Земля Израиля в период наместников

В последний раз, когда мы встречались, мы «похоронили» Ирода, насколько я помню. И теперь мы начинаем разговаривать про шестьдесят с лишним лет, которые были крайне напряжёнными и в Риме, и в отношениях Рима с Иудеей. Во-первых, давайте так: Ирод жил в период первых двух римских императоров, так? А императоры меняются с огромной скоростью.

Мы с вами хорошо слышали ещё, когда нас обучали истории, про Калигулу и про Нерона — двух классических сумасшедших. Это психиатрия полная — параноики, которые уничтожают вокруг всех, только их самих не убивают и не ликвидируют.

Теперь, с территориальной точки зрения, Римская империя в этот момент огромная: даже какой-то кусок Британии на западе, и буквально до Парфянского царства на востоке — весь Ближний Восток, часть Египта, Европа, то, что мы сегодня называем западноевропейскими странами, и так далее.

— Вопрос: Как можно править такой империей? — Очень просто. Империя поделена на провинции, и в провинции назначаются наместники, которых называют или префектами, или прокураторами. И не совсем понятно: вроде прокуратор — это военная власть, а префект — гражданская, но это всё время путается. Ясно, что ничего постоянного тут нет.

После смерти Ирода он оставил страну — тогда это была не «Израиль», а «Иудея» — своим трём сыновьям, которые более-менее поделили её так: один сын управлял Иудеей, то есть Иудеей и югом страны, другой сын управлял Галилеей, а третий — Голанскими высотами и Заиорданьем.

— Вопрос: А в смысле границ страны — это как? Мы её себе представляем такой же, или она была где-то больше, где-то меньше? — У нас, во всяком случае, нет Заиорданья вообще. — То есть от Египта и выше? — Да-да. А всё наше морское побережье — это, собственно говоря, города, в которых население в основном не еврейское.

Ещё очень важная вещь: по сути, это очень большая полоска внутри страны, разделённая на три части.

— Вопрос: Каким образом удавалось посылать такую армию от Британии и досюда? — Дело в том, что, закончив свою армейскую службу, бывшие солдаты и офицеры получают право на землю в той стране, которую они завоевали. И поэтому вся прибрежная полоса, собственно говоря, превратилась в города с нееврейским населением — там есть евреи, но они меньшинство.

Теперь, закон истории: после тирана власть слабеет. Возьмите Сталина, возьмите приход Горбачёва к власти после сталинского периода, и так далее. Так вот, его сыновья — во всяком случае тот, который был назначен правителем Иудеи, — явно не справлялся со своими задачами. Начались всякие восстания, и римляне решили, что им надоело играть в эту игру: вместо того, чтобы Иудея оставалась, так сказать, царством под покровительством Рима, они просто превратили Иудею в провинцию. Двух других сыновей они пока не трогают, но после их смерти эти части тоже присоединяются к провинции Иудея. И сюда начинают присылать наместников.

Наместники здесь правят с четвёртого года нашей эры до шестьдесят шестого — до начала Великого восстания, — с перерывом на четыре года в начале сороковых годов нашей эры, когда четыре года у власти был Агриппа Первый: тогда, хотя формально это была провинция Иудея, наместников не было, был местный еврейский царь.

Наместников поначалу назначали на очень короткие периоды — и не только здесь, это была общая начальная императорская политика, — потому что когда наместник долго сидит на одном месте, он может слишком усилиться за счёт местного населения и попытаться восстать против Рима. Поэтому, чтобы он не успел усилиться, период правления был короткий — три-четыре года. Вы же понимаете, что общеримские интересы наместника волновали примерно как нас с вами: он понимал, что нужно делать то, что требует император, но главное для него было — использовать эти годы для собственного обогащения.

Поэтому, с одной стороны, были все римские поборы и налоги, и в эти же годы возникает, например, весь этот разговор о продаже земли на седьмой год, потому что римлянам совершенно не было дела до такой «ерунды», как Шмита, — они требовали налогов в любом случае.

— Вопрос: То есть тогда это и началось? — Да. А дальше, когда в девятнадцатом веке стали возвращаться, встал вопрос: применима ли та римская ситуация к тому, что происходит на земле Израиля, — то есть тогда, в девятнадцатом веке. Идея-то идёт оттуда. — Вопрос: А что тогда решили делать? — Было понятно, что просто разорят всех, если налоги не будут уплачены вовремя: ни о каких поблажках и речи быть не могло — сгонят с земли, отберут землю, поубивают, и так далее. — Вопрос: Так что тогда раввины разрешили делать — продавать землю? — Скорее сдавать землю на год нееврейскому населению, и тогда её можно было хотя бы продолжать обрабатывать.

Но с первыми наместниками, между прочим, интересная вещь: все первые наместники, до Агриппы Первого, — итальянцы. И худо-бедно, они, конечно, заинтересованы и в своих интересах, и в интересах Римской империи, но у них нет личных счётов с местным населением. Поэтому этот первый период был тяжёлым и неприятным, но, самое главное, не было попытки унизить еврейскую веру, не было попытки специально устраивать провокации, которые вызовут возмущение со стороны евреев, и так далее.

— Вопрос: То есть с религиозной точки зрения давления не было? — Активизма не было, чистый бизнес. В основном бизнес. Понятно, что могли попытаться ворваться в Храм и забрать оттуда деньги или что-то ещё, но в целом это было терпимо. С другой стороны, мы говорим «терпимо» только в исторической перспективе, потому что когда мы сравниваем это со вторым периодом наместников, тот был просто кошмаром.

А людям и это, мягко говоря, не нравилось. Во-первых, ощущение потери независимости: так или иначе, Иудея всё-таки была независимой страной, пусть даже под римским покровительством, а теперь это просто провинция, римские законы и так далее. Во-вторых, материальное положение было очень-очень тяжёлым. Ирод, каким бы он ни был, понимал вещь, которую, к сожалению, очень многие диктаторы не понимают: когда народ сыт, атмосфера всё-таки спокойнее. И, например, в голодные годы он выделял деньги из государственной казны на пшеницу и давал людям возможность работать на своих стройках, и так далее. А римским наместникам до этого не было никакого дела: «платите налоги — и привет».

Естественно, как всегда в тяжёлой ситуации, начинаются мессианские движения. И если я вам сказала, что мы говорим примерно до сороковых годов нашей эры, то, я полагаю, всем известно, откуда мы начинаем считать нашу эру. В это время очень многие начинают интересоваться монотеизмом, и римским властям это совершенно не нравится — тем более что император автоматически становится богом. За принятие иудаизма можно было поплатиться жизнью — назначались смертные казни. И одновременно начали преследовать всех последователей этой секты — христианской.

Всё это я рассказываю до Великого восстания. Великим восстанием мы сегодня заниматься не будем — просто по времени.