Появление ислама как новой монотеистической религии

Мы в прошлый раз занимались преследованием евреев в Византийской империи — говорили о том, что евреи стараются покинуть Византийскую империю, что из Израиля бегут в Вавилон. Мы должны понять: мы сегодня настолько привыкли к европейскому и американскому еврейству, что совсем не думаем про восточное. Девяносто процентов евреев в первом тысячелетии нашей эры и в начале второго живут на Востоке — в Вавилоне, в Персии, в нашем регионе, на Ближнем Востоке, потому что эти страны принимают ислам, и там жить легче.

Итак, давайте говорить про ислам. Мы сейчас в конце шестого века — тогда рождается Мухаммад, где-то около 570 года. Начнём уже говорить про седьмой век, сказав о нём несколько слов.

Смотрите: у нас нет никакой достоверности, и невозможно понять, каким образом Мухаммаду удаётся привлечь за собой такое огромное количество последователей. Получается, про кого угодно есть какие-то сведения, а про него самого — никаких записей? Первые записи о нём и его биографии датируются девятым веком. Сегодня многие говорят, что ислам начинается как религия очень примитивных народов, практически ничего не записывается, книги ещё вообще не воспринимаются как книги. Собственно говоря, Коран будет записан после смерти Мухаммада — он декламирует его своим ученикам. Там половина текста просто пересказывает Тору, это уже доказано.

Официальная мусульманская история о нём говорит следующее. Он был бедным мальчиком, безграмотным, который начал работать у одного купца. Поскольку он был очень умён, он знакомится со своей первой женой Хадиджей, которая была намного богаче его. Хадиджа начинает его продвигать, и он становится крупным купцом. Где-то в возрасте сорока лет он начинает погружаться в философские размышления, уединение и так далее. И вот тогда приходит к нему ангел Гавриил и передаёт ему пророческие основы новой веры. Это, так сказать, канон — то, что я сейчас рассказала.

Я слушала когда-то одного неглупого профессора — не могу сейчас вспомнить фамилию, как всегда, у меня плохо с именами и названиями, — который говорит следующее: не может быть в те времена безграмотного купца, невозможно вести крупную торговлю, не умея хоть немного писать, читать, записывать счета и так далее. А зачем тогда рассказывать, что он был неграмотным? В наших глазах это как будто портит его образ. Но идея в другом: если он не обладал никакими литературными познаниями, то и придумать свою религию сам не мог — значит, всё это божественное откровение, которое ему приходит. Он считается последним из пророков.

Вот формулировка, которую я сейчас произнесу, — разумеется, не имея её в виду всерьёз, не дай Бог: нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад — его пророк. Всё — сказав эту фразу всерьёз, я уже могу считаться мусульманкой, не дай Бог. — И этого достаточно? — Вполне достаточно. Правда, чтобы выйти из ислама, одной фразы уже недостаточно.

То, о чём вы сейчас говорите, — это как раз то, о чём пишет Рамбам: когда в мусульманских странах — а это довольно редкое явление — начинаются преследования и от евреев требуют принятия ислама, люди колеблются. Он пишет несколько писем и говорит: послушайте, где ещё была такая религия, что достаточно сказать одну фразу — и от тебя больше ничего не требуется? Вы её сказали — и всё в порядке. Но имейте в виду: хас вэшалом, мы это не принимаем всерьёз, то есть сильно переживать не стоит. Сегодняшние историки — не знаю, правда это или нет, — любят говорить, что и семья Рамбама пережила такой насильственный переход в ислам, что им пришлось бежать от этих преследований. Точно неизвестно, удалось ли ему бежать или нет, мы не знаем. В любом случае, как он говорит, — не так уж страшно, скажем так, в отличие от христианского мира.

— Вопрос: а среда, в которой родился Мухаммад, и те, кому он проповедовал, — какой у них был вид верований?

Спасибо, это как раз выводит нас на нужный момент. Он живёт в Мекке — крупнейшем торговом центре на Аравийском полуострове. Там есть всё и вся. Там очень много евреев, очень большая еврейская община, и он с ними общается — потому что община богатая. Видимо, идеями монотеизма он заражается именно от общения с евреями. И он ждёт от них поддержки, что они пойдут за ним. — Получается, монотеизм он создаёт не только для евреев? — Да. Когда выясняется, что евреи совсем не готовы принять его как пророка, ему это совсем не нравится.

При этом там же множество идолопоклонников. Там живут люди из самых разных стран и народов, говорят на целой куче языков и на смеси языков. Поэтому ислам — это немножко оттуда, немножко отсюда: всё, с чем он сталкивается в общении с этими людьми, в конце концов входит в Коран.

Дальше, то, что известно как факт: его изгоняют из Мекки. То, что он пытается представить себя пророком, никому не нравится. Есть семьи, которые категорически против, — вы в прошлый раз спрашивали, кто это. Омейяды, о которых я говорила, — это очень сильный род в Мекке, первые противники Мухаммада, потому что они, идолопоклонники, чувствуют, что он пытается захватить у них власть. Они очень активно преследуют его и требуют покинуть город. Он перебирается в Медину, или Аль-Медину. Там ему удаётся закрепиться — как именно, никто толком не знает.

— Вопрос: извините, наверное, странный вопрос — насколько эти города далеки друг от друга? — Надо бы посмотреть на карте, видимо, не очень далеко.

Теперь ещё вот что: весь Аравийский полуостров полон еврейских племён — воинов, которые довольно умело торгуют, воюют, умеют себя защищать и так далее. И когда они отказываются идти за ним, он со своими сторонниками пытается захватить их города. — Расстояние между ними — около четырёхсот километров. Это не так уж много. До сих пор люди добираются пешком до Мекки, чтобы совершить хадж.

Там он начинает проявлять свои первые политические качества: везде, где понимает, что не сможет одержать победу, заключает перемирие с врагом. А как только усиливается — перемирие нарушается. Главный принцип: с врагами ислама нельзя заключать мир, можно — только перемирие. Оно может быть на сто лет, на двести — но идея всё равно одна: принести ислам во весь мир.

Получается, что в своей среде она не получила никакой поддержки — поддержку она получила только среди тех, кто его не знал, среди бывших идолопоклонников. — В тот момент это была одна страна или несколько разных? — Разные. Это даже не страны — нет никакой высшей центральной власти, это самостоятельные крупные и мелкие торговые города. И каким образом эта масса начинает двигаться на восток и на запад — понять просто невозможно.

Теперь: кто был рядом с ним, кто был его, так сказать, пиар-агентом, кто его продвигал, откуда были деньги? — Его жена. — То есть жена была главным двигателем? — Первым, да. Дальше — его тесть, которого он назначит своим заместителем. У него нет сыновей, одни дочери — то есть, может, какие-то сыновья и были, но умерли в раннем возрасте, и наследника нет.

Свои пророчества он сообщает в течение двадцати трёх лет — видимо, ангел не мог передать всё это быстрее, — а он проговаривает их своим ученикам, и они всё ещё не записывают. Перед смертью... И опять, девочки, всё, что я сейчас говорю, — это классическая исламская версия. Мы действительно ничего не придумываем — просто не знаем ничего другого, других источников нет.