Суббота: Знак Вечной Любви между Богом и Израилем

Меня тут спрашивает Ольга — я только немножко отвечу. Первым делом меня спрашивают, что такое амен. Рав Патлас перевёл книгу, у него есть целая книга про слово амен. Я отвечу только очень коротко, не входя ни в какие высокие философии.

Слово амен имеет два объяснения. Есть случаи, когда, говоря амен, мы должны иметь в виду или А, или Б, а есть случаи, когда надо иметь в виду и А, и Б. Амен — это от слова эмет и от слова эмуна. Если вы посмотрите, в слове амен есть почти те же буквы: тут есть три буквы. Я покажу, почему в слове эмет как будто тоже есть эмуна, как будто там тоже есть нун, хотя в нём нуна нет. У нас нун — буква на иврите, которая ведёт себя очень странно в грамматике: она очень любит «падать». Есть целые законы, когда она выпадает и оставляет после себя точку. В слове эмет точки нет. Но если взять слово эмет и его спрягать — скажем, «это истинные вещи», эмет, — видите, в тав ставится точка. Это происходит из-за того, что нун как будто выпал. Это целые законы грамматики, я просто хотела показать, почему в слове эмет как будто тоже есть эмуна.

Смысл вот в чём. Скажем, я говорю благословение перед тем, как съесть яблоко, — что Всевышний создал плод дерева. Это эмет, я говорю: это правда, это истина. Когда я говорю амен, я подтверждаю, что это истина. А есть случаи, когда мы говорим благословение, скажем, что Всевышний Своими милостями отстроил и отстраивает Иерусалим. Это тоже правда, но здесь мы ещё говорим о вере: мы верим, что это будет так, и верим, что это уже так. То есть, говоря амен на такое благословение, мы имеем в виду, что мы верим — и хотим, чтобы это действительно сбылось. Поэтому амен — это иногда только эмет, истина: например, на благословение над яблоком я лишь говорю, что это истина, я не «верю», что оно сбудется. Иногда амен — это только вера: мы верим, что это сбудется. А иногда — и то, и другое одновременно.

Это целый урок, конечно, про слово амен, и рав Патлас написал про него целую книгу. Амен у нас считается как бы подписью, поэтому мы говорим его в конце. И ещё амен — это гематрия слова малах, ангел. Есть имя Всевышнего, как оно пишется, и есть имя Всевышнего, как оно произносится, и эти два имени в каком-то смысле объединяются. Гематрия слова амен — 91: алеф — один, мем — сорок, нун — пятьдесят. И это как раз про объединение самого высокого имени, которое нельзя произносить, с тем, как это имя проявляется и произносится в нашем мире.

И ещё слово сэла. Здесь тоже много объяснений. Сэла может означать вечность — чтобы это продолжалось вечно. Может быть, это связано с тем, что голос поднимается, как в музыке: есть мнение, что слово «соло» происходит как раз от слова сэла — обычно, когда куплет заканчивается, голос поднимается. Рав Гирш рассматривает сэла как происходящее от слова сал — корзинка: имеется в виду, что всё написанное до этого места нужно как бы собрать в корзинку, объединить воедино. Это то же самое, что поднимать голос в конце куплета.

Мы сейчас рассматриваем законы Шабата. Если вы помните, мы как раз в законах Шабата, и мы говорили о том — для меня самой это было непросто, — какая связь между построением Мишкана и Шабатом. Мы говорили об этом на прошлом уроке: Всевышний Своей стороной сотворил нам мир, а мы в ответ создаём Ему Мишкан. Есть даже устное предание, что когда Всевышний сказал Моше построить Мишкан, Моше спросил: «Как я могу это сделать?» И Всевышний ответил Моше: «Ата бе-шелаха, ва-ани бе-шели» — «Ты делай это своими, теми возможностями, что у тебя есть, а Я — Своими». И поэтому точно так же, как Всевышний сотворил мир для нас, мы в ответ в какой-то мере создаём это для Него. Поэтому те же самые вещи, которые были при сотворении мира, повторяются в построении Мишкана — и всё, что делалось во имя Мишкана, это как раз то, что запрещено делать в Шабат.

Мы говорили о том, что Шабат — это как бы вывеска: если человек соблюдает Шабат, у нас это называется шомер Шабат, и это даёт ему статус религиозного человека. Минимальный уровень — это шомер Шабат бе-фаргесия, то есть человек хотя бы перед людьми строго соблюдает Шабат.

У нас это не то, что кто-то придумывает: когда в наших источниках встречается аббревиатура или гематрия, это предание, а не произвольная выдумка — иначе можно надумать что угодно. Если разобрать по буквам «шамор» — «хранить [субботу]», то получится слово оэль, шатёр: то есть именно то, что делалось при постройке Мишкана, — это то, что запрещено делать в Шабат. Это лишь пример того, что на это есть намёк и в самой Торе. И «ласот» — «Шабат ле-доротам, брит олам» — «Шабат в поколениях их, вечный завет». Соблюдение Шабата в каком-то смысле создаёт наш вечный союз со Всевышним.

Мы говорили, что такое Шабат: у нас есть два понятия — шабат и шабат-шабатон, как будто двойная вещь. Все праздники называются шабат, но две вещи называются шабат-шабатон: сам Шабат и Йом Кипур. Праздник обычно называется шабатон. В шабатон, то есть в праздник, нам разрешено готовить: можно продолжать готовить на уже горящем огне, можно месить тесто — есть вещи, которые разрешены, хотя, конечно, и здесь есть свои законы. А в шабат-шабатон — как будто всё запрещено. Поэтому и про Шабат, и про Йом Кипур говорится «шабат-шабатон»: в эти два дня нам нельзя никак пользоваться огнём — то есть варить, готовить, зажигать. Даже от уже горящего огня нельзя ничего зажечь.

И это знак — вечный знак между Мной и сыновьями Израиля, — то есть между Всевышним и нами: это то, что мы, евреи, соблюдаем Его законы. Потому что за шесть дней Всевышний сотворил небо и землю, а в седьмой день отдыхал — прекратил работу и отдыхал. Поэтому здесь рассматривается, что нам запрещено в Шабат именно то, что было сделано при сотворении мира, — в память о том, что Всевышний сотворил мир. И есть ещё вторая сторона: как вы знаете, среди десяти заповедей Шабат связан также с тем, что мы вышли из Египта. То есть у Шабата два основания.

Я ещё раз прочитаю стих: «Ушмартем эт а-Шабат, ки кодеш ѓи лахем» — «Храните Шабат, ибо свят он для вас»; я перепрыгну немного — «ки коль а-осэ ва мелаха» — «всякий, кто делает в него работу…». У нас на иврите есть два понятия работы. Здесь говорится про мелаху, поэтому я говорю только про неё — сейчас мы рассматриваем именно сотворение мира, а не выход из Египта. У Шабата как будто два полюса: он в память об исходе из Египта и в память о сотворении мира Всевышним. Здесь мы рассматриваем только сотворение мира, и здесь используется слово мелаха — это и есть то, что запрещено в Шабат.

Есть и другое слово — авода, работа. Его корень — эвед, раб. То, что нам запрещено в Шабат по линии аводы, связано с тем, что мы были рабами в Египте. А то, что рассматривается как мелаха, — это отдельное понятие, и именно оно запрещено в Шабат. Всего есть тридцать девять запретов в Шабат — тридцать девять авот мелаха, «отцов работы», и все они связаны именно с понятием мелаха.

Если посмотреть на корневые буквы слова мелаха, получится мелех — царь. Царь и раб — противоположности. А если взять алеф как часть корня, то получится ещё и малах — ангел. Ангел — это то, через что Всевышний, сотворив мир, управляет им: законы природы. Ангелы — Его посланники, через которых Он правит физическим миром, который Сам сотворил, вместе с законами природы. И то, что нам запрещено делать в Шабат, — это именно то, в чём мы что-то творим, подобно тому, как творит царь: царь как будто сам ничего не делает — он сидит на престоле, — но всё в его царстве происходит благодаря ему, по его замыслу и приказу. Поэтому то, что запрещено в Шабат, называется мелехет махшевет — «продуманная работа», то есть такая, которую человек сознательно намеревался сделать.

Например: есть люди, которые разговаривают руками — знаете анекдот про еврея, который выжил после кораблекрушения? Его спросили: «Как ты спасся, ты же не умеешь плавать?» Он ответил: «Я разговаривал, разговаривал — так и оказался на суше». Так вот, если кто-то, разговаривая руками, случайно, сам того не желая, задевает выключатель и включает свет — это не считается мелехет махшевет: он не собирался ничего делать, он просто говорил, и в Шабат такое не запрещено, потому что считается, что он вообще ничего не «сделал» — он не думал о том, что делает. А в Шабат запрещено именно продуманное действие, ведь речь идёт о подобии сотворения мира, которое совершил Всевышний.

Но если человек встал рано утром, пошёл в ванную и на мгновение забыл, что сегодня Шабат, протянул руку и включил свет — это уже другое дело: он прекрасно знал, что делает, только на миг забыл, что сегодня Шабат. Это тоже мелехет махшевет: он знал, что делает, — просто забыл, что это Шабат. Такой человек называется шогег — тот, кто действует по забывчивости. Я сейчас не буду перечислять все запреты, я лишь хочу объяснить, что такое мелехет махшевет.

А то, что запрещено по линии аводы, — это не обязательно продуманная работа, а просто тяжёлый труд. Вот пример: в Иерусалимском университете есть огромная библиотека — почти каждая книга, издающаяся в Израиле, обязана быть передана туда экземпляром, и представьте, сколько там книг. Если кто-то возьмёт все книги этой библиотеки и будет весь день таскать их из одной комнаты в другую — пусть даже в пределах одной квартиры, — он будет обливаться потом, хотя формально не совершит ни одной мелахи. Но это всё равно неправильно в Шабат, потому что связано с аводой: он не отдыхает в Шабат, а это как раз связано с тем, что мы были рабами в Египте. А когда мы говорим о мелахе — о работе в этом, другом смысле, — то он, наоборот, ничего не «сделал», хотя и обливается потом от тяжёлого труда.