Прости и отпусти: духовное очищение перед Йом-Кипуром

Ещё раз добрый вечер вам, Галит, и добрый вечер всем женщинам, которые нашли сегодня время к нам присоединиться. Мы встречаемся буквально на пороге самого святого дня года — завтра вечером Йом-Кипур. Сказано, что когда придёт Машиах, отменятся все праздники, кроме Йом-Кипура и Пурима. Про Пурим не сегодня, но получается, что Йом-Кипур — это самый великий праздник, который есть у еврейского народа. А почему он не отменится? Потому что в этот день Всевышний прощает нам, и мы снова приближаемся к Нему и начинаем новый год с чистой, очищенной души.

Но есть проблема. Всевышний готов простить нам практически все грехи, которые мы совершили, — при условии, что мы осознаём, что это нехорошо, раскаиваемся, просим прощения. Но Он не готов простить того, что мы сделали другому человеку. Всевышний как бы говорит: «Я не могу взять на себя ответственность прощать обиду, нанесённую кому-то, — для этого сам этот человек должен нас простить». Так вот, Йом-Кипур — это такой день, перед которым мы должны попросить прощения у других. И мы должны простить других. Потому что сказано, что когда человек приходит просить прощения, его надо прощать. А тот, у кого попросили прощения трижды и кто не хочет прощать, называется жестоким.

Так вот, вроде не так сложно: задуматься над своим поведением, простить других, попросить у них прощения — и прийти с обновлённым ощущением к Йом-Кипуру. На самом деле любому человеку, кроме, может быть, каких-то великих праведников, очень тяжело просить прощения. И надо сказать, что во многих случаях нам также тяжело прощать. Давайте подумаем, почему.

Во-первых, потому что каждый человек, который на кого-то обижен, чувствует, что задели его самооценку, его честь. Если его задели имущественно, то, как известно, он имеет полное право требовать компенсации — я сейчас не говорю об этих случаях, то есть мы не обязаны прощать того, кто не хочет возместить убыток, который он нанёс. Тот, кто готов это простить, — это уже хасидут, то есть больше, чем требуется от человека, это готовность сделать больше. Поэтому я сейчас не говорю о материальных убытках, которые нам нанесли, я говорю об ощущении, что ко мне проявили неуважение: меня задели, меня оскорбили, меня недооценили, меня унизили. Для любого человека это очень тяжёлое ощущение. И я даже больше скажу: иногда ещё бы пришёл просить прощения тот человек, который всё это сделал, — но он даже не всегда приходит просить прощения и не всегда ощущает, что виноват. Так как же нам простить?

Дорогие женщины, я допускаю, что на каких-то уроках уже говорила об этом, но повторение — мать учения. Группа израильских психологов создала модель, которую они называют «Эфрат». Эфрат — это аббревиатура четырёх слов, я когда-то пыталась подыскать подходящую аббревиатуру по-русски, и у меня не получилось, поэтому я просто приведу перевод каждого слова. Алеф — это эруа, само событие. Пей — это перуш, толкование. Реш — это регеш, ощущение, чувство. И четвёртая, тав, — дгува, реакция. То есть происходит какое-то событие, я истолковываю это событие определённым образом, это вызывает у меня некое ощущение, и я реагирую в соответствии с этим ощущением.

К примеру: мне сейчас постучали в дверь и принесли подарок. Я говорю себе: кто-то проявил благодарность в отношении меня, у меня внутри тёплое чувство. И соответственно я реагирую радостью — тем, что принимаю подарок, и так далее. Но давайте обратим внимание: в этой цепочке, которую я сейчас привела, есть всего две вещи, которые абсолютно объективны, — сам факт (ко мне постучались в дверь и мне передали некую посылку) и моя реакция (я очень благодарю за эту посылку). А вот как я это истолковываю и какое чувство у меня это пробуждает — это уже моё личное.

Допустим, я увидела, что на коробке написано имя человека, которого я терпеть не могу. И тогда я себе говорю: ах, он подлизывается ко мне и пытается искупить то, как он меня оскорблял, тем, что посылает мне этот подарок. Сразу же поменяется и моё ощущение: если в первый раз я думала, что это благодарность, то сейчас я чувствую, что это попытка, я не знаю, материальным методом, вместо того чтобы попросить у меня прощения за обиду, возместить мне мою обиду. Соответственно эта вещь вызывает у меня раздражение, и я даже могу сказать: заберите это, мне не надо. То есть моя реакция будет совершенно другой в зависимости от того, как я истолковала, почему эта вещь произошла.

Так как и моё толкование, и моё ощущение, чувства, которые я испытываю в этой ситуации, абсолютно субъективны, то они в моих руках — в отличие от самого факта. Допустим, у вас есть знакомый, родственник, подруга, ребёнок, муж, свекровь, родитель, который сказал вам что-то неприятное. Если я себе скажу, что этот человек хотел меня обидеть, то понятно, что я буду оскорблена, и понятно, что моя реакция будет соответственной. А если я себе скажу — а ведь так бывает не раз, — что этот человек вообще не понимает, что меня такие вещи задевают, или что я знаю про этого человека, что ему самому чего-то не хватает, или могу себе сказать, что у него хорошие побуждения, но он не умеет красиво сказать то, что надо, — тогда и ощущение моё будет не настолько неприятным, и мне будет легче простить.

Вот то, о чём я сейчас так долго говорю, — это то, что наши мудрецы называют «дан лекаф зхут», судить в хорошую сторону. Мне сегодня рассказали очень тяжёлую и болезненную историю: как женщину совершенно незаслуженно обидел её отец, и женщине очень-очень больно. Но когда мне сказали возраст человека, который обидел, я сказала: вполне возможно, что это реакция на фоне деменции, а не потому, что этот человек такой бессовестный и хочет ранить и сделать больно. При старческой деменции очень часто реакции бывают весьма неприятными.

Если я считаю, что меня хотят обидеть, да ещё родной отец, — меня это жутко ранит в сердце, соответственно я обижена, соответственно мне тяжело простить, у меня камень на душе. Если же я себе говорю: это деменция, — мне ничего не остаётся, как пожалеть того человека, который дошёл до такого состояния, а если это мой отец, то тем более мне жаль его. И тогда мне уже гораздо легче, и болит уже не так сильно.

То есть куда ведёт та история, которую я сейчас рассказала? Далеко не всегда судить в хорошую сторону — значит сказать: «нет, факты другие, такого не было, я что-то не поняла». Иногда, если я себе скажу, что этот человек болен, или он плохо воспитан, или он вырос там, где, скажем, человек разговаривает очень некрасиво, но такая речь считается нормой, — что ж, мне повезло, что я выросла там, где такая речь ненормативна. Жалко его, неприятно это слышать, но он разговаривает так не потому, что хочет меня оскорбить, а потому что его так приучили в той среде, в которой он живёт.