«Опять двойка»: учеба, оценки и наши отношения с детьми

Добрый вечер, дорогие женщины! Добрый вечер, Галит! Дорогие женщины, я должна сперва поблагодарить самого креативного ведущего на свете, нашу Галит, за эту тему. Галит обратила внимание на то, что в Израиле приближается дата выдачи табелей, и предложила поговорить о нашем отношении к оценкам наших детей.

Тут я должна сказать одну вещь: кто видел объявление Галит на этот раз, картину «Опять двойка», я думаю, может сэкономить очень много разговоров, просто посмотрев на эту картину. А кто, может быть, не видел, я позволю себе рассказать анекдот, который, собственно говоря, является словесным объяснением этой картины. Ребёнок приносит табель домой. Родители просматривают табель: тройки, двойки, тройки, двойки. Вдруг видят — пятёрка по пению. Отец разворачивается и даёт сыну сильную затрещину: «С таким табелем ты ещё смеешь петь?» Так вот, я надеюсь, что мой анекдот словесно проиллюстрировал тему, о которой мы будем говорить. Повторяю: кто доставит себе удовольствие и посмотрит на «Опять двойка», это, конечно, всё в одну секунду увидит.

А теперь давайте попробуем подумать, почему учёба наших детей вызывает такие эмоции. Почему в Израиле не двойка, но, допустим, пятёрка, а про четвёрку я даже думать не хочу, — или даже шесть-семь, а мы здесь работаем по десятибалльной системе, — оставляет у родителей такое ужасное ощущение? Первый ответ, который обычно родители дают себе: мы хотим, чтобы наши дети хорошо учились, потому что это очень важно для их будущего, а когда они учатся плохо, нас беспокоит их будущее, и поэтому мы так сильно переживаем и расстраиваемся.

И вот здесь я позволю себе один критический вопросик. Господа, если мы подумаем про себя — есть ли действительно прямая корреляция между нашими успехами в учебном заведении и нашими успехами и достижениями по жизни? Боюсь, что у очень немногих. Потому что для того, чтобы поступить в престижное учебное заведение, всегда, кроме хороших знаний, нужна была какая-то протекция. Я сейчас не хочу вдаваться, какая протекция нужна в религиозных учебных заведениях в Израиле, и не хочу вдаваться, какая протекция была нужна, чтобы поступить в приличное высшее учебное заведение в Советском Союзе, — но элемент протекции был очень-очень важен, даже если ученик учился прекрасно.

Во-вторых, есть ещё одно: и по сегодняшний день у выходцев из Советского Союза очень ценится престижная профессия — вот она-то и должна свидетельствовать об успехе в жизни. Я помню, как моя дочка, которая очень любит маленьких детей, решила, что хочет быть воспитательницей в детском саду, и как её директор в школе ей говорила: ну как, от тебя можно было рассчитывать на что-то гораздо большее. А когда я ей сказала: «Послушай, солнышко, если ты от этого получаешь удовольствие — на здоровье», мне потом моя хорошая знакомая сказала: «Мой муж в жизни бы не разрешил дочке учиться на воспитательницу детского сада». Я говорю: почему? Это же прекрасная профессия — для религиозной женщины, для мамы, которая хочет быть со своими детьми побольше, по-моему, очень хорошая.

Но у нас, кстати, с какой-то точки зрения та женщина, безусловно, права, потому что понятно, что на человека смотрят по-разному: этот учится на инженера, этот на врача, а эта просто на воспитательницу детского сада. Мой вопрос только один: все ли, у кого высшее образование, кто закончил престижные факультеты, действительно счастливы на своей работе, в своей жизни и так далее? И, повторяю, большинство из нас знает, что прямой корреляции между этими вещами нет.

Более того, скажу такую вещь: первое, что должно быть у человека, чтобы он мог хорошо работать, — это интерес к своей работе, к своему делу. И я знаю очень много людей, которые получили высшее образование в какой-то престижной области, но работать в ней не хотели или перестали, потому что эта профессия по-настоящему им не интересна. Так вот, всё, что я сейчас говорила, можно взять в скобки — я только хотела сказать одну вещь и подытожить её: высокие учебные достижения не гарантируют счастья в будущем.

Тогда я позволю себе сказать что-то, что может обидеть многих родителей. Есть такая замечательная фраза, которую неоднократно слышишь от родителей и которая звучит так — я скажу её нейтральным тоном: «Какой табель он мне принёс?» Это может быть сказано с восторгом: «Вы знаете, какой табель он мне принёс? Вау, отличник!» А может быть сказано со стыдом и горем: «Вы знаете, какой табель он мне принёс?» А почему — мне? Разве я его табель мне принесла? Я что, училась, писала контрольные, сдавала экзамены?

Но вот здесь, в моих глазах, и корень нашего предвзятого отношения к учёбе наших детей. У нас в голове выстроена некая идея, что если наши дети учатся хорошо — это доказывает, что мы хорошие родители, которые заботятся об их будущем. А если наши дети учатся плохо, — мы, конечно, всё равно хорошие родители, но у нас не получается выполнить свою роль как надо, мы не можем добиться того, чтобы наши дети учились так хорошо, как надо.

Так вот, дорогие мамы, — прошу прощения, но табель это просто документ, некий документ, который получают ваши дети. И гладкий табель отнюдь не свидетельствует о том, что в будущем ребёнок сможет добиться того, что мы очень амбициозно для него планируем. Потому что круглый отличник — это либо очень способный ребёнок, который прилагает усилия, чтобы по всем предметам получать хорошие отметки, но сам по себе ничем особо не интересуется, потому что всё внимание уходит на то, чтобы везде были хорошие отметки; либо он просто умеет учиться так, как от него хотят учителя, и при этом ведёт себя очень покладисто, не вызывает у учителей раздражения, — и поэтому оценки у него такие замечательные.

На самом деле, огромная часть того, что учит ваш ребёнок, ещё через несколько лет окажется совершенно ненужной. Простите, сколько времени в своё время убивалось на то, чтобы выработать хороший почерк! Тут я, конечно, говорю со своего личного места, так как у меня дисграфия, в чём я уже не раз признавалась. Так вот, я не помню, когда в последний раз что-то писала от руки, кроме, может быть, рецепта. Если мне что-то нужно, я это быстренько печатаю на компьютере. Вся наша переписка сегодня идёт в телефоне, в компьютере, и никто не сдаст работу, написанную от руки, — ни одно учебное заведение не отнесётся к такой работе с уважением. Оказывается, все те детские слёзы, что я пролила из-за того, что у меня не получалось писать красиво, были совершенно лишними.

И я думаю, можно перечислить ещё кучу таких примеров знаний. Мы живём в мире, где поток информации огромен, а нужные знания всё время меняются. Не буду говорить о том, сколько профессий исчезло из нашего мира за последние годы, — профессий, в которые люди вкладывали столько лет серьёзной учёбы.

Так вот, главное, я считаю, как учитель, как мать, — научить нашего ребёнка учиться. А для того, чтобы человек сам научился учиться, ему должно быть интересно. Поэтому всегда говорят про Талмуд, что это уникальная система, где людей учат думать: человек должен задавать себе самые разные вопросы и сам искать на них ответы. Кто мне скажет, что школьная программа занята тем, чтобы развивать это качество у учеников?