Ваигаш. Жизнь или существование

Мы остановились в прошлый раз на том, что Йосеф приводит своих братьев и Яакова в землю Гошен. Мы разбирали, чем особенна земля Гошен, и там же разные интересные вопросы разбирали. А потом мы говорили о том, что он привел братьев, представил их перед фараоном, они как-то договорились между собой, как общаться с фараоном, — и в конце концов добился, чтобы они получили именно землю Гошен.

Земля Гошен была особая, очень хорошая земля. Мы объясняли, в чем смысл этого: там вообще не жили другие египтяне, потому что для них она была в каком-то смысле «святой» — египтяне поклонялись животным, овцам, а земля Гошен была той землей, где пасли овец, и Йосеф добился, чтобы именно там паслись овцы братьев. С точки зрения египтян, к пастухам там относились с определенным уважением — считалось, что они как бы властвуют над их «богами», занимаются их «богами», хотя на самом деле пасли не их овец, а своих собственных. Но само по себе то, что они хозяева над скотом, имело для египтян особый смысл. Философский смысл всего этого мы в принципе уже разбирали.

Йосеф ведь хотел, чтобы братья заняли видное положение при дворе — стали министрами и прочими важными людьми, как это часто бывает в еврейской истории: евреи повсюду становятся руководителями в разных странах, в идеологии и так далее. Но Йосеф этого не допустил, сделал все специально, чтобы этого не произошло, потому что для еврейского народа это только хуже — если евреи начинают управлять разными государствами, то, как мы и сегодня видим, это только вредит еврейскому народу. Так он расставил всё по местам.

Теперь он приводит Яакова. Здесь интересно посмотреть на встречу Яакова с фараоном. Сказано так: «ва-яве Йосеф эт Яаков авив, ва-яамидеу лифней Паро» — и привел Йосеф Яакова, отца своего, и поставил его перед фараоном. «Ва-йварех Яаков эт Паро» — и благословил Яаков фараона.

Дальше как раз разбирается этот вопрос: что значит «благословил»? Раши объясняет это просто: «шеило би-шлом» — то есть поприветствовал, спросил о его благополучии, как обычно приветствуют, когда приходят к царю: каждый, кто приходит, говорит царю «шалом», приветствует его. Так это понимает Раши.

Рамбан с этим сильно спорит. Он говорит: нет, это не так, — не может простой человек, приходя, просто так приветствовать царя, это не соответствует достоинству царя. Как он говорит, «эйн зэ ми-дерех мусар» — это не в рамках должного, правильного поведения. Ведь не принято, чтобы простой человек, придя к царю, его приветствовал, — как сказано в другом месте: разве раб приветствует своего господина первым? Дело в том, что царство устроено так: царь — хозяин, а люди — его подданные, в каком-то смысле как бы его рабы. И в наше время это в какой-то мере тоже проявляется.

Итак, есть идея царя и подданных: подданные — это как бы рабы, а царь — хозяин. Интересно понять смысл этого пути правления. В наше время бывает по-другому — то, что называют демократией: есть правитель, президент, а люди — граждане, «эзрахим». И здесь интересно понять разницу между этими двумя путями правления — так или иначе, в истории всегда было либо одно, либо другое.

В чем тут суть? При одном пути правления у нас есть правитель и граждане — не те, кто просто подчиняется, а те, кто, по идее, в теории, устанавливает саму цель, ради которой существует государство, — то есть определяет его моральную основу. Это, в общем, идея теоретическая, в жизни не всегда так происходит, но по сути дела так. А царь — это по-другому: в еврейском народе тоже так было — сначала было понятие судей, шофтим, а потом появилось понятие царства, — это два разных пути правления.

Когда мы говорим «царь», то он — хозяин, а подданные считаются как бы его рабами, — но не в прямом смысле личных рабов, а в том смысле, что они полностью подчинены той идее, которую царь представляет. Царь воплощает определенную идею — смысл и цель существования государства, — и все остальные становятся, по сути, инструментом для реализации этой идеи, подчинены ей царем. В этом смысле их и называют рабами — не обязательно в прямом смысле рабами самого царя, но рабами той идеи, которую он воплощает. И поэтому царская власть передается по наследству: сын или потомок продолжает ту же традицию, — хотя, конечно, не всегда так происходит на практике, но такова в целом идея. А при другом устройстве каждый раз выбирают кого-то нового, и новый правитель может поменять идеологию, поменять всё, что угодно, — это само по себе интересная разница.

И в Торе есть оба эти понятия. Как известно, царь — это тот, кто ведет народ к определенной цели, но эта цель не выбирается самим народом, а устанавливается извне — в еврейском понимании эта цель и смысл устанавливаются Творцом мира, вне народа. Разные нееврейские системы тоже, по сути, берут ту же идею: есть некая идея вне всего, — главное, — а народ и государство служат этой идее. Только там эти идеи могут быть самыми безумными, но их точно так же навязывают народу, который должен им следовать. А царь уполномочен следить, чтобы народ подчинялся этой идее. Это одна модель. Противоположная — когда народ сам выбирает, к чему стремиться.

Интересно проследить это и в истории: иногда происходит переход от общего правления к правлению одного человека, — то, что в наше время называют по-разному: демократия, диктатура. Но идея та же самая: например, у нацистов была своя «идея мироздания» — что евреи мешают всему миру, — и все должны были ей подчиняться. Есть и другая форма — когда народ как бы выбирает сам, хотя в итоге это тоже может обернуться диктатурой или подобием царства. Не так уж принципиально, как это назвать: у нас это называется «диктатура», а в еврейском понимании царь — это тот, кто следует и проводит в жизнь мораль Всевышнего, а цель народу устанавливается от Всевышнего. Когда же появляется диктатор, он выбирает или использует какую-то идею для того, чтобы подчинить себе — или еще для чего-то.

В любом случае, когда мы говорим здесь о царе и о народе как о его «рабах», имеется в виду не то, что они рабы его лично, а то, что они подчинены той самой идее. И вот, раз это так, говорит Рамбан, приводя пример из другого места: разве может раб приветствовать своего господина первым? Не может. Так же и простой человек, подданный царства, не может просто так приветствовать царя.

Тогда возникает вопрос: а что же тогда Яаков сделал, ведь написано, что он «благословил» фараона? Рамбан объясняет: «hайта браха мамаш» — это было настоящее, подлинное благословение. Что значит благословение? Значит, что большой, важный человек, проживший долгую жизнь, приходит и благословляет царя на то, чтобы у него было больше богатства, больше имущества, чтобы его царство укрепилось и процветало. Вот это и есть благословение — я благословил его, чтобы царство его стало сильнее и поднялось, — а не просто приветствие. Так говорит Рамбан, и в этом он прямо спорит с Раши.

Но если это так, сразу возникает вопрос: почему именно это, почему благословение именно на богатство и на деньги? У царя ведь и так есть все — и деньги, и богатство, и сила, — чего ему не хватает, чтобы благословлять его еще больше? Простого человека благословить понятно — ему есть чего пожелать. А царю? Видимо, здесь есть какое-то особое правило общения.