Скрытые чудеса в наши дни

В нашем мире, кажется, есть какая-то закономерность — что-то вроде прилива и отлива в истории. Когда мы были в Египте, мы были в очень подавленном, тяжёлом состоянии — мы были там рабами. А когда мы вышли из Египта, вышли не только евреи: с нами вышел ещё и эрев рав — большая примкнувшая к нам толпа. Похоже, так происходит каждый раз, когда мы выходим из очередного изгнания: в трудные времена к нам примыкают люди со стороны, а затем, когда приходят новые испытания, часть из них снова отсеивается и уходит от нас.

Сейчас я читаю комментарии к Мегилат Рут, хотя в самом уроке мы ещё не дошли до этого места. Там рассказывается о семье, которая ушла из Земли Израиля из-за голода: отец умер, у него осталось два сына, которые женились на нееврейках, Орпе и Рут, а затем умерли и сами сыновья. Есть комментатор, живший в двенадцатом веке в Германии, который пишет об этом отрывке. В его время переход в иудаизм был большой редкостью во всём мире: и в христианских, и в мусульманских странах человек, принявший иудаизм, рисковал смертной казнью. Известно, что один еврей, перешедший в иудаизм в мусульманском мире, где это было немного безопаснее, написал письмо Рамбаму — у него были вопросы, как ему теперь вести себя. А в восемнадцатом веке подобный случай произошёл уже в христианском мире, с графом Потоцким, для которого это закончилось трагически.

Этот комментатор пишет, что перед приходом Машиаха, когда народ начнёт возвращаться — так же, как Нооми возвращалась из тех мест вместе с двумя невестками, Орпой и Рут, — часть примкнувших к нам по дороге снова уйдёт, как ушла Орпа, а меньшая часть останется с нами, как осталась Рут. Соотношение он указывает примерно как два к одному: две трети уйдут, а треть останется. И по дороге, объясняет он, у оставшихся тоже будут трудности — и часть этих трудностей именно для того, чтобы недостойные отсеялись сами, а Всевышний этим очищал нас в этом мире, снова и снова давая нам испытания. Меня саму эта параллель когда-то поразила: я как-то прочитала в газете статистику о тех, кто репатриируется в Израиль, и увидела похожее соотношение, о котором писал этот комментатор ещё в двенадцатом веке, — только он, конечно, не пользовался процентами, а просто писал о двух третях и одной трети.

История как будто имеет какую-то внутреннюю логику и куда-то движется, и при этом у каждого из нас всё равно есть выбор: каждый день мы выбираем заново.

Если у человека есть возможность повлиять на что-то, надо стараться влиять. А если я не могу повлиять на что-то, я стараюсь не тратить на переживания об этом силы: не участвовать в разговорах, полных ненависти, не тонуть в эмоциях по поводу того, что от меня не зависит, — иначе я просто никому не смогу помочь. Я сама родилась намного позже, а мой папа родился в тысяча девятьсот семнадцатом году и пережил очень тяжёлый период. Если бы мои бабушка, дедушка, папа и мама тогда без конца спорили и переживали, у них, думаю, просто не осталось бы сил вырастить нас. Поэтому я стараюсь смотреть только на то, на что реально могу повлиять.

— Вопрос: когда мы читаем Теилим с какой-то конкретной просьбой, как правильно это делать — нужно ли что-то произносить своими словами до и после самого текста псалма?

Да, у нас так принято — говорить что-то и до, и после. Мы люди, и бывают случаи, когда человеку настолько тяжело, что он просто не может подобрать слова, чтобы выразить, что у него на душе, — поэтому когда-то были составлены псалмы, готовые слова молитвы. Но и своими словами говорить можно и нужно — одно не отменяет другого, просто иногда, в тяжёлом состоянии, нам не хватает сил самим подобрать слова, и тогда написанный текст становится опорой. При этом желательно просить не только за себя, а за всех, кто оказался в похожей ситуации, — например, если мы молимся об исцелении, упомянуть и других больных еврейского народа, а не только своего близкого.

— Вопрос: когда в молитве отведено время для личных просьб, нужно ли в это время думать о восхвалении Всевышнего или именно просить?

Именно просить. При этом просьба вполне может включать в себя восхваление. У нас есть разные формы молитвы — по одному мнению их десять, по другому тринадцать. Есть молитва, в которой мы просто вопием и у нас даже нет слов, чтобы выразить, что происходит, — просто сердце кричит. А есть молитва, в которой мы точно знаем, чего хотим и в каком порядке хотим об этом просить. Есть и молитва-восхваление: когда я говорю Всевышнему, что только Он может мне что-то дать и никто другой, — это уже само по себе восхваление, даже если по сути это просьба. Так что просьба вполне может быть выражена в форме восхваления — как вам удобнее.

— Вопрос: а если просто хочется выразить благодарность, без всякой просьбы?

Тоже своими словами, как вы сами решите. Это очень важно: в иудаизме считается, что самое важное качество в человеке — это благодарность. Человек, который неблагодарен, — это тот, с кем в итоге не о чем говорить. Считается, что самым тяжёлым проступком первого человека было не то, что он съел запретный плод, а то, что потом он сказал Всевышнему: это всё из-за той женщины, которую Ты мне дал, — то есть проявил неблагодарность. Неблагодарность — это то, чего мы просто не можем принять; все наши отношения со Всевышним строятся именно на благодарности.