Ваехи. Исраэль и Яаков

И сейчас начинаем разбирать парашат Ваехи. Парашат Ваехи — это последняя глава книги «Берешит». В принципе, это как бы продолжение того, о чём здесь говорится: Яаков в Египте, бней Исраэль в Египте — после того как произошла вся история с Йосефом и так далее, они пришли в Египет. А в конце главы говорится о благословении, которое Яаков дал своим сыновьям. И после этого мы переходим к книге «Шмот».

Итак, начнём. «Ва-йехи Яаков бе-эрец Мицраим шева эсрэ шана» — «И жил Яаков на земле египетской семнадцать лет». Дальше: «ва-йехи йемей Яаков, шней хаяв, шева ве-арбаим у-меат шана» — «и было дней Яакова, лет жизни его, сто сорок семь лет». Здесь есть интересные тонкости языка, в которые мы не будем сейчас углубляться.

Итого сто сорок семь лет: сто тридцать лет ему было, когда он пришёл в Египет, и ещё семнадцать лет он там прожил — сто тридцать плюс семнадцать будет сто сорок семь. Здесь же объясняется, что он прожил меньше, чем его отцы: Ицхак прожил сто восемьдесят лет, Авраам — сто семьдесят пять, а Яаков — только сто сорок семь. В это тоже можно углубляться отдельно, само по себе это интересно.

Итак, он прожил в земле египетской семнадцать лет, и всего ему было сто сорок семь. Возникает вопрос: зачем нужно было отдельно писать, что именно эти семнадцать лет он прожил здесь? Сейчас посмотрим дальше, что там записано.

«Ва-йикрву ямей Исраэль ламут» — «и приблизились дни Исраэля к смерти». «Ва-йикра ли-вно ле-Йосеф» — «и призвал он сына своего Йосефа», «ва-йомер ло» — «и сказал ему»: «им на мацати хен бе-эйнеха» — «если я нашёл милость в глазах твоих» — такое выражение употребляют, когда просят кого-то сделать для себя что-то. Что же он у него попросил? «Сим на ядха тахат йерехи» — «положи, пожалуйста, руку твою под бедро моё», «ве-асита имади хесед ве-эмет» — «и окажи мне милость и истину».

Что значит «под бедро»? Здесь объясняется, что он просил Йосефа поклясться, а когда клянутся, то держатся за какой-то предмет святости — в наше время это, например, книга Торы, а в те времена свитка Торы ещё не было. Но святость у него была — это заповедь брит-милы, которую он уже исполнил. Так что «под бедром» означает, что он просил Йосефа поклясться, держась за знак завета обрезания. Это может показаться нам странным, но на самом деле речь идёт именно о той святости, которая у него была.

«И сделай мне хесед ве-эмет» — «милость и истину». Здесь объясняется, что «хесед ве-эмет» — это доброе дело, истинная милость. Раши объясняет: когда делают добро живому человеку, всегда есть какая-то вероятность получить за это некую выгоду в ответ. А когда добро делают тому, кто уже не может отплатить, — как в случае с умершим, — это добро без всякой личной заинтересованности, в чистом виде. Поэтому это называется «хесед шель эмет», истинная милость: не ожидают за это никакой платы.

«Аль на тикбрени бе-Мицраим» — «не хорони меня в Египте». Почему это было так важно? Здесь несколько причин. Одна из них связана с будущим: когда придут казни египетские, одна из них — «кинним», когда весь песок земли египетской превратится во вшей. Яаков не хотел, чтобы, будучи похороненным там, он оказался в этой земле в момент такого удара.

Это связано с более общей идеей: после смерти тело человека проходит определённый процесс — это тоже своего рода тикун, исправление, продолжение того, чем человек занимался при жизни, исполняя заповеди: отделение добра от зла. При жизни человек через заповеди отделяет в себе хорошее от плохого. Говорят, что праведники после смерти не разлагаются в могиле — есть разные истории на этот счёт, например рассказ о том, как через много лет, больше ста, могилу раскопали и тело оказалось совершенно целым.

Идея в том, что если человек за свою жизнь не довёл эту внутреннюю работу до конца, то в нём добро и зло остаются перемешаны, и это тоже связано с телом: телесные желания, с которыми человек борется при жизни, — когда он до конца справляется с ними, он как бы отделяет их от тела; а если не до конца, то дурное остаётся связанным с телом, и тогда тело разлагается. У праведников же, доведших эту работу до полноты, тело остаётся целым.

Обычному человеку для этого нужно пройти то, что называется «хибут ha-кевер», — и это тоже своего рода очищение, чтобы человек пришёл в будущий мир очищенным: ведь тело — вещь важная, и оно тоже должно очиститься. Здесь можно сразу задать вопрос: как же так, ведь наш мир — это всего лишь своего рода декорация, воображаемая картина, а его подлинная, духовная действительность — это духовный корень? То, что мы видим в материальном мире, — это видимая, воображаемая реальность, но она отображает некоторые понятия духовной действительности. Так же и тело человека, которое мы видим, — это лишь картинка, но сам человек стоит за этой картинкой.

И вот эта идея исправления так или иначе относится к тому, что можно назвать духовным телом: то, что мы видим здесь, — это как бы отражение того, что происходит с самим духовным телом, а духовное тело и есть подлинная реальность, корень человека. Поэтому оно не исчезает совсем: тело так или иначе связано с будущим воскрешением мёртвых, оно возвращается или восстанавливается в какой-то форме — это отдельная большая тема сама по себе.

Для человека важно понимать, что со смертью всё не заканчивается. С нашей точки зрения то, что происходит с человеком, — это смерть, потому что он уходит из этого мира. А с точки зрения духовного мира, наоборот, — то, что было здесь, в этом мире, было своего рода подготовкой, а подлинная жизнь начинается там. Поэтому и тело продолжает играть какую-то роль в дальнейшем, в духовном мире, и очень важно относиться к этому соответствующим образом. Здесь, конечно, возникает множество вопросов — например, что происходит с теми, кто умер по другим причинам, — но в это мы сейчас углубляться не будем.

Так вот, он говорит: «похороните меня не здесь». Одна из причин, помимо уже сказанного, — как объясняет Раши, — в том, что те, кто умирает вне земли Израиля, испытывают страдание «гилгуль мехилот»: тело катится под землёй через пещеры и туннели, чтобы достичь земли Израиля. Это отдельная тема, но суть в том, что лучше быть похороненным сразу в земле Израиля — тогда состояние совсем другое.

И есть ещё третья причина: он не хотел, чтобы из него сделали объект поклонения. Ведь, как мы уже учили, Нил поднимался ради него, и он был для фараона источником благословения. Он опасался, что, если будет похоронен в Египте, из него, как это принято в разных местах, сделают предмет почитания — станут ему поклоняться. Он не хотел стать там предметом языческого культа. То же самое было и тогда, когда Авраам купил меарат Махпела, пещеру Махпела, чтобы похоронить там Сару, — он не хотел хоронить её на других кладбищах, которые ему предлагали народы этой земли, именно потому, что не хотел, чтобы из неё сделали объект поклонения.

И говорит он дальше: «и буду я лежать с отцами моими» — это Авраам, и Ицхак, и Ривка.