Недельная глава «Ваякель-Пкудей»

— Вопрос: вы понимаете, мне когда-то папа рассказал — это казалось просто невозможной вещью: единственная страна на Ближнем Востоке, которая продавала Израилю нефть, была Персия, был Иран, и мы с ними были в очень хороших отношениях. И видите, то, что написано в Устном предании: там говорится, что весь мир будет трепетать перед Ираном, и что Иран будет в какой-то мере понимать, как этим миром манипулировать. Вы сейчас видите — мне кажется, это просто как будто написано про сегодняшний мир. И в Мидраше, и в Гемаре — в Гемаре это написано в нескольких местах: одно место — это Масехет Йома, десятый лист. И там Персия названа словом «Прас» — что-то такое, что можно как-то прокомментировать. Пожалуйста, извините, что я вам помешала, большое вам спасибо. И расскажите нам, пожалуйста, какая у нас сейчас недельная глава, о чём она, и можно ли это связать с нашими событиями в Иране.

В нашей недельной главе описывается... В этот шаббат у нас читают сразу две недельные главы — это у нас очень особый шаббат. Но мало того, что их две: дело в том, что недельные главы распределены по годам так, чтобы получилось максимальное число шаббатов. Бывает високосный год — тогда добавляется ещё один месяц, а в этом году високосного года нет. Поэтому есть несколько недельных глав, которые в невисокосный год объединяют, а в високосный — разделяют. Понятно, как это работает? Мы знаем это заранее. И в этом году, поскольку год невисокосный, эти главы объединены — это те главы, которые почти всегда идут вместе.

И в этот же шаббат мы заканчиваем книгу Шмот — вторую книгу Торы. И в этом тоже есть символика: мы вступаем в лето. Книга Шмот — это зима, книга Берешит, во всяком случае её начало, — это осень, потом мы постепенно входим в зиму, а сейчас, видите, уже выходим к лету. Значит, если вам кто-то говорит, что читают недельную главу из книги Ваикра, вы должны понимать, что это весна или лето. Мы даже можем сказать по одной недельной главе, в каком месте года мы находимся — мы знаем, когда что начинается и когда заканчивается.

И мало того, что у нас сразу две недельные главы и мы заканчиваем книгу Шмот, — есть ещё и третья особенность. Этот шаббат называется Шаббат ха-Ходеш, Парашат ха-Ходеш. Мы читаем эту главу, потому что эта суббота — перед началом месяца Нисан; в этом году оно выпадает на четверг, а не на субботу, поэтому мы читаем её в субботу перед началом месяца Нисан. Мы читаем отрывок из книги Шмот, 12-я глава, о том, как Всевышний дал еврейскому народу власть над временем — мы сами решаем, когда начинается месяц. А ещё там же — законы жертвоприношения Песаха: мы читаем это как будто уже готовясь к Песаху. Видите, сколько особенностей у этого шаббата.

Если же говорить о теме самой недельной главы — мы уже рассматривали её раньше: это всё, что было сделано, и как было сделано — вся утварь Мишкана, одежды священников. И в конце Моше даёт отчёт. По еврейскому закону, если ты взял хоть копейку — должен дать отчёт: мало быть честным перед собой и перед Всевышним, так же важно, чтобы твоя честность была видна всем. И Моше даёт отчёт за каждую монету — куда она пошла и что с ней было сделано. Есть даже такое предание, что про какие-то деньги он забыл, и просто помолился Всевышнему: что мне делать? Есть очень много объяснений, почему именно это он забыл, и как Всевышний ему помог, и он вспомнил, что это было. Речь шла о каком-то количестве серебра, про которое он не помнил, куда его дел.

И в нашей недельной главе также описывается, как началось служение в Мишкане. И это произошло в первый день месяца Нисан — как раз, видите, это параллельно нашему времени: в этот четверг как раз будет первый день месяца Нисан.

И если мы хотим связать это с тем, что происходит сейчас, — чуть позже, сначала я должна ответить на то, что меня спросили. Мы уже несколько раз говорили, что нам, в Израиле, предстоит пройти через четыре изгнания: Вавилон, Персия, Греция и Рим.

— Вопрос: но если Персия разрушит весь мир, то как тогда произойдут изгнания от Греции и Рима?

Да, вы правы. И возможно, что здесь Всевышний как раз и помогает так, чтобы всё это произошло одновременно. Об этом же говорится в Масехет Йома: в одном месте сказано, что Рим падёт в руки персов, а в другом — что персы падут в руки Рима. И там всё время как будто переход от одного варианта к другому. А когда так говорится в источниках — значит, произойдёт и то, и другое: может быть, не одновременно, а одно за другим, но обе вещи сбудутся. Это то, что я имею в виду.

Кто именно сегодня — Греция и Рим, я не знаю: Вавилон и Персия — это совершенно понятно, а вот Греция и Рим, видимо, это наследники Римской и Греческой империй, то есть в каком-то смысле — само понятие западной культуры и некое деление внутри неё. Может быть, скажем, это объединённая Европа. Но я говорю это только как вариант — не верьте мне, это просто гипотеза. Пока никто не пришёл и не сказал нам, что это именно так, поэтому я и сама не знаю больше — я, как мышка, которая прыгает неизвестно на чём, просто высказываю какие-то идеи.

И если объединённая Европа вдруг заявит что-то против Израиля, это уже можно будет расценивать как то, что они вступили с нами в военные действия. И тогда, по великому милосердию Всевышнего, может быть, этого будет достаточно, чтобы засчиталось, будто они уже выступили против нас. Но я не знаю, не знаю, как Всевышний всё это рассчитает. У нас на всё это — на Вавилон, Персию, Грецию и Рим — есть очень лёгкие сценарии, и есть противоположные, тяжёлые сценарии, о которых не хочется говорить. И это зависит от еврейского народа.

Поэтому, скажем, как мы отделались от Вавилона — от Ирака, который сколько-то раз нас обстреливал, — и на этом всё закончилось. С Персией сейчас чуть сложнее: смотрите — в первый раз, когда она нас обстреляла, вообще почти ничего не было. Во второй раз было сложнее. А сейчас у нас уже третья, четвёртая волна. Видите, сколько волн с Персией — куда больше, чем было с Ираком. Если помните, в войне с Ираком тоже была коалиция — против него воевало много стран. Сейчас у нас тоже что-то похожее. И, как вы, наверное, замечаете, эти коалиции всё время меняются, и невозможно предсказать заранее, как они сложатся в следующий раз.

— Вопрос: правда ли, что именно в эту субботу — начало сотворения мира?

Да, по одной из версий. Спасибо, Виталий, за вопрос. Принято брать эти последние пять дней месяца и читать отрывки истории, которые как раз параллельны этим пяти дням сотворения, а в сам этот шаббат — уже шестой день сотворения. Если сравнивать с тем, что происходит сейчас, — это как одна из версий; точнее, как я уже говорила, — сбудется и то, и другое. Если в Устном предании есть несколько мнений, это значит, что обе версии правильны, просто нам, как людям, очень сложно их объединить; когда это произойдёт, мы поймём, как правы были оба мнения. У нас есть такое понятие: «и то, и это — слова Живого Бога». У маленьких детей всё или чёрное, или белое, а у взрослых есть ещё и серое — мы понимаем, что и то, и другое имеет место.

То, что вы спросили, — сформулирую точнее, извините. У нас есть одно мнение, что мир был сотворён в Тишрее — это Рош ха-Шана, это осенью. Другое мнение — что мир был сотворён в Нисане, это, видите, — сейчас. И как это возможно — то ли мир сотворён тогда, то ли сейчас? Есть понятие: когда он был задуман — это теория, а когда стал реальностью — практика. Дело не в том, что один из вариантов неверен: просто есть теория, и есть то, как она воплощается. Но я сейчас не буду в это углубляться — я только хочу показать, что всё это правда: это не значит, что одно мнение верно, а другое мы отбрасываем — нет, оба мнения верны, вопрос только в том, что для нас, как людей, в данный момент более значимо и актуально.

— Вопрос: простите, рабанит, если мир на практике был сотворён в Тишрее, то получается, что Нисан — это теория. Но ведь только после сотворения мира появилось само понятие времени. Как же тогда можно говорить, что это было в Нисане, если время ещё не было сотворено?

Совершенно верный вопрос. На практике время ещё не было сотворено, но в теории оно уже было. В Устном предании есть такое выражение — понимаете, когда мы говорим о теории, мы говорим именно о теории, полностью. А когда мы говорим «Нисан» — это уже не теория, это практика: с точки зрения времени это уже практика, это Нисан. До сотворения мира Всевышний сотворил все духовные, теоретические понятия всего сущего. И у нас есть такое понятие, что Всевышний сотворил Тору за две тысячи лет до сотворения мира. Вот это и есть то самое теоретическое время. Это понятие о том, что Всевышний до сотворения мира создал мудрость, и там есть два уровня мудрости, а уже потом Он создал Тору — потому что без мудрости мы не в состоянии понять Тору. Поэтому прежде чем была сотворена Тора, были сотворены те инструменты — не знаю, как их точно назвать, — которые способны воспринять и понять эту Тору здесь, в физическом мире.

И вот каждая вещь — каждая такая суть, скажем, суть весны, я говорю чисто теоретически, — так было сотворено само понятие начала весны. Мы знаем физическое проявление начала весны: птички поют, цветочки цветут, — а есть ещё и какое-то духовное понимание: некое обновление, что-то такое. И заметьте: когда начинается весна, это не только какие-то физические проявления в природе, а мы как-то по-другому дышим, по-другому одеваемся, по-другому смотрим на природу — настроение другое. Когда начинается зима — своё настроение; получается, что есть своя ментальность лета, своя ментальность осени, своя ментальность весны. Так вот: сначала Всевышний сотворил саму ментальность осени и ментальность весны, а уже потом — этот физический мир, в котором эта осень или весна воплощается.

Где-то написано, что Всевышний — это Макор маим хаим, источник живой воды. То есть это обновление происходит постоянно — у Всевышнего оно длится всё время. Но если это происходит всё время, значит, это должно быть не только весной, а постоянно. Почему? Потому что каждый раз это другое: у каждого времени года — своё обновление. Он не сотворил одно и то же обновление на все времена, а в каждый момент это что-то совершенно другое.

Есть какие-то глобальные понятия: скажем, есть весна, осень, лето, зима. А каждое из этих времён года потом ещё поделено на три месяца — хотя в Израиле, как вы знаете, по сути только два времени года. И поэтому у каждого из этих месяцев есть ещё что-то своё, добавочное. А потом это поделено также на недели, поделено также на дни. Значит, сейчас мы, в ментальном смысле, находимся в весеннем состоянии.

— Вопрос: а почему суббота — шестой день?

Считаем: двадцать пятое число — это у нас начало сотворения мира. Двадцать пятое, двадцать шестое, двадцать седьмое, двадцать восьмое, двадцать девятое — двадцать девятое это пятый день сотворения. Значит, тридцатое — это... извините, не суббота, это пятница, я оговорилась. Пятница — это шестой день, суббота — седьмой. Я просто не учла пятницу как день, поэтому и сбилась со счёта.

— Вопрос: почему именно две тысячи лет — откуда это число?

Да, спасибо, Виталий, что поправили меня. Число «тысяча» на иврите называется «элеф». Когда я говорила «две тысячи», на самом деле это два раза одно и то же понятие — ведь есть понятия единиц, десятков, сотен и тысяч. В целом тысяча считается у нас самым большим числом — хотя есть и десять тысяч, но это уже повторение той же тысячи, для него тоже есть отдельное слово, но оно используется очень редко. В целом же тысяча — это предел, даже на русском: как купюра, как самая крупная бумажная единица. И когда мы делим на разряды, это понятие используется дважды — это и есть самое большое понятие числа, какое у нас есть, — число «элеф».