Счастье быть евреем

Наша сегодняшняя тема — счастье быть евреем. Тема не очень простая, потому что есть такое выражение на русском языке — «еврейское счастье», это все знают. И даже царь Давид привёл такую строчку в Теилим, которую мы все читаем и знаем: «Ашрей а-адам ше-каха ло» — так начинается этот псалом. Если перевести эти строчки — счастлив человек, у которого так, которому так сделал Всевышний. И получается, что из этого следует: человек, какая бы у него ни была судьба, если он еврей, то должен быть счастлив. Сейчас попробуем понять почему, потому что звучит это, в принципе, не очень позитивно. Что значит — какая бы ни была судьба? Если у меня трудная судьба, то что? А если тяжёлая? Попробуем разобрать эти моменты и прийти к какому-то пониманию того, что означают эти строки.

«Счастлив человек, у которого так» — мы долгое время жили в галуте, долгое время жили в России, и единственное, что нас держало на плаву, единственное, благодаря чему мы выжили, — это была вера во Всевышнего, в его слова о том, что он приведёт нас в Эрец-Исраэль. Вот, например, на примере моей бабушки: в пять лет её учил какой-то рав, всего один год, и за этот год она узнала, что у евреев есть земля, которая называется Эрец-Исраэль, и что в этой земле евреи должны жить — это их земля, и им обещал это Всевышний. Вот так, в свои пять лет, она это поняла, и всю свою жизнь верила, что попадёт в Эрец-Исраэль, в землю Израиля, — и таки попала, и всю свою семью перевезла сюда, благодаря именно этой мысли, которая держала её всю дорогу и не давала ей, несмотря на непростую судьбу, сломаться — позволяла остаться сильной и несломленной. Она очень многое пережила, но осталась верна своей дороге и своей вере в то, что мы когда-то попадём в Израиль.

Что уж говорить о наших предках — моя бабушка не была соблюдающей с детства, но её предки соблюдали, и по папиной, и по маминой линии. Они проходили ещё больше трагедий — я говорю не только о своей семье, а вообще о любой еврейской семье и о наших корнях. Какие только гонения не выпадали нам, какое только горе, какие наветы, изгнания, убийства — и, несмотря на это, в каком бы состоянии мы ни были, всегда оставалась идея, что мы всё равно выживем и придём в нашу заветную Эрец-Исраэль, в землю Израиля. Что это за идея, что за невероятная сила, которая держала нас изнутри, — ведь это нереально, чтобы люди в такой ситуации, прожив две тысячи лет, остались единым народом и ещё и вернулись в землю Израиля.

Мы с каждым годом всё больше об этом забываем, но это было не так давно — всего лишь 1948 год, когда мы получили эту землю, и это было невероятным чудом для всех. И естественно, что всё, что было перед этим, — Шоа, катастрофа еврейского народа, всё, что происходило во Вторую мировую войну, все эти ужасы концлагерей, — было той самой тьмой, которая сгущается перед тем, как наступает рассвет. Наш народ прошёл через это — не мы, я думаю, наше поколение просто не смогло бы выдержать того, что выдерживали наши предки, но несмотря ни на что, наши предки прошли то, что могли пройти в своём поколении, мы проходим то, что можем мы. У них именно тогда сгустилась тьма перед рассветом, а рассветом для всего еврейского народа стал приход в землю Израиля.

И здесь было непросто, и сейчас непросто, но по сравнению с галутом — физическим изгнанием, когда мы все были в рассеянии, — иметь сегодня свою землю, вот так, чтобы можно было спокойно на ней жить, считать себя евреями, ни от кого не скрываясь, жить спокойно, расслабленно и ещё в достатке — ну, мы немножко закроем глаза на то, что тут периодически летают ракеты, это нормально, я думаю, для нашей сегодняшней ситуации, — но, несмотря на это, это, конечно, величайшее чудо.

Теперь давайте посмотрим, в чём разница между тем, что было там, и тем, что происходит сейчас. То, что было там, — мы были в галуте, в изгнании, и нам со всех сторон, неевреи — в основном христиане, в каких бы странах мы ни находились, — досаждали. Люди тех стран досаждали нам, и почему они это делали, почему были эти наветы и погромы, и в мусульманских, и в христианских странах, — нам всё время напоминали, что мы евреи. Потому что, если бы нам этого не напоминали, мы бы забыли свою идентичность, забыли бы, кто мы, растворились бы среди других народов. То, что делали неевреи в тех странах, куда мы были изгнаны, происходило только по великому милосердию Всевышнего — для того, чтобы оставить нас его единственным народом, его настоящим сыном, его детищем, на которое возложена задача, отличающаяся от задачи любого другого народа. Мы поговорим позже про эту задачу, для чего это всё нужно. Но благодаря тому, что мы всё это прошли в галуте, мы остались единым, целым народом и ещё и вернулись из страны изгнания в Эрец-Исраэль, в землю Израиля.

Теперь мы находимся в земле Израиля. И мой вопрос к вам: чем тот галут отличается от нынешнего? Ведь никто не может сказать, что у нас уже наступила геула. Галут — это изгнание, да? Изгнание — это когда вокруг нас враги, когда, делая свою работу, мы окружены врагами, которые нам мешают. Но здесь, в земле Израиля, когда мы уже знаем, что мы евреи, нам не нужно об этом напоминать. Почему же тогда нас всё равно окружают враги? Что они нам хотят напомнить? Для чего Всевышний нам их послал, скажем так?

Вот смотрите: когда мы идём по туннелю, и навстречу нам на полной скорости едет грузовик, мы молимся Всевышнему, чтобы он нас не задавил, прижимаемся к стене туннеля. Грузовик проезжает мимо на полной скорости, а мы молились Всевышнему изо всех сил, чтобы он нас спас. И вот мы видим, что он нас спасает, — и при этом забываем, что сам этот грузовик тоже послал нам Всевышний. Для чего? Может быть, для того, чтобы мы вспомнили, что он есть. Может быть, для того, чтобы мы вспомнили, что у нас с ним есть связь и что он ждёт нашей молитвы. Или, может быть, он хочет, чтобы мы вспомнили, что он с нами вместе и что он помнит о нас. Осталось только, чтобы мы о нём помнили каждую секунду своей жизни и посвящали её ему. Потому что, как написано в Теилим: «Ашрей а-адам ше-каха ло» — счастлив человек, у которого такая судьба. А какая судьба? Судьба, которая вместе со Всевышним. И такой человек счастлив, несмотря на то, что происходит у него в жизни.

Теперь — что же нам говорит Всевышний тем, что мы окружены мусульманскими народами? Я не говорю сейчас о тех евреях, которые до сих пор остались в галуте, физически в рассеянии, и не приехали в землю Израиля, — это, так сказать, поэтапное обретение земли Израиля. Весь народ не может прийти сразу, но большинство народа Израиля уже здесь, и считается, что мы идём по большинству: народ Израиля уже проживает не в галуте, а в земле Израиля, кроме тех, кто ещё не подтянулся.

Итак, мы живём в земле Израиля и окружены мусульманскими народами, которые чего-то от нас хотят. Как мы помним по недавно закончившейся войне, нас не любят. Нас не любят, а мы хорошие. Почему нас не любят? Да даже нельзя сказать, что нас просто не любят, — нас хотят уничтожить, и меньше всего они думают о том, любят они нас или нет. Они делают свою работу в служении Творцу так, как они это понимают. Есть Всевышний, им объяснили — неважно кто, Коран или не Коран, неважно, где это написано, сейчас не будем в это вдаваться, — но им объяснили люди, как будто бы знающие, что евреев надо уничтожать. И вот они с детства учат своих детей не просто тому, как уничтожать евреев, а тому, что ради Всевышнего надо умирать, что Всевышний создал их и что высшая цель любого мусульманина — умереть ради него, убив евреев.

Речь идёт не о земле Израиля, не о территории — речь идёт о религии. Мало кто понимает, что то, что происходит сегодня в Израиле, — это религиозная борьба, война за Всевышнего. Просто у мусульман — не у евреев, у евреев всё по Торе, — а у них искажённое представление о Всевышнем. Если вы в курсе, они и Тору нашу перевернули, сделали так, будто линия народа Израиля пошла от Ишмаэля, а Авраам у них — это Ибрагим. Они могут исказить что угодно, и притом сами в это верят. Так вот, по их представлениям, высшее служение Всевышнему — это умереть ради него. Скажите, вы ведь не первый раз это слышите — где ещё мы слышали о готовности умирать ради Всевышнего, массово погибать ради него, по Торе, в недельной главе? Я вам напомню.