Святость в действии и в покое

Перед тем как мы начинаем наше занятие, хочу отметить: в эту среду вечером у нас будет седьмое число Мархешвана — день, когда начинают просить дождь. У нас есть время, когда мы восхваляем Всевышнего за то, что Он даёт нам дождь, а есть время, когда мы Его об этом просим. В молитве это устроено так: первые три благословения — восхваления Всевышнего, последние три — благодарности, а в середине — тринадцать просьб. Так вот, со Шмини Ацерет, с Симхат Тора, мы уже начали восхвалять Всевышнего за то, что Он даёт нам дождь и ветер, а вот просить дождь мы начинаем только с седьмого Мархешвана.

Почему мы не начинаем и то и другое сразу, в одно время? Потому что нужно было подождать до последнего дня Суккот. В еврейском календаре, особенно в Израиле — если вы там живёте, вы это даже ощущаете, — есть только два сезона, а не четыре, как всюду. Один сезон — когда идёт дождь, другой — когда дождей нет, так год и делится. Когда есть дождь, у нас прохладно или даже холодно, а когда дождей нет — тепло или жарко.

В Песах мы прекращаем просить дождь и прекращаем восхвалять за него в один и тот же день — в первый день Песаха, и начинаем восхвалять Всевышнего за то, что Он даёт росу. А в Суккот есть разделение: в последний день праздника мы уже начинаем восхвалять Всевышнего за дождь, но ещё не просим о нём — потому что мы только что пришли в Иерусалим. Как вы знаете, три раза в год евреи должны были приходить в Иерусалим — в Песах, Шавуот и Суккот. И вот мы пришли, а теперь нужно возвращаться домой. Человеку, который идёт по дороге, не хочется, чтобы шёл дождь, — а тогда ведь ещё ездили на осликах или шли пешком, и это было совсем не приятно. Поэтому мы ждём, пока последний еврей, живущий в границах Израиля и пришедший в Иерусалим, благополучно вернётся домой. От Иерусалима до самой дальней границы пешком — это около двух недель пути, и как раз сейчас, через две недели после Шмини Ацерет, этот срок заканчивается. Поэтому именно в этот день мы начинаем просить дождь — когда последний еврей уже дошёл до дома.

И это касается только будней, а не праздников: в праздник и в Шабат мы ничего не просим, только восхваляем и благодарим — отдельной просьбы о дожде там нет. В будни же есть девятое благословение Амиды, "Барех алейну". Если кто-то забыл попросить дождь и вместо «дай дождь и росу для благословения» сказал просто «дай благословение», как говорят летом, он должен восполнить это в благословении «Шма колейну» — шестнадцатом, где можно просить всё, что хочешь. Если же он спохватился позже: пока не закончил Амиду — возвращается к девятому благословению, если уже закончил — должен вернуться к началу молитвы. И этот закон касается случая, когда человек не помнит, что́ именно он сказал: как правило, человек делает то, к чему привык, значит, скорее всего, забыл, — и потому должен повторить всю молитву.

Кажется, в прошлый раз мы закончили разбирать про малый жертвенник для воскурений в Паршат Тецаве. Я пыталась созвониться, чтобы точно вспомнить, на чём мы остановились, но не дозвонилась, поэтому пойду по памяти. Мы говорили про шемен а-мишха — особое масло, которым нужно было помазать священников, то есть Аарона и его четырёх сыновей, а также всю утварь Мишкана и сам Мишкан. Потом этим маслом мазали уже только первосвященника, а также царя — но лишь если он не был сыном предыдущего царя; если же был спор о престоле, тогда мазали. И мы ждём Машиаха — само слово «машиах» значит «помазанный», потому что он будет потомком царя Давида, которого этим маслом помазал пророк Шмуэль. По преданию, это масло сохранилось и было спрятано вместе с ковчегом под Храмовой горой; когда-нибудь мы его найдём. Есть запрет пользоваться таким маслом для собственных нужд.

Также мы говорили про кторет — воскурения. Нужно было взять определённый состав благовонных растений, хорошо его размолоть и смешать, и приносить от него горсточку каждый день: утром, когда приносилась утренняя жертва, и перед закатом. А в Йом Кипур добавочно вносилась ещё одна горсточка — в Святая Святых. Пользоваться этим составом для посторонних целей тоже запрещено, и делать точно такой же состав нельзя.

Сейчас переходим к следующему — к тому, что мы ещё не начинали. Мы находимся в книге Шмот, глава тридцать первая, где кратко повторяется, как строился Мишкан и кто его строил. Первый стих: «И сказал Всевышний Моше» — и дальше идёт пересказ указаний. Второй стих: «Смотри, Я назвал по имени Бецалеля, сына Ури, сына Хура, из колена Йеуды». По преданию, Хур — сын Мирьям. Мы уже трижды встречали Хура. В первый раз — во время войны с Амалеком, в Паршат Бешалах, глава 17, когда Моше сидит на камне и молится, и нужно, чтобы его руки были подняты, — а это в какой-то мере зависит от духовного уровня еврейского народа: когда народ падает по духовному уровню, руки Моше опускаются. Поэтому нужно было, чтобы кто-то поддерживал его руки, и когда народ видел руки Моше поднятыми, это тоже помогало ему сосредоточиться на вере во Всевышнего. Руки Моше поддерживали двое: Аарон и Хур. Значит, Хур находится на уровне Аарона; по преданию, он сын Мирьям, внук Амрама и Йохевед.

Второй раз мы встречаем Хура в конце Паршат Мишпатим, глава 24, когда Моше поднимается на гору на сорок дней и сорок ночей и должен оставить вместо себя заместителей для еврейского народа. Стих четырнадцатый: «А старейшинам он сказал: сидите здесь и ждите нас, пока мы не вернёмся к вам; вот Аарон и Хур с вами». Моше говорит это Йеошуа, потому что сам поднимается на гору, а Йеошуа остаётся ждать его у подножия. У нас есть понятие, что уважение к ученику в глазах учителя должно быть как его собственная честь, — поэтому Моше говорит про Йеошуа как о равном себе. И вот видите: Хур уже второй раз оказывается на уровне Аарона.

По преданию, Мирьям вышла замуж очень поздно — она была больна и не очень привлекательна, — и Калев женился на ней; после этого она похорошела и родила Хура. И хотя родила она его в достаточно зрелом возрасте, она успела при жизни увидеть не только внука, но и правнука — Бецалеля, того самого, кто строит Мишкан.

Стоит понять, почему эта родословная так важна и почему она доходит именно до Хура. Ведь можно было написать просто «Бецалель», или «Бецалель бен Ури», или «Бецалель бен Ури бен Хур» — и дальше не продолжать. Но раз родословная идёт дальше, значит, Хур был очень важным и представительным человеком.

Дальше: «И Я наполню его духом Всевышнего — мудростью, разумением и знанием — во всяком ремесле». Хохма, мудрость, — это способность человека воспринимать знания от другого; есть люди, которые в состоянии учиться, а есть те, кому это очень тяжело, — хохма это про восприятие знаний. Твуна — это то знание, которое я уже впитала, и из которого я делаю выводы; есть люди, которые прекрасно всё запоминают и могут это процитировать, но не умеют делать выводы из выученного, — твуна это именно способность делать выводы. А про даат есть два мнения. Одно — что даат это способность к синтезу: не только анализ, но и объединение воспринятого. Другое мнение — что даат это руах а-кодеш, способность воспринимать от Всевышнего и понимать вещи на совершенно ином уровне, видеть всю картину целиком, как всё связано между собой и почему, — это уже дар, который даёт Всевышний.

«Во всяком ремесле» — это то, что Бецалель мог применить в любом деле при строительстве Мишкана. И четвёртое — «и думать мысли, чтобы делать в золоте, серебре и меди» — это малехет махшевет, то есть чтобы труд был осознанным; на самом простом уровне это значит, что работа выполнялась очень хорошо.