Недельная глава «Итро»

Доброе утро, доброе утро, раббанит Хава, доброе утро, раббанит Ита, все наши слушательницы, рады вас поприветствовать.

— Раббанит Хава, у нас на этой неделе Парашат Итро — и мы [заново] получаем Тору? Это исторический факт, или мы действительно каждый раз как бы получаем Тору? Это нас не касается напрямую, или мы просто отдаём дань уважения тому, что было когда-то, — тому, благодаря чему мы вообще живём? Или мы реально ощущаем момент получения Торы? — Считайте, что в каждом поколении мы заново получаем Тору. Что мы должны делать в этот Шаббат? Скажем, у евреев в Тунисе даже устраивается особая трапеза — она называется трапеза Итро, потому что, как вы знаете, Итро пришёл к нам как раз в это время. И у них это особый Шаббат, с особым отмечанием. У нас этот Шаббат тоже в какой-то мере считается особенным, и принято — хотя это, конечно, не обязательно, — что когда читаются Десять заповедей, мы встаём. Только принято, что не встают именно и только перед чтением Десяти заповедей, — чтобы не создавалось ощущения, будто одни части Торы важнее других. Поэтому принято вставать чуть раньше, ещё до этого места, чтобы не возникало впечатления, что в Торе есть второстепенные вещи.

— А это делается во всех общинах — и у сфарадим, и у ашкеназим? — Закон говорит только о том, что нельзя вставать именно и только перед Десятью заповедями.

— А нужно о чём-то думать в этот момент, или просто встать? — Мы думаем о том, что заново получаем Тору.

— Всё так серьёзно? — Да. Считается, что если бы хоть один еврей не согласился принять Тору, мир мог бы быть уничтожен. Для нас это очень серьёзно, мы не рассматриваем это только как исторический момент, как вы сказали. Для нас это актуальное состояние: если в этот момент никто не согласится принять Тору, мир не продолжит существовать.

— Мне кажется, в наше время мы начинаем видеть, как мир немного трясётся. — Да, мы сильно это видим.

Раббанит Хава, здравствуйте, доброе утро — рады, что вы с нами, хоть и немного простужены. Берегите себя.

Дальше слово взяла Галит: — У меня вопрос не совсем по теме. Я хотела спросить про чтение Торы: поскольку сейчас как раз недельная глава, и все мы идём в синагогу слушать Тору, — расскажите, пожалуйста, какие есть правила, потому что иногда в синагоге люди просто не знают, как себя вести во время чтения Торы. — Конечно. Во-первых, когда читают Тору, мы не разговариваем. Мне кажется, так ведёт себя любой уважающий себя человек, но у нас это ещё и строгий запрет: во время чтения Торы никто не имеет права шуметь или разговаривать. Если вы не знаете, где что читается, просто сидите тихо и слушайте. У нас считается, что синагога, в которой сохраняется такое уважение, — это как бы миниатюрный храм, и часть законов, которые относятся к Храму, в какой-то мере относится и к синагоге. Скажем, нельзя войти в синагогу просто для того, чтобы спрятаться от солнца или от дождя — если кто-то хочет так сделать, он должен произнести какую-то цитату из Танаха или молитву, а не просто пользоваться синагогой ради своих нужд. Такое понятие уважения в синагоге касается не только чтения Торы, но во время самого чтения оно особенно важно: нужно просто сидеть и слушать всё, что читается, даже если не всё понятно. Есть ещё момент, когда свиток Торы поднимают — при окончании чтения. Тогда принято, что все встают и указывают мизинцем на свиток Торы, произнося цитату из книги Бемидбар, из конца десятой главы.

— А почему тогда не встают во время чтения именно Десяти заповедей? Ведь это как бы основа, от которой отталкиваются остальные заповеди. — У нас есть понятие, что любое место в Торе имеет ту же самую святость. И если мы встаём во время чтения одного места, а не другого, в этом уже есть некое, простите, что говорю такую неприятную вещь, пренебрежение — ощущение, что что-то одно более свято, чем другое. В самой Торе, конечно, есть понятие иерархии: например, книги Пророков кладут поверх свитка Торы, а не наоборот. Но внутри самой Торы иерархии нет: это слова Всевышнего, и в них всё на одном уровне. Символически это говорит нам, что любое место в Торе одинаково свято, — это то, что нам передал Всевышний, и в каждом месте есть свои непостижимые тайны. Но мы, как люди, конечно, одни места понимаем лучше других. И в этом смысле всегда сравнивают отрывок о потомках Эйсава в конце главы Вайишлах, в книге Берешит, с Десятью заповедями — это как бы две противоположности: одно место мы прекрасно понимаем, его святость нам ясна, а в другом — просто как будто перечисляются чьи-то имена. Но по преданию, разницы между ними нет: мы не имеем права относиться к одному месту как ко второстепенному по сравнению с другим. Просто нам, как людям, естественно, более понятное место легче преподавать и объяснять, чем то, что менее известно и понятно.

Об этом же пишет рав Саадия Гаон, который жил в десятом веке — в Вавилонии, в Египте и в Земле Израиля. Он показывает, что в сжатом виде в Десяти заповедях содержатся все шестьсот тринадцать законов, которые нам даны, и даже написал стихотворение, в котором показывает, какие законы происходят из каждой из Десяти заповедей.

— А можно провести символическую параллель: так же, как Божественное присутствие есть в моментах жизни, которые нам понятны, оно точно так же присутствует и там, где нам ничего не понятно и где нам плохо? — Да. Обычно, когда нам что-то непонятно, но хорошо, — мы даже не задаёмся вопросом, потому что и так всё хорошо. А когда нам что-то неприятно, мы начинаем задавать вопросы, а иногда даже немного возмущаться. Но нужно понимать, с той же ясностью, что Божественное присутствие точно так же есть и в неприятном, и в непонятном, как и во всём остальном.

Знаете, какое место мне всегда было непонятно? Когда Итро пришёл к Моше, и уже на следующий день начал учить Моше, как правильно судить народ. Само по себе это как-то не очень корректно: перед нами человек — Моше, — который разговаривает со Всевышним, постигает тайны мироздания и глубочайшие вещи, — и неужели ты думаешь, что то, что ты, Итро, ему говоришь, и что понятно любому здравомыслящему человеку, Моше не мог получить от Самого Всевышнего? С одной стороны, это, мягко говоря, странное поведение Итро. Но с другой стороны, если он так себя повёл, а Моше это принял, — значит, в этом что-то есть.

Спасибо всем большое. Каждый из нас должен получать Тору заново — в этом смысл того, что мы говорим в «Шма Исраэль», «у-вэ-лехтеха»: «которые я заповедую тебе сегодня» — в этот момент мы как бы принимаем на себя все законы Торы заново. То же самое и в отрывке «Ве-хайя им шамоа»: тогда мы принимаем на себя то, что называется «оль мицвот», ярмо заповедей — все шестьсот тринадцать законов, соглашаясь их исполнять.

— А есть общины, в которых не принято, чтобы женщины слушали чтение Десяти заповедей? — Есть общины, в которых женщины вообще не ходят в синагогу. Гаон из Вильно советовал своим дочерям не ходить в синагогу — простите, что скажу неприятную вещь, но вы же знаете: когда мы куда-то приходим, первым делом замечаем, как кто одет, и не просто замечаем, а иногда ещё и критикуем. Поэтому он считал, что раз женщины менее обязаны посещать синагогу, то, если поход туда может вызвать в них что-то негативное, лучше воздержаться. Но это личное дело каждой — как ей самой удобно и правильно, я тут не вмешиваюсь. Просто если меня спрашивают, принято ли для женщин ходить и слушать чтение, — я могу сказать, что специальной обязанности в этом нет.

Считается, что во время поднятия свитка Торы святость букв в какой-то мере передаётся нам, — и даже женщина, которая находится далеко и просто смотрит на это, тоже получает от этого какое-то влияние. Единственное, что принято, — женщина во время месячных не смотрит на свиток, когда его поднимают.

— А если в синагоге женщины сидят далеко от Торы, и им не видно, что происходит в этот момент? — Всё равно мы знаем, что там написано чёрными буквами, — этого достаточно.

— А если вообще ничего не видно — занавеска, дальний ряд, отдельная комната? — Всё равно мы делаем то же самое. В некоторых общинах, когда поднимают свиток Торы, специально немного приоткрывают для женщин, — и если синагога большая, это ещё лучше для всех. В любом случае нужно встать: если мы в синагоге, мы обязательно встаём.

Нужно понимать, что огромные синагоги были не только сегодня, — были и раньше. Описывается, что в Александрии, в Египте, была огромнейшая синагога, где, судя по описанию, специально всё было устроено так, чтобы все могли услышать происходящее, — а вот увидеть, наверное, могли только те, кто стоял совсем близко.