и добавили четвёртое благословение в Биркат hа-Мазон, которое называется а-тов ве-а-метив: о том, что Всевышний хороший и делает нам добро.

И мне кажется, что именно сейчас, когда нам вернули тело погибшего, у нас в какой-то мере то же самое ощущение. Это благословение говорят, когда случается такая вещь: тот, кто вернулся, — пусть даже это тело умершего, — мы благодарим Всевышнего, что он вернулся к нам и что мы можем похоронить его по еврейскому закону. Видите, это в какой-то мере похоже на то, что было тогда, когда нам дали разрешение похоронить погибших во время восстания Бар-Кохбы. Понимаете, почему это мне так напоминает ту историю? Мы, конечно, должны сказать спасибо, но радоваться такой вещи — это очень странная радость.

У нас сейчас то же самое положение. Мы встречаемся с вами также перед Ту би-Шват — в воскресенье вечером будет Ту би-Шват, не знаю, хотите ли вы это тоже как-то затронуть. И конечно, у нас сегодня также глава Бешалах — недельная глава, которую читают в эту субботу. Не каждая суббота имеет особое имя, а эта настолько особая, что суббота, когда читают Бешалах, называется Шабат Шира — Суббота Песни.

С вашего позволения, остановлюсь на первом моменте, хотя он очень непростой эмоционально. Почему с точки зрения евреев так важно похоронить человека? Ведь мы придаём этому столько значения, ценности, морали, духовного смысла. Казалось бы, какая разница — уже как-то похоронили, и всё, почтите память, постройте, скажем, онкологический центр в память о нём. Зачем прилагать столько усилий, чтобы похоронить именно по еврейскому закону?

У нас, прежде всего, относятся с великим уважением к телу человека. И, как любая мицва, когда о ней говорится в Торе, она формулируется через крайний случай, чтобы мы могли сделать вывод по принципу «тем более». Когда у нас говорится об отношении к телу человека, в котором уже нет души, — говорится о самом страшном преступнике по еврейскому закону, которому по закону полагалось покинуть этот мир, душа должна была покинуть этот мир.

У нас есть четыре формы казни для тех, кто преступил определённые грани. И есть ещё дополнительное унижение тела — это уже, конечно, после смерти. У нас нет такой формы казни, как повешение, но есть понятие, что после казни тело некоторых преступников унижают, вывешивая его. По еврейскому закону есть такой преступник, которого недостаточно было просто казнить, — по закону его нужно было ещё и повесить. Но оставлять тело повешенным — это унижение образа Всевышнего: его вешают ненадолго, перед заходом солнца, и до захода солнца тело нужно снять и похоронить. Запрещено оставлять его тело на дереве на ночь.

У нас даже говорится, что когда Йеошуа завоёвывает землю Израиля и побеждает в войнах, он казнит неких злодеев, которые там были, — но, помогая им уйти из этого мира, подчёркивается, что их тела всё равно были похоронены. Также говорится, что когда воевал Давид, он тоже хранил все тела погибших, чтобы похоронить. И есть предание, что пусть Всевышний убережёт нас от такого, но когда будет война Гога и Магога, описывается, что семь месяцев нам придётся хоронить тела погибших врагов — и подчёркивается, что мы всё равно будем их хоронить.

Потому что если мы без уважения относимся к телу человека, в котором уже нет души, мы, девочки, тем самым научимся вообще не уважать человека. Поэтому тело, в котором была человеческая душа, для нас тоже освящено в этом мире, и это относится и к евреям, и к неевреям — мы не можем позволить себе унизительно относиться к телу нееврея тоже. Тело человека — это одежда, в которой находилась душа, а к душе мы относимся очень особо: это частица Всевышнего. Поэтому и к телу мы относимся очень уважительно.

И, конечно, у нас считается очень важным, чтобы любой еврей был похоронен по еврейским законам, поэтому мы также очень уважительно относимся к кладбищам. Это тоже, в какой-то мере, уважение к телу человека — конечно, я сейчас не вхожу в то, что происходит на уровне души. Люди, которые не были похоронены по еврейскому закону — а во время Катастрофы очень много евреев не были похоронены по еврейскому закону, — у нас считаются святыми людьми. И это рассматривается как наша ответственность.

Как вы знаете, если где-то хотят разрушить еврейское кладбище, весь еврейский народ встаёт на дыбы. И это не только когда человека только что похоронили — это может быть и через тысячу лет после того, как люди были там похоронены. Есть во Франции города, где евреев уже очень много лет нет, а еврейские кладбища там остались, и мы их охраняем, просим, чтобы их охраняли. Я недавно ездила на могилу моего дедушки, похороненного в одном французском городке, и восстановила там могилу. Кладбище там великолепное, я им очень благодарна: евреев там почти совсем нет, но кладбище сохранилось — маленькое, но очень ухоженное еврейское кладбище.

У нас есть понятие, которое называется «леhавиа ле-кевер Исраэль» — привести к захоронению по еврейскому закону. Мы делаем всё возможное, чтобы это было сделано для человека: это последний знак уважения, который мы можем ему оказать. И это называется хесед шель эмет — у нас это единственная вещь, которую называют истинной милостью, потому что этот человек нам ничего не может сделать в ответ.

— Вопрос: когда-то вы говорили на уроке, что иудаизм — если я правильно цитирую — иудаизм и Тора провозглашают жизнь: мы делаем всё для того, чтобы жить. А здесь получается, что мы столько занимаемся мёртвыми. Тело — это тоже выражение провозглашения жизни? Если да, то каким образом?

Да. Потому что если мы делаем всё это при жизни, но потом, когда душа выходит из тела, мы тело не уважаем, — мы точно так же не уважаем и жизнь. Ведь тело — это тот облик, в котором находилась душа, и если мы начинаем его не уважать, то потом перестанем уважать и жизнь: человек потеряет свою ценность.

Раз уж мы заговорили об этом: наша недельная глава начинается с того, что при выходе из Египта Моше берёт с собой кости Йосефа. Мы не оставляем там тех из наших, кто уже покинул этот мир: по преданию, кости всех двенадцати колен были взяты обратно из Египта в Израиль. Видите, я думаю, что и то, что произошло на этой неделе, — что именно на этой неделе тело вернулось в Израиль, — в какой-то мере символично, перекликается с тем, как начинается наша недельная глава.

Давайте я прочитаю, как она начинается. Там говорится о том, когда фараон отпустил нас: «Вайикках Моше эт-ацмот Йосеф имо» — и взял Моше с собой кости Йосефа. О чём мы должны подумать? Что подчёркивается, что он взял с собой? Он взял с собой кости Йосефа. Видите, какое уважение к человеку, к телу человека. И если нам заповедано так уважать уже неживых, то как же мы должны уважать живых? Это каль ва-хомер — тем более любой человек, который считается частицей, которой Всевышний дал эту жизнь, — мы, конечно, должны его очень уважать.

И ещё — это было больше в предыдущей недельной главе, — когда Моше говорит с фараоном: он царь, и у нас есть понятие, что любого царя, кем бы он ни был, даже такого жестокого, как фараон, мы обязаны уважать. Мы не можем его унижать. Мы можем требовать всё, что нам нужно, — но есть требовать, а есть унижать; есть отстаивать своё, а есть специально делать так, чтобы другому было плохо. Я имею полное право отстаивать свои права, но не имею никакого права унижать других.

Фараон уже был великий манипулятор, конечно. И что мы можем вывести или выучить для людей, которые сталкиваются с манипуляциями? Как выдержать такую ситуацию? Я думаю, в нашей недельной главе об этом говорится не так прямо, это больше в предыдущей: у нас есть только то, что фараон, отпустив нас, потом ещё и провожает нас, — и вот когда фараон отпускает евреев, он делает такой жест, как будто провожает нас. Это, конечно, манипуляция.

Я думаю, что самое простое — это вообще не включаться в это эмоционально. Когда я включаюсь эмоционально — он мне сделал так, я ему сделаю так, почему он сказал так, он меня провожает, — я оказываюсь втянута и играю по его правилам. А если я не вхожу в эту игру и думаю только о том, что мне нужно и как мне выйти из этого положения, — мне намного легче, и эмоционально, и психологически, и вообще в плане мысли. Потому что я занимаюсь собой, я вообще не занимаюсь им.

Я вам говорила: мой папа учил нас быть эгоистами — не заниматься вообще никем другим, заниматься собой. Почему он сказал? Для чего он сказал? Что он имел в виду? Какое это моё дело? Он хочет заплатить мне деньги, чтобы я занималась его психологией? Пожалуйста. А зачем мне это просто так? Я могу заниматься этим только для того, чтобы понять, как мне вести себя в этой ситуации. Конечно, я должна понять, кто он такой, чтобы понимать, какие манёвры мне предпринимать, — но не более того.

И возвращаясь непосредственно к нашей недельной главе, к тем урокам, что мы из неё учим: в нашей недельной главе есть очень много вещей. Как вы знаете, мы выходим из Египта. Конечно, один из самых возвышенных моментов нашей недельной главы — это переход через море, рассечение моря, и то, что мы запели. Впервые весь народ поёт, а у нас пение, то есть благодарность Всевышнему, считается целью сотворения мира.

Поймите: они вышли из Египта — какая-то часть евреев вообще не вышла, — они пережили очень многое, у них было множество претензий, которые вполне можно понять и почувствовать. И тем не менее они смогли взять и запеть, поблагодарить Всевышнего. Мы всегда можем в нашей жизни видеть неприятное, которое у нас есть, а можем видеть приятное. Ведь буквально незадолго до этого они говорили, что вообще не хотели уходить из Египта, — а вскоре после этого они снова будут плакать и жаловаться.