«Если Всевышний будет со мной»

«И дал Яаков обет, сказав: если Б-г будет со мной, оберегая меня на пути, которым я иду, и пошлет мне хлеб для пропитания и одежду для облачения, и если я вернусь с миром в отцовский дом -- тогда Г-сподь будет мне Б-гом» (Берешит, 28:21)

Объясняет Сфорно, что он сказал так: если у него будет то, что необходимо для жизни --- хлеб и одежда, он не просит излишеств и роскоши, и он вернется с миром, то есть здоровым душой и телом, тогда он обязуется выдержать меру Суда: «Г-сподь будет мне Б-гом», и он сможет выстоять даже проверку меры Суда, на которую намекает слово Элоким (Б-г).

Минутку, я хочу понять: а если у него не будет хлеба и одежды, не дай Б-г, разве тогда он не будет обязан достичь совершенства, выдержать любую проверку? Ведь даже его потомки, которые наверняка не достигли его уровня, выдерживали испытания и в тех тяжелых ситуациях, когда у них не было хлеба и одежды!

Ответим на этот вопрос историей.

Однажды рав Хаим Альберштам, адмор из Цанза, стоял у окна. Он увидел проходящего мимо еврея, и позвал его зайти в дом. Тот зашел с трепетом, и рав спросил его: «Скажи мне, если ты найдешь на улице кошелек, битком набитый деньгами, оглянешься вокруг -- никого нет. Что ты сделаешь?»

Тот сразу же ответил: «Что за вопрос, раби? Конечно же, постараюсь вернуть владельцу. Если не буду знать, кто это -- опубликую объявления, что нашел кошелек, чтобы владелец пришел, дал опознавательные знаки, и я верну ему».

«Ты простак, --- отреагировал рав, --- постой тут в стороне».

Подошел к окну и подозвал другого еврея. Тот вошел в дом, и ему был задан тот же вопрос: «Если ты найдешь на улице кошелек с деньгами, что сделаешь?»

У того глаза загорелись: «Раби, Цанз -- город, большинство жителей которого -- неевреи. Так что если человек что-то нашел, это принадлежит ему, ведь потерявший уже наверняка отчаялся найти свою потерю. Да, было бы здорово... Я бы наконец-то отдал все долги!»

«Ты -- злодей, --- сказал рав, --- постой-ка тоже в стороне». И вернулся к окну. Позвал третьего еврея, и задал ему тот же вопрос. Что он сделает, если найдет на улице кошелек, полный денег.

Тот ответил: «Если бы Вы, раби, спросили меня, что следует сделать -- я бы сказал, что нужно постараться найти потерявшего, и вернуть ему потерю. Но Вы спрашиваете, что бы я сделал -- честно говоря, не знаю. Доброе начало подталкивало бы меня вернуть, дурное начало стало бы искать всякие разрешения не возвращать -- мол, город, большинство жителей которого -- неевреи, и следует в первую очередь думать о семье, и не устрожать за счет детей... Они (доброе начало и дурное) стали бы воевать, и я не знаю, кто бы победил...»

«Ты -- умный!» -- произнес раби.

И более того: именно он вернет пропажу. Потому что он знает, что придет испытание, и он готов к нему. Он знает, что скажет ему доброе начало, и сможет принять правильное решение!

Именно это и сказал наш праотец Яаков: Владыка мира, до сих пор я спокойно жил в доме своего отца, а потом -- в шатрах Шема и Эвера, у меня были хлеб и одежда, я обладал крепким здоровьем, и был я иш там -- цельным, совершенным человеком. Если и в дальнейшем у меня будет то, что мне необходимо для жизни -- я смогу обязаться. А если нет -- я попаду в испытание. Что будет? Доброе и дурное начало станут воевать. И кто победит? Неизвестно...

Поэтому-то и сказали наши мудрецы: никогда человеку нельзя ставить себя в ситуацию испытания, ведь царь Давид вызвал на себя испытание, -- и не выдержал его!

Ну, а если царь Давид не выдержал испытания, и наш праотец Яаков боялся испытания, то уж мы-то -- тем более!

Как Лаван хотел уничтожить Яакова?

«И отвечал Лаван, и сказал Яакову: дочери -- мои дочери; а сыновья -- мои сыновья...» (Берешит, 31:43).

В Торе, после закона о приношении бикурим сказано*:* «Арамеец -- губитель моего отца» (Дварим, 26:5). Поясняют комментаторы, что Лаван планировал уничтожить Яакова. Откуда это учится?

Известно, что Лаван преследовал Яакова для того, чтобы вернуть его. Но из этого не следует, что Лаван планировал что-то неладное. Поясняет рав Йосеф Фарбштейн, что суть проблемы скрывается в словах Лавана: «...дочери -- мои дочери; а сыновья -- мои сыновья». Этим Лаван хотел закрепить свое имя среди потомков Яакова. Таким образом он планировал запятнать чистую родословную, которую вел Яаков от Авраама и Ицхака, напоминая всем, что внутри народа Израиля заложены и силы Лавана.

И тогда становятся понятными слова благословения Яакова сыновьям Йосефа: «Ангел, избавивший меня от всякого зла, да благословит отроков сих; и да будет наречено имя мое и имя отцов моих, Авраама и Ицхака, и да расплодятся они во множестве среди земли» (Берешит, 48:16). Это противоположно тому, что сказал и чего желал Лаван. И Яаков подчеркивает, что народ Израиля всегда будет связан с праотцами, а не с нечестивцами.

Так же поясняет и Сфорно. «Сказано: "...и да будет наречено имя мое и имя отцов моих, Авраама и Ицхака" (Берешит, 48:16). Имя Авраама и Ицхака, но не имя Тераха и Нахора. Ибо праведники не зовутся именами своих нечестивых предков. Так же, как и для определения родословной нечестивца не используют имена его праведных предков (Санедрин, 52а)».

Лаван же старался изменить это правило, когда хотел стереть светлые имена наших праотцов из родословной нашего народа.