Две створки ворот

Траур по Бейт-Микдашу – это не «устаревший» траур, ведь сказано, что каждое поколение, при котором не был отстроен Храм, как будто разрушило его заново.

Горюем мы о нас, о нашем положении: «Грехи наших отцов разрушили Храм, а наши грехи отодвинули конец его разрушения». Поэтому «каждый человек, обладающий даат (постигающий мнение Торы в спорных вопросах) – как будто в его время построен Бейт-Микдаш» (Брахот, 33б). А тот, кто занимается Торой и добрыми деяниями и молится в миньяне, о нем говорит Всевышний, как будто он выкупил Его и Его сыновей у других народов, ведь куда бы ни были изгнаны евреи, – Шехина шла в изгнание вместе с ними (Мегила, 29а). И каждого еврея спросят, что он сделал в жизни для того, чтобы приблизить Геулу, ускорял ли он восстановление Бейт-Микдаша своими поступками, или, наоборот, препятствовал этому.

Поэтому нам нужно знать, что от нас требуется, как мы можем приблизить Геулу.

Вспомним историю из Гемары (Йома, 37а-38а). Там рассказывается история врат Никанора, через которые проходили из женского двора в двор Израиля и коэнов. Спрашивают мудрецы: каких чудес удостоились эти врата? И рассказывают: когда Никанор вез эти медные врата из Александрии (Египет) в Иерусалим, на море поднялась буря, и корабль чуть не потонул. Моряки взяли одну створку врат и бросили в море (чтобы облегчить вес корабля), однако море продолжало бушевать. Решили они было выбросить и вторую створку, но Никанор привязал себя к ней и сказал: «Если бросать – бросайте меня вместе с ней». Море тут же успокоилось, а Никанор очень сожалел о первой створке. Когда они прибыли в порт Акко, увидели, что створка выглядывает из-под корабля.

Поэтому, когда в Бейт-Микдаше меняли створки врат на золотые, поменяли все, кроме врат Никанора, поскольку с ними происходили чудеса.

Бен Иш Хай объясняет, что наверняка ему и изначально было очень жаль первую створку, но что поделать – нет выхода, нужно облегчить вес корабля, чтобы спастись (опасность для жизни!). Однако, когда он проявил самопожертвование ради второй створки и увидел, что в силу этого самопожертвования буря утихла, он очень огорчился – почему не привязал себя к первой створке, и тогда буря сразу утихла бы, и обе створки были бы спасены. Когда же Всевышний увидел его горе, Он поднял первую створку из пучины моря, и она поплыла за кораблем.

Это, конечно же, урок для нас.

Два прекрасных подарка даровал Всевышний народу Израиля. Он дал нам Тору и построил нам Бейт-Микдаш, в котором каждый год искупались все наши грехи. Мы плывем на корабле, и на море поднимается буря, угрожающая утопить нас.

Пишет Виленский Гаон (в комм. к книге Йоны), что корабль – это тело человека, а море – это наш мир, подобный морю (см. Авода Зара, 3а). Ветер, поднимающий бурю – это дурное начало и ангелы-обвинители, а сама буря – это беды и горести этого мира, такие тяжкие, что корабль чуть ли не тонет.

Что делать в этот момент?

Известна история: один еврей поплыл на корабле, и с ним его пожитки: талит и тфиллин, сидур, одежда, еда, немного денег… Началась буря, ветер свищет, огромные волны разбиваются о палубу. Капитан кричит пассажирам: бросайте в воду все лишнее, чтобы облегчить вес корабля! Мускулистый матрос подходит к нашему еврею, хватает его мешок и хочет бросить в воду. Тот начинает умолять его: может быть, не нужно все бросать, может, и части хватит. Давай начнем с талита и тфиллин…

Мы уже упоминали слова Раши о служении Молеху, которое требовало принесение в жертву детей: «И взяла ты своих сыновей и дочерей, которых родила Мне, и принесла их в жертву (идолам), чтобы пожрали их» (Йехезкель, 16:20).

Стук в дверь, открывают им: «О, какие гости! Жрецы Молеха, проходите, проходите. Чем вас угостить?»

«Не надо угощения. Мы посланцы Молеха. Видите ли, неудобно выходит. Все уже принесли жертвы. Семья Коэн и семья Леви. Только вы еще не дали сына». Что называется, общественное давление.

В глазах темнеет. Знали, что придет их час, надеялись, что когда-нибудь потом… «Да, но… семья Коэн пожертвовала сына-инвалида, а семья Леви – у них сын был вообще ненормальный, так они его отдали…»

Глаза жрецов Молеха полыхнули огнем: «Так что, если Молех дал вам удачных детей, вы должны морить его голодом? Такова ваша благодарность?!»

«Да нет, нет… вы неправильно поняли… одну минуточку». Идет советоваться с женой. Что делать, Сара, нужно им дать, никуда не денешься… Но кого? Берл работает, Шмерл тоже зарабатывает хорошо, помогает семье, Зелиг учится, получит профессию – тоже будет помогать…» «А, знаете, что? – обращается он к жрецам Молеха, — Пиня в хейдере, скоро вернется – можете его забрать».

А Создатель, благословен Он, говорит: мало того, что ты приносишь жертвоприношения идолам, ты еще и из всех сыновей приносишь именно Моего ребенка?

Из всего мешка ты выбрасываешь именно талит и тфиллин?

Человеку нужно выделить час на какое-то важное дело. Ну, от сна не откажешься. На еду тоже время надо. Есть впопыхах вредно, говорят. С работы тоже не сбежишь, делать нечего. Так что остается? А, есть вечером урок Торы. Пропущу разок, ничего страшного…

А ведь так мы потеряли и Бейт-Микдаш, как пишет БаХ в комментарии к «Орах Хаим» (670): «Поскольку халатно относились к служению (Всевышнему), был вынесен приговор лишить их служения».

Ведь говорится (Санедрин, 96б), что, когда наш враг сжег наш Дом Всевышнего, он возгордился. Вышел голос Свыше и сказал: «Убитый народ ты убил, сожженный Храм сжег, перемолотую муку смолол…» Как доказывает «Нефеш а-Хаим» (врата 1, гл. 4), что поскольку своими деяниями мы осквернили Высший Бейт-Микдаш, который соответствует нижнему (см. Таанит, 5а), уничтожителю было дано разрешение разрушить нижний Бейт-Микдаш.

Конечно, мы не виноваты: нас охватил ураган, ветер духовной скверны.

Дурное начало – и внутреннее, и внешнее – подняли высокие волны, создали воронки… Несчастья посыпались одно за другим, и створка ворот была брошена в бурное море и потонула в его пучине: «В земле утонули врата ее, загубил и сломал он засовы ее» (Эйха, 2:9). А море все больше бушует: «Царь ее и министры рассеяны среди других народов, нет Торы…» (там же).

Поскольку народ Израиля был изгнан со своей земли, это привело к ни с чем несравнимому битуль Тора (отмене учебы Торы).

А после разрушения Храма пришло поколение насильного обращения в чужую веру, о котором сказал раби Хия бар Аба: «Если мне скажут: отдай свою душу за освящение Имени Творца, я отдам, но только, чтобы меня убили сразу же. Но поколения насильного обращения в чужую веру я выдержать не могу». Что делали в этом поколении? Клали евреям под мышки раскаленные железные шарики, загоняли под ногти деревянные иголки («Мидраш Раба», Шир а-Ширим, 2:20); расцарапали тело раби Акивы железными гребнями за то, что он прилюдно собирал евреев и учил их Торе (Брахот, 61б); обмотали раби Ханину бар Тердиона в свиток Торы, обложили хворостом и подожгли, и принесли шерстяные губки, смоченные водой, и положили ему на сердце, чтобы душа не покинула его слишком быстро (Авода Зара, 18а). А Рамбан (Берешит, 32:26) пишет: «И в других поколениях поступали с нами так же, и еще хуже, и все эти муки мы терпели, и все пережили».

«Все это постигло нас, но Тебя не забыли мы, и не предали завет с Тобой» (Теилим, 44:18).

Ветер крепчает, буря бушует, волны угрожают утопить, корабль чуть ли не разламывается на части, – а мы привязываем себя к уцелевшей створке, охраняем святую Тору. Если Бейт-Микдаш мы потеряли из-за своего равнодушия, то святую Тору не отдадим, ведь она – наша жизнь и продление наших дней: «Бросьте меня вместе с ней». Вместе с ней – в бурные волны, вместе с ней в многочисленных тяжких несчастьях и горестях, вместе с ней преодолеем их.

Сказано, что каждого, кто учит Тору ночью, Всевышний осеняет его нитью милосердия днем, как сказано (Теилим, 42:9): «Днем повелит Б-г Своему милосердию (беречь меня)», поскольку «А ночью песнь со мною» (Хагига, 12б), и это – Тора, называемая песнью, как сказано в Дварим (31:19): «А теперь запишите вам эту песнь».

Объясним, что такое занятия Торой ночью, и что такое нить милосердия днем.

Ночь – это полная тьма. Изгнание – галут – подобно ночи (Санедрин, 94а), и беды тоже уподобляются ночи (комм. Меири к Брахот, 12а). Если человек, несмотря ни на что, занимается Торой во время галута и посреди несчастий, когда отчаяние застилает глаза, и будущее представляется таким мрачным, то он удостаивается спасения, подобного дню, и нити милосердия.

Что это за «нить милосердия»? Сколько лет было Эстер, когда ее выбрали в царицы? Есть разные мнения. Рав говорил, что ей было сорок, а Шмуэль – что ей было восемьдесят. Мудрецы говорят – семьдесят четыре, что является гематрией ее имени «Адасса». Спрашивает Маараль («Ор Хадаш», 116): даже о Саре сказали, что в семь лет она была как в двадцать по красоте. Как же Эстер могла быть такой красавицей, что ее выбрали из всех женщин?

Ответ в тот, что она вовсе не была красавицей, ведь сказано в трактате Мегила (13а), что Эстер была зеленовата, как мирт. Но Всевышний осенил ее «нитью милосердия», и поэтому она казалась красивой Ахашверошу, и всем народам.

Так и тот, кто учит Тору ночью, несмотря на беды и несчастья, в которые он погружен, позволяет Всевышнему послать ему спасение против любых шансов, «нить милосердия» устраивает к лучшему все!

Об этом и сказано (Теилим, 134:1): «Благословите Б-га все, служители Б-га, стоящие в Доме Б-га по ночам!» – как во время беды, так и во время благополучия; «Благословен Б-г днем, и благословен Б-г ночью», и «Голос песни (Торы – «Ваикра Раба», 19:1) и спасения в шатрах праведников» (Теилим, 118:16). Во временном шатре – и оттуда придет спасение!

И тогда, когда Всевышний увидит, что мы настолько крепко прилеплены к Торе, не выбрасываем ее, не дай Б-г, во время беды, а наоборот, привязываем себя к ней и говорим: «Бросьте меня вместе с ней», — тогда произойдут два события. Первое – «сразу же море успокоилось», с голосом песни придет спасение, и нить милосердия окружит нас, когда засияет день. Второе – первая «створка» тоже будет возвращена нам, когда будет вскоре построен Храм!

Перевод: г-жа Лея Шухман