Правление халифов после смерти Мухаммеда

Мы успели заняться периодом самого Мухаммада и распространением ислама на Аравийском полуострове. Есть ещё одна важная вещь, которую я не успела сказать: Мекка была крупнейшим центром идолопоклонников, а Кааба — тот самый знаменитый чёрный камень, монумент — была языческим символом. Мухаммаду было важно превратить её в центр ислама, и из Каабы была сделана святыня.

На карте перед нами три периода: первый — период самого Мухаммада, когда Аравийский полуостров попадает под влияние ислама. Но прежде чем вернуться к карте, хочу добавить: поскольку мы всё время стараемся говорить о параллелях между еврейской и мусульманской историей, на Аравийском полуострове проживало несколько очень сильных еврейских племён. Некоторое время Мухаммад надеялся, что будет принят ими как пророк, — поэтому у мусульман днём отдыха сначала стала суббота, и он ввёл ещё некоторые обычаи, перенятые оттуда. Он же был тем, кто нёс на языческий полуостров свет монотеизма — казалось бы, чего ещё нужно, чтобы признать его пророком?

Но когда он убедился, что евреи не хотят его принимать, он начал воевать против этих племён. Именно тогда впервые возникает идея, что с сильным противником нужно заключить перемирие — но мусульманин никогда не заключает с иноверцами мир, только перемирие. Очень скоро он нарушил этот договор и вырезал большинство членов этих племён, по крайней мере мужчин, и одновременно перенёс выходной день с субботы на пятницу — стало ясно, что сближение с иудаизмом не сработало.

А он сам, когда-то изгнанный из Мекки за свои проповеди, вернулся туда победителем: Мекка была очищена от идолопоклонства, и Кааба стала центром и основой ислама. Пятницу же он выбрал, судя по всему, потому что она ближе всего к субботе — раз воскресенье уже занято христианами.

Дальше он умирает. Важно, что принципы ислама на тот момент не записаны, всё передаётся устно, — и, как я уже говорила на прошлом уроке, современные исследователи не верят, что он был неграмотным: не может человек быть крупным купцом и не уметь читать, писать и считать. Но идеологически очень выгодно, чтобы всё выглядело исключительно как божественное откровение пророку, а не что-то, что он сам придумал, — поэтому Коран не был записан, это устное предание.

У Мухаммада не было сына — только зять и другие родственники, — и он не оставил завещания о том, кто станет его преемником: выберите, мол, сами, кто из вас наиболее достоин. Этих преемников называют халифами — на иврите от слова «леахлиф», «заменить», то есть они его заменители.

Первый его преемник — свёкор Мухаммада — прожил только два года после его смерти и не успел ничего особенно продвинуть, кроме того, что начал создавать какую-то организацию, администрацию на Аравийском полуострове. А вот самый знаменитый завоеватель раннего ислама — это Умар ибн аль-Хаттаб. Не тот Хаттаб, о котором вы, может, подумали, — хотя, кто знает, может, тот самый джинн и правда вышел из бутылки.

За десять лет он завоевал весь Ближний Восток, немного Северной Африки и часть Персии: Ассирию, Ливан, Ирак, всю Палестину, о которой мы поговорим чуть позже, и Северную Африку. Это годы примерно с шестьсот тридцать второго по шестьсот шестьдесят первый.

— Вопрос: как ему это удалось?

Помимо воли Всевышнего, есть и исторические причины. Во-первых, Византийская империя и Персия как раз в эти годы истощали друг друга бесконечными войнами и очень сильно друг друга ослабили. А императоры и полководцы Византии приняли решение, что нет смысла бороться за Ближний Восток, — лучше защитить Европу, потому что было ясно, что противник очень быстро окажется на Балканском полуострове.

— Вопрос: а чем он их привлекал, что люди шли за ним, — или это было силой, грабежом?

Если бы дело было только в силе, покорённые народы вернулись бы к прежнему, как только войско уходило, — а они не вернулись. Смотрите: армия, которая двигалась на Ближний Восток и Северную Африку, была очень сплочённой — общий язык, общая культура, а теперь и общая религия, и великая цель. А против неё стояли ослабленные противники: и Персидская империя, и Византия были очень истощены военными действиями. При этом на местах — как при смене властей вообще — люди часто просто шли за тем, кто пришёл: где-то было пополам мусульман, пополам христиан, пополам вообще непонятно кого, и они подчинялись новой власти.

— Вопрос: а когда они уходили, они же снова всё меняли?

Во-первых, они не уходили — они оставались на века. А во-вторых, нужно отметить, что в отличие от очень многих завоевателей, Умар ибн аль-Хаттаб был завоевателем, можно сказать, весьма положительного склада: он не пришёл ни грабить, ни уничтожать население этих стран. Он один из первых, кто действовал по принципам, которые позже назовут «Договором Умара» — хотя не вполне ясно, сам ли он их сформулировал или его последователи.

В шестьсот тридцать восьмом году он осадил Иерусалим, и город сдался без боя. На каких условиях? Все жители Иерусалима получали защиту мусульман и могли покинуть город со своим имуществом, со своими книгами, со своими крестами — то есть никакого унижения представителей другой религии.

— Вопрос: это было крестоносное государство?

Нет, речь не о нём — мы пока в Византийской империи, это раннее, сравнительно раннее восточное христианство. Говорят, что патриарх Иерусалима вышел навстречу — сам ли халиф принимал ключи или кто-то из его представителей, точно никто не знает — и признал его верховную власть. И дальше: кто хочет уйти — может уйти, кто хочет остаться — церкви громить не будут. Повторю: мы сейчас говорим именно о раннем исламе и восточном христианстве — когда мы дойдём до крестовых походов и государств крестоносцев, там будет совсем другая картина.

Один из пунктов, на котором настоял патриарх при сдаче города, — чтобы евреям не позволили жить в Иерусалиме: ведь это было бы полным поражением для христианства — пусть даже мусульмане победили.